Побудь со мной

Уэнсдей ожидала, что Энид вернется со свидания с Аяксом неестественно возбужденной и готовой подвергнуть ее пытке, которая заключалась в пересказе каждой незначительной детали о том, как прошла ее ночь, и она подготовилась соответствующим образом. Но Энид вернулась не с грохотом, а с глухим стуком. Звук закрывающейся двери был едва слышен. Вместо того, чтобы пойти на балкон, где была Уэнсдей, и куда, как она предполагала, Энид последует, другая девушка прямиком направилась к своей кровати. Оборотень позволила себе упасть на свои разноцветные простыни лицом вниз. После этого она не пошевелилась. Если бы Уэнсдей не знала лучше, она бы подумала, что ее соседка по комнате мертва. Из-за окна юная Аддамс могла видеть, как трясутся плечи Энид. Она плакала. - Вещь, - прошептала Уэнсдей, - возьми гвоздодер. Бестелесная рука юркнула в комнату, как только Уэнсдей приоткрыла окно. Если Энид и слышала, как они вошли, то виду не подала. - Где он сейчас? Это был простой вопрос, но Энид не ответила. Она лежала на кровати лицом вниз и рыдала. Уэнсдей подошла ближе к кровати девушки. - Энид, если ты скажешь мне, где он, это избавит меня от необходимости проверять каждую комнату в школе. Приглушенные слова донеслись до ушей Энид вперемешку с её плачем. Она почувствовала, как что-то потянуло за подол ее брюк, и посмотрела вниз. Там лежала коробка с салфетками. После некоторого подтверждения от Вещи, что он продолжит искать гвоздодер, Уэнсдей схватила коробку и направилась к кровати Энид. Она села рядом со своей соседкой по комнате и поставила коробку с салфетками между ними. - Я не могу понять, что ты говоришь, - голос Уэнсдей был немного мягче, чем обычно. Энид посмотрела на нее снизу вверх, глаза красные, макияж испорчен. Она взяла себя в руки и забралась на кровать, подтянув колени к груди. - Я сказала, я не знаю, где он, - трещина в голосе Энид пронзила Уэнсдей, как молния. - Он меня обманул. Энид не смотрела на девушку, сидевшую рядом с ней. Она не осмеливалась взглянуть. Она и так едва могла держать себя в руках, она не хотела иметь дело с мнением другой девушки. И вот, для нее стало неожиданностью, когда она почувствовала, как нежное прикосновение заставляет ее повернуться, та же самая рука удерживала ее на месте, в то время как Уэнсдей с салфеткой в руке начала вытирать слезы с лица Энид. Уэнсдей воспользовалась этим моментом чтобы оценить внешность своей соседки по комнате. Лицо Энид было в беспорядке, одежда растрепана, когти торчали наружу, краска на ногтях местами содрана. Она задавалась вопросом, как это произошло. После того, как она сочла лицо Энид достаточно чистым, она выпустила ее из своих объятий и заговорила. - Все в порядке. Его кончина будет медленной и болезненной. Глухой стук с другой стороны комнаты привлек их внимание. Вещь наконец-то нашёл гвоздезабивной пистолет. - Отлично, - сказала Уэнсдей, - теперь все, что нам нужно сделать, это выяснить, где он прячется. Она быстро встала и пошла за гвоздодером. Кладет его в свой рюкзак перед тем, как уходить. - Подожди, Уэнсдей, - удалось заговорить Энид в разгар своего замешательства. - Ты хочешь пойти со мной? - спросила юная Аддамс. - Тебе не обязательно, если ты не хочешь принять участие в его страданиях. - Нет. Я имею в виду... Я не… Я думала, что ты это всерьёз. Уэнсдей подошла к тому месту, где все еще сидела Энид. Она встретилась взглядом с оборотнем, на ее лице было твердое выражение. - Энид. Каким бы отталкивающим ни было твое обычное счастливое поведение, я предпочитаю его твоей печали. Он должен заплатить за это. Уэнсдей сделала шаг назад. - Кроме того, ты сказала, что я бы неплохо украсила свою половину комнаты. Я думаю, что его сердце послужило бы отличным украшением стен. Энид не была уверена в том, что волновало ее больше. Неподдельный восторг, который она услышала от Уэнсдей, говоря о том, что у нее есть настоящее сердце в качестве украшения, или тот факт, что она была более чем готова мучить одноклассника ради нее. - Я имела в виду, что это больше похоже на развешивание нескольких картин. Не буквальные сердца. - Тогда мы найдем другое место, чтобы поставить его, - сказал Уэнсдей, не сбившись с ритма. - Уэнсдей нет. Ты не можешь прижать сердце пистолета к сердцу Аякса, ясно? Пожалуйста. - Сосредоточившись на том, чтобы помешать своей соседке по комнате совершить уголовное