В танце с тёмным музыкантом

У него была обычная жизнь, была первая любовь в лунном свете. И была одна боязнь — остаться навсегда в мёртвым дуэте. Будто он — безликий неизвестный, осуждённый обществом, — разбитый игрок. И его мечта была стать для одного искусством, — но остался только морок. Маленькая игрушка стала скрипкой, стала спасением, любимым инструментом, Но не знал он, что играется со смертью, — кружится в танце с тёмным музыкантом, Так как обещал мальчику быть долгой памятью. А тот верил, скрипке отдавался и представлял, как однажды его не станет. Не станет молодого человека, который в себе потерялся; И думал, что скоро ждёт родных, когда он умрёт. Скрипка забирала боль, дарила покой, говорила, что кровь — это красиво. А мальчик продолжал своей рукой не боязливо, не крикливо, не трусливо алой жидкостью по ночам истекать. Не остановили, не сказали, только промолчали. Почему нельзя было просто жить? А ему ведь обещали... Мальчик хотел многое сказать, но его не понимали, даже отвергали, разрушая. Не хватало ему бесконечных фраз, что нужно жить. Нельзя думать, что боль приглушая, станешь тише и сильнее, — это бессмысленно. Но кто уже скажет, что с музыкантом танцевать — опасно и страшно, никак не прекрасно? Только поздно сожалеть, ведь скрипач прошёл игру в тёмном зале, полном отчаяния и страдания. Мальчик больше не вернётся, не будет его «после», Даже не помогла знакомая пульсация. Он искренне любил игрока, всё отдавал, потому что судьба распорядилась. Нуждался игрок в чувствах и нежности, — это парень знал. Да только сама заблудилась, сказала, что всё в его руках. А игрок подумал, что власть имеет, и сможет оказаться на небесах. Ложь и быль, ведь минута, как сигарета тлеет. И уже не вернёшь как с неба звёзды, — Тёмный музыкант с собой навсегда забрал, Больше не переживёшь ты те годы, Не увидешь, потому что недавно он украл, Сказал, что в мире нет любви, а игрок поверил и ушёл. Была жизнь невыносима до боли, до конца хотел, но не смог и разрешил чужим рукам взять свои и увести. Мальчик говорил всем морям, что жить не хочет и в лес забрести, — потеряться и там остаться. Они слушали и обнимали, отвечали «не надо бояться». Игрок, кровью истекая, отвечал, что его не понимали. Он плакал, кричал, раны открытые рукой прикрывая, в груди боль разрывала, весь мир наполняла, она рекой вытекала, спокойствие не забирая. Его Солнце угасло, а пустота душу заполняла. За шестнадцать была в жизни радость — искренняя любовь в том кислороде, когда любишь, на части режешь, не давая упасть. Словно находишься ты на природе, не замечая вокруг ничего, потому что сердце влюблено. Не слушаешь и не хочешь никого, хотя молчанием говорили «запрещено». — Почему мальчик вступил в игру? Ответа нет, но есть причина — хотелось начать с дуру. А потом сложилась вся картина, — нет смысла. Жить не желал уже давно. И тёмный музыкант нашёл, в море забрал, Киту отдал, а тот утащил на самое дно, забирая сие мечты, чтобы болел и играл. Он в крови захлёбывался, слезы пролив не раз, Ему выбора не дали, потому душу забрали, даже не выслушав весь того рассказ. Для чего было нужно, если все дальше отвергали? На скрипке он играл, боль приглушая «музыкой», думая, что так будет легче. Зал с хорошей акустикой, и музыкантом встречей. На снегу кровь и потеря, в сердце — пустота и боль. Парень смотрит, не веря, ведь это была главная в жизни роль, — Мальчик с порезами на коже, но такими родными глазами. И не было на свете никого дороже, чем мёртвый уже игрок на могиле венками. Слёзы и боль смешались, душу парня разбивая, по щекам они текут, фото мальчика размывая. Где его любимый, где та минута временная? Что с неба упала, от любви взвывая. Больше нет скрипача и скрипки, нет музыки и танца, нет слов и лирики, нет смысла и шанса. Игрока правда любили, по-настоящему, мечтая, что суждено. Но он не знал, ведь внушили, что просто не дано. — Я люблю тебя», — шепчет влюблённый, зная, что отныне жизнь смысла не имеет. И они встретятся, ведь он половины себя лишённый, потому что сердце по любимому тлеет.