Спящая красавица

Утро в Облачных глубинах начиналось довольно тихо. Адепты спокойно шли на занятия, а учителя ждали их, попивая ароматный травяной чай. Но стойте. Такие утра здесь бывали, но только месяц назад Гу Су принял на обучение адептов из других кланов, которые стали головной болью для учителя Лань Циженя. Точнее ею стали двое Юньмэнцев и один ученик с Цинхэ Не. После их прибытия территория ордена наполнилась ярким смехом, ветерком от быстрого бега и полным нарушением правил. Терпение Циженя было на грани уничтожения. И вот дети ввалились в класс и расселись по местам. Урок начался. Учитель пробежался взглядом по классу через пару минут, и как обычно его слушал только родной племянник Лань Ванцзи. Остальные невозможно громко шептались о чём-то. —Вэй Ин! – окликнул он главного переговорщика. Парень поднялся на ноги, не скрывая свою улыбку. Циженю было уже самому интересно, по поводу чего ученики так активно перешёптывались. —Объясни причину вашего ужасного поведения. Улыбка на лице адепта стала ещё шире, и он объяснил, что Лань Сичень настойчиво предложил им вместо дурачества поставить сценку к скорому приезду людей с других кланов. И они решили во время уроков обсудить такую прекрасную идею. Поняв, что дальше проводить урок бессмысленно, Цижень дал им задание переписать один раз правила за шум, и оставив в качестве наблюдателя Ванцзи, пошел интересоваться у Сиченя, как в его прекрасную голову пришла эта идея. Тот, будто ждав своего дядюшку, уже успел заварить чаю в своем домике и теперь баловался, играя на Лебин. —Им нужно направить свою энергию в более мирное русло, так всем будет спокойнее. –поняв, что от него хотят начал Лань Хуань. —И какую-же постановку они представят? –устало поинтересовался он. —Спящую красавицу. … Улыбка не сползала с лица Сиченя. Им выделили помещение со сценой для репетиций, которые проходили после уроков. Потому изучив сценарий главные и не очень, герои сейчас находились на сцене оспаривая свои роли. —Ну какая из меня фея?!—кричал, надрываясь Цзян Чэн стараясь взглядом прожечь в первом Нефрите дыру. За ним мялся Не Хуайсан и причитал о своей судьбе чтеца. —Я-я оч-чень плох в этом д-деле. —он запинался от стеснения и Сичень решил удовлетворить их проблемы. —Тогда Цзян Чэн будет чтецом, а Хуайсан – феей. Ему казалось, что уже видел всё в своей жизни, но, когда повернулся к другому концу сцены узрел занимательную картину: к его милому, хмурому братику приклеился шисюн Цзян Чэна. Лань Чжань был не тактильным и всегда становился смурнее тучи, когда Сичень его начинал обнимать, а сейчас Вэй Ин вис на нём со спины и получал в ответ только емкое «Бесстыдство». Но как-бы не веселила его вся кутерьма, созданная детьми, они должны были начинать репетицию. После его кашля адепты распределились по сцене и начал зачитку сценария. … Репетиции проходили прекрасно, и вот настал день, когда приехали главы орденов, чтобы узнать об успехах своих чад. Не Миндзюэ не стал медлить и пошел сразу к Сиченю, который подвис на наследнике Юньмэна. Поинтересовавшись успехами Хуайсана, он переключился на более интересующему его вопросу. —Скажи-ка мне, почему никого из головных болей Циженя нету? —Они решили подготовить сценку. – улыбка на его лице засияла ещё ярче. Теперь-то Не Миндзюэ понял, что значило необычайно усталое лицо учителя. Немного погодя, когда уже все главы орденов обеспокоились отсутствием своих детей, их попросили пройти в зал, где предстоит им увидеть сказку. Начало сказки было сыграно прекрасно, хотя лицо мадам Юй стало грознее тучи, когда она увидела Вэй Ина, на которого напялили платье и заплели косы, зато Яньли была жутко довольна такой метаморфозе. У Не Миндзюэ кажется пропал дар речи, когда его младший брат начал произносить слова горести о бедной судьбе принцессы, он сжал незаметно руку Сиченя с такой силой будто хотел сломать её, но на их руки сверху легла тоненькая женская и взгляды парней упали на Яньли, которая своим взглядом говорила, что убьет любого, кто помешает представлению. От такого поворота по их спинам пронеслись мурашки, и они разжали конечности от греха подальше. После нескольких мгновений в истории появился принц, который встал возле кровати принцессы. —И принц наклонился чтобы поцеловать принцессу. – проговорил закипающий Цзян Чэн. Но Ванцзи продолжал пилить взглядом храпящего Вэй Ина, который время от времени открывал глаза. —Кхм-кхм, плакали феи, — Цзян Чэн перевел взгляд на чуть-ли не плачущего от смеха Хуайсана и прорычал. –Хуайсан ты фея! И принц решил перестать сверлить взглядом принцессу или хотя бы моргнуть. —Я не буду его целовать. —проворчал Лань Чжань, —Он пил, от него перегаром воняет. —Ей! Вообще-то я принцесса! От принцесс не воняет, а благоухает. —начал лёжа качать права «принцесса». Тут Сичень услышал, как последние нервные клетки наследника Юньмэна рвутся и от с громким «Да пошло оно всё!» быстро притарабанился на середину сцены и пихнул лицо его брата в Вэй Ина, а сам ушёл со сцены. Поцелованная парочка смотрела друг на друга в полной прострации. Но не отстранялась. Яньли после нескольких секунд шока начала хлопать и смеяться, Хуайсан уже не мог стоять на ногах и уполз за кулисы откуда послышалось дикое ржание оттупившых адептов, которые участвовали в сценке. Дети в зале подхватили идею Яньли и начали хлопать. Мадам Юй и Цижень выглядели почти одинаково, смотря круглыми и злыми глазами на сцену, а Цзян Фэнмянь застыл с улыбкой и медленно хлопал по плечам двоих других взрослых, которые спустя секунду были готовы убить своих наследников и в частности Сиченя за такую выдумку. Тот почуяв неладное, быстренько улизнул из зала на улицу, провожаемый улыбкой девы Цзян.