Зимний вечер

Он очень хорошо понимал, что у него большие проблемы с ментальным здоровьем, ведь резкие перемены в настроении и желание, чтобы его наконец-то прикопали в холодную землю было очень странным. Определённо. Но опять же, зачем идти к специалисту, если это бессмысленно? Всё равно когда-нибудь умрёт. Если не в ближайшие лет двадцать, то точно в ближайшие тридцать. А ведь Марьям, как и говорил сам себе, не вставал с кровати целую неделю. Лежал, думал, и ещё больше загонялся. И так по кругу. Сил встать не было. Со стороны причина всей этой "грусти" была наверняка глупой. Подумаешь, всего лишь сам себя накрутил! Но Марьяму, в какой-то степени, было страшно. У него никого нет, кроме Ангела. Он прожигает жизнь тем, что бухает и занимается непонятно чем. Несколько лет потратил, чтобы получить два высших... Зачем? Холд ненавидел учиться. Этому послужила бесконечная зубрёжка, которой приходилось заниматься, чтобы не посрамить отца. А ведь хотелось, как и остальным детям, развлекаться, обмениваться письмами с друзьями или играть с младшими сёстрами. Но этого не было. Младших сестёр – Анну и Изабеллу мальчик видел лишь пару раз. Потом уже не мог, ибо эти двое умерли. Как и мать, которую маленький Марьям любил нежной любовью. Вот она, в отличие от отца, никогда его не наказывала, только мягко ругала, грозя пальцем, но смотрела ласково. – Хреново... Переворачиваясь на другой бок, патлатый уставился в стену. Ему даже волосы не были препятствием, он раздвинул их и продолжил своё занятие. Заниматься ничем не хотелось. Ну, может только немного хотелось поговорить с Хоффом, которому Марьям портит жизнь на протяжении уже семи лет. Но изображать из себя хоть что-то, отдалённо напоминающее ежедневное поведение было в данный момент непосильной задачей. – Да пошло оно всё. Срывая с себя грязную футболку, Холд с силой кинул её в угол, а потом сел и медленно склонил голову, сложив руки на затылке. – Что ж я делаю... Достав несчастный предмет одежды из многострадального угла, вампир сложил футболку на диване и достал чистую. Накинув обшарпанную чёрную куртку, которая явно вышла из моды очень давно, и являлась последним подарком от Лорана, он собрал волосы спереди и на затылке, и сделал более-менее нормальный хвост, на который способен был. Благо, что длина позволяла. Щёлкнул закрывшийся замок. На улице уже который день был ноябрь, но было холодно, как в декабре. Обычно любил идти лёгкий снежок, но сейчас, похоже, он решил сжалиться над населением города. На небе не было ни тучки. Грустно, скучно и холодно. Вон уже небольшой сквер, буквально за поворотом. А вон и лавочка, на которую чаще всего садится вампир. Не любит гулять, но приходит сюда, только чтобы посидеть в тишине и морально пострадать. Редко кого можно было встретить в этом месте, но это, скорее было плюсом. Разлёгшись на скамейке, в этот раз парень глядел в небо. Красивое, закатное. Ещё немного, и будет видно скрытые от глаз звёзды, ведь в обычное время суток из не увидешь. Вид заката успокаивал. Краем глаза удалось засечь что-то чёрное, приближающееся к скамейке. Повернув голову, патлатый заметил, что это был кот. Обычный чёрный кот. Каждый раз этот пушистик подходил к парню в парке. Когда было грустное настроение, то котик тёрся об ноги, похоже, пытаясь подбодрить. А было хорошее расположение духа – то залезал на колени, там же и засыпал. Странное животное. Казалось, закат длился вечность, но день всё равно неизбежно близился к концу. По всей улице и городу зажигались маленькие светильнички, именуемые ныне фонарями. Витала странная атмосфера. Её было невозможно описать, только прочувствовать и плыть дальше по течению, как