преступление, Энид не заметила, когда именно она перестала плакать. На лице Уэнсдей появилось озадаченное выражение. Ее брови нахмурились, когда она сосредоточилась на том, что только что услышала. Как будто она пыталась разгадать загадку, стоящую за словами Энид. Мгновение спустя на ее губах появилась улыбка. -Тогда я отрублю ему голову и принесу ее сюда. Это еще более восхитительно. - Что? Нет. Это не то, что я... Но Уэнсдей уже бросила свой рюкзак, направляясь к двери их комнаты. Энид пришлось действовать быстро, схватив Уэнсдей за руку, чтобы удержать ее на месте. - Пожалуйста. Просто, - Энид подумала о чем-то, что заставило бы Уэнсдей остаться, о чем-то более привлекательном, чем пытка, - ты можешь просто остаться здесь, со мной? Пауза. Энид глазами умоляла Уэнсдей не ходить. - Если ты настаиваешь. - Да, я очень настаиваю. Энид повела их обоих обратно к своей кровати. Только для того, чтобы понять, что она понятия не имела, как действовать дальше. Мгновение спустя она поняла, что все еще держит Уэнсдей за руку. Она тут же отпустила её и подумала о том, как странно, что Уэнсдей никак не прокомментировала это и не попыталась высвободиться из ее хватки. - Итак... что ты делала до того, как я пришла сюда? Окно все еще было наполовину открыто, позволяя ночному воздуху охлаждать комнату. - Я смотрела на луну, - сказала Уэнсдей. - Сегодня особый случай. Это... -...Голубая луна. Да, я знаю, - Энид опустила взгляд на свои руки, - это должно было сделать эту ночь еще более особенной. - Она не могла не надуться, думая о том, что могло бы быть. - Ты хочешь куда-нибудь пойти? - Что? - Энид не была уверена в том, что означал этот вопрос. - На балкон, - уточнила юная Аддамс, - Луна все еще там. Вместо ответа Энид улыбнулась и кивнула. Следуя за другой девушкой на их общий балкон. Ночь была довольно прохладной, но они обе были одеты по погоде. Неудивительно, что на полу лежало черное одеяло. Уэнсдей села первая, Энид последовала за ней. Нахождение на одном из верхних этажей, безусловно, имело свои преимущества, луна выглядела прекрасно с того места, где они находились. Легкое прикосновение к боку Энид предупредило ее о третьем присутствии. Вещь тащил тарелку с двумя чашками. Энид схватила обе чашки и поблагодарила его, прежде чем передать одну из них Уэнсдей. Вещь ободряюще поднял вверх большой палец, прежде чем направиться обратно в дом. Энид подумала, не хотел бы он надеть перчатку без пальцев. - Ну и что? Ты просто сидела здесь в тишине и смотрела на луну? Сегодня никакой виолончели? - спросила Энид. - Никакой виолончели, - сказала Аддамс, - как я уже сказала, это особый случай. Вдалеке послышался слабый звук воя. - У моей семьи есть традиция не оставаться дома, если мы можем помочь этому, не тогда, когда луна на небе, как сейчас. Энид ожидала короткого ответа, как и в большинстве случаев. Но слышать, как Уэнсдей говорит вот так, было приятно по-другому. Тот, к которому она могла видеть, как сама привыкает. - Такая великолепная луна, как эта, никогда не должна оставаться одна в темноте. Так говорят мои родители. - Звучит так, словно твои родители влюблены в Луну. - Разве мы все этого не делаем?” Энид посмотрела на луну во всей ее пленительной красоте, а затем перевела взгляд на Уэнсдей. Она никогда не видела другую девушку такой открытой, как сегодня. Она обнаружила, что ее больше привлекает девушка, сидящая рядом с ней, чем яркость луны. - Да, я думаю, что так. Рискнув, Энид придвинулась немного ближе к Уэнсдей. Она была приятно удивлена, когда другая девушка не сделала ни малейшей попытки отодвинуться. Это давало ей странное чувство комфорта, разделяя такую ночь. Она почти совсем забыла об Аяксе. Почти. - Я не могу поверить, что провела с ним весь день, ухаживая за мертвыми животными, - прошептала она. - Как романтично, - сказала Уэнсдей. Некоторое время они оставались в уютном молчании. Пили чай, который Вещь так любезно приготовила для них. - Энид, - сказала Уэнсдей, а затем подождала, пока не убедилась, что привлекла внимание собеседника. - Что случилось с твоими ногтями? Энид рассмеялась, потому что, конечно же, она заметила. - Я как бы выплеснула свой гнев раньше в школьном автобусе, прежде чем отправиться обратно сюда. Ей показалось, что она увидела тень улыбки на лице Уэнсдей. - Как ужасно. Энид знает Уэнсдей достаточно, чтобы воспринять это как комплимент.