Дожди в терновых кустах.

Минета бежит. Бежит, не переставая, но не чувствуя усталости или боли в ногах, перетруженных и ноющих, которым не помогают никакие мази и таблетки - подарок от геройской жизни. Минору бежит, трогая маленькими руками колосья свежей полевой травы - канареечников, лисохвостов, вейников - и сотен цветов, которые растут и живут в этом богом забытом уголке пригорода Токио, на самой его окраине, там, где редко ступает нога соверменного, цивилизованного человека. Цветы - жёлтые горицветы и донники, синие колокольчики и цикории, бледно-красные маки и белые ромашки - переливаются в струях закатного солнца, одаряя его, Минету, яркими красками и целой какофонией ароматов, густых, интересных, дурманящих разум и придающих рукам и ногам желания двигаться. Минору вдыхает терпкий запах луга полной, перетруженной грудью, оглядывает поле в последний раз колким и цепким геройским взглядом, прежде чем скрывается в лесу, вдали от переливчатого цветущего луга, которое на прощание подарило ему ромашку, которая зацепилась за его брюки, желая доехать вместе с ним обратно, в огромный город, в котором люди уже, наверное, позабыли, как выглядят обычные полевые цветы. Город, в котором люди разучились радоваться густым запахам зелени и грозы. Город, в котором никто не смотрел друг на друга и на цветы, чахнущие и несчастливо умирающие в перекрестках. Город, в который Минета, периодически, совсем не хотел возвращаться. В лесу его встречают радостно, но тихо сотни тысяч деревьев и в двойном объёме - заботливо протоптанные кем-то забытым очень давно тропы, ведущие его маленькие, перетруженные геройствами ноги в самые глубокие чащи, в самые тихие свои уголки, в самые аккуратные закрома, собранные многолетним ростом этого богом забытого леса. Здесь, в тихом, но буйно-зелёном лесу его ожидают туманы, аккуратно, струйками бегущие между папоротниками, несмелыми елями, глубоким, мясистым мхом, в котором утопают босые ноги и тёплые ладони. Пахнет этим самым мокрым мхом, мглистой, жирной землёй, плодородным и благородным чернозёмом, а ещё терпко щекочет в ноздрях густым туманом, который огибает его щиколотки, теряется где-то в карманах и словно добровольно бежит в его ноздри. Тропы, влажные, прохладные, чуть скользкие, ведут его дальше, словно указывая, на что бы взглянуть - он видит своими глазами деревья, корни которых так причудливо выглядывают из земли, увитые листьями, ветками, мхом, большими лианами, словно домики шкодливых гномов и фей. Будущий герой даже проворно заглядывает под один из корней - а вдруг, и вправду там есть фея? - но видит лишь семейство мухоморов, ярко-красных, с белыми крапинками, толстыми ножками и красивыми юбочками. Он не трогает грибочки, оставляя их в своей идиллии и двигается дальше - пусть живут, красавцы. Минета спускается с овражка в овражек, аккуратно переступает босыми ступнями между клевером и старается не наступать на жучков - они же ему ничего не сделали, правда? Он вдруг видит небольшой заброшенный домик - красивый, некогда белый, поросший травой и обвитый деревьями, ставший частью этого места. Минору не подходит к домику и идёт дальше - лишь салютует некогда живому жилищу рукой, скрываясь за очередным большим платаном, не оглядываясь и не всматриваясь в тёмные провалы окон, в которых когда-то, очень давно, кипела рутинная человеческая жизнь. И поэтому он не видит, как домик чуть качнул старой бледно-розовой черепицей, словно поприветствовав неожиданного гостя в ответ. Когда Минета появляется на выходе из леса, на прощание помахав ему рукой, солнце в небе, слепящее, жаркое, окрашивающее всё вокруг в тёплые цвета, уже давно сменилось на тяжёлые грозовые тучи - вот почему в чащобе царил такой густой, тягучий туман. Когда Минета, весь мокрый и запыхавшийся, прибежал по лужам босыми ногами в арку какого-то незнакомого дома, скрывшись между кустов, ливень уже во всю бушевал в пригороде Токио. Стена дождя, сильная, непроходимая, поливала собою пыльный город, омывая его и прихорашивая - живые полноводные реки бежали по безжизненному асфальту, тяжёлые капли размером с жемчужину капали Виноградному Соку на нос с карниза дома, а по трубе, весело перестукиваясь с другими трубами, бежали ручьи, умывая тротуары, бордюры и траву в подворотнях. Слушая своё громкое дыхание, оглушающее шум дождя, ощущая, как из груди от быстрого бега выскакивает сердце и завороженно наблюдая за тем, как преображает пригород ливень, Минета берётся за ближайшую к нему ветку - и испуганно, даже чуть-чуть обиженно отдёргивает руку, почувствовав в ладони неприятную колючую боль. Терновник. Минета несколько минут смотрит на куст, который так бесцеремонно его поранил, а после гладит его сильные стволы около земли, нежно, медленно и осторожно - куст ведь не виноват, что родился таким колючим, правда? Кустик тоже хочет заботы и любви, просто он немного отличается от обычных кустов, не умеет быть гладким и приятным на ощупь. Как не умеет быть умным и красивым сам Минета, гладящий терновый куст в непроходимой стене дождя, убежавший от одноклассников где-то шесть часов назад и потерявшийся в пригороде Токио давно, бесповоротно и почти окончательно. Но это же не значит, что он, Минору, не заслуживает ласки, прямо как этот несчастный кустик, правда? Правда же? Когда он возвращается к классу, едва остановился ливень, его сначала долго и громко ругают - как так можно, взял и пропал на целый день и половину ночи, никого не предупредил, не взял телефон, перемазался весь в каких-то траве и земле, ромашку, вон, откуда-то на штанине принес, ещё и отдавать не хочет! Когда раздражение поутихло, его начали наперебой расспрашивать: где же он был столько времени, что случилось, чем он занимался, для чего ушёл? Минета глупо молчит, теребя кроссовки, грязные и мокрые, в руках, и поглядывая на занозы в правой руке, которые ему подарил неласковый терновый куст. Он не расскажет своим ребятам, пожалуй, никогда о том, что он делал в богом забытом лесу, о существовании которого забыли не то, что местные жители - даже комары, ведь ни одного из них Минета так и не встретил во время своей прогулки. Минета упорно молчит, храня в своём сердце такой простой и странный секрет. Потому что каждый заслуживает ласки и заботы. Даже если ласку и заботу ему дарят лишь лес и проливные, стоящие стеной, дожди...