и в остальное время. О, эта чарующая атмосфера наступающей ночи. И Марьям поддался ей. - Задницу отморозишь. - Заслоняя собой закатное солнце и оставляя свою тень на теле Марьяма, произносит наёмник. - Гнил в своей вечной апатии и депрессии? - спрашивает последний представитель семейства Хофф у сидящего на скамейке вампира. - Видимо процесс разложения всё ещё идёт полным ходом. После кота он заметил друга, который подошёл достаточно близко, заставляя свет обойти Холда стороной. Выглядел неважно. Бледный и взгляд отсутствующий. Он сел и вытащив из руки Ангела кофе, поставил подальше на скамейку. Темноволосый никак не среагировал на то, что пластмассовый стаканчик с тёплым кофе внутри покинул его руки и переместился на край одной из многих лавочек безлюдного сквера, на которой сидел его неживой приятель. После же Марьям повернулся обратно и затянул в объятия, заставляя нагнуться. Казалось, что другому парню это было в какой-то степени нужно сейчас. Или Марьям опять ошибся. В принципе, как и всегда. Слова Хоффа не обидели. – Я тоже тебя рад видеть. Через некоторое время он отпустил Ангела и, подперев рукой подбородок, остановил взгляд где-то сбоку. Было непонятное настроение. Как будто все чувства выкачали, и оставили только спокойствие. Это не мешало, просто заставляло задуматься о многих вещах, о которых в обычном состоянии думать не хотелось. Ангел закуривает очередную сигарету из своей пачки и пристально смотрит на Холда. Интересно же, с чего бы вампиру пропадать на неделю и не подавать признаков жизни. – Хочешь что-то сказать ещё – говори, — с нова посмотрев на друга, произнёс вампир. — Я выслушаю, как и в прошлый раз. Мне не сложно... – Марьям, иногда ты бываешь настолько чутким и проницательным человеком, что я начинаю удивляться. — Как-то бесцветно и с некой хрипотцой от нескольких выкуренных не так давно сигарет произносит темноволосый. Он выглядел от части по-домашнему, в частности этому способствовали убранные в низкий хвост волосы и чёрное пальто в крупную светло-серую клетку. На плечи был накинут обычный широкий чёрный шарф. – Я выгляжу так, как выглядит человек, с которым ничего не происходит? — с небольшой толикой иронии в своём тоне спрашивает сероглазый наёмник у черноволосого подопечного. — Хотя, забудь... — то ли себе, то ли Марьму негромко произносит Анджело, а после отводит свой взгляд куда-то в сторону. – Так устал, если честно... — Указывает на небо Марьям, не отрывая взгляда, — уже звёзды зажглись... Потанцуем? Холд настрадался за неделю, поэтому в данный момент его не особо что-то волновало, он был на какой-то своей волне, расслабленный на максимум. – Достаточно хорошая погода для конца осени - заправляя выпавшую из хвоста светлую прядь за проколотое ухо соглашается Хофф. — Чт-... Из-за того, что Марьям внезапно встал, собеседник отшатнулся от него. Он шагнул и одной рукой притянул того за талию, а другой ухватился за чужую тёплую руку. Вдруг прислонившись к уху друга, он прошептал, — я и правда всю эту неделю гнил в своей вечной апатии и депрессии, но скажи, какое значение это имеет сейчас? – Никакого. — Кратко бросает шатен на слова своего спутника. И он закружил Ангела в вальсе. Их слабо освещал изредка моргающий фонарь. В нём явно надо было заменить батарейки. Вампир плохо помнил как именно надо было танцевать, но какая разница? Переросло всё в то, что под конец дико замёрзший Марьям уже не танцевал, а просто обнимал Ангела, ходя по кругу. Он бы, если честно, долго ещё кружился так, освещаемый фонарём, пока на небе перемигиваются звёзды, ведя свой немой разговор, но лучший (вроде как лучший) друг уже наверняка устал из-за этого. – Извини.