Это случилось на рождественской вечеринке

      Отдел магического правопорядка славился шумными вечеринками. Министр питал слабость к аврорам и закрывал глаза на их пирушки и пьяные выходки. Украшенный красно-золотыми гирляндами и венками из сосновых веток отдел напоминал худшую версию резиденции Санта Клауса. Конфетти застилали каждый дюйм пола, а рождественские песни звучали для людей, которые напрочь забыли, что такое профессионализм.       Гермиона сидела за своим рабочим столом, неимоверно радуясь уединению личного кабинета. Она надеялась, что коллеги увидят приглушенный свет, проникающий сквозь жалюзи, и не станут мешать ей наслаждаться красным вином в одиночестве. Если Гермионе не суждено лечь спать пораньше, то она должна хотя бы доделать отчеты перед долгими выходными.       Не то чтобы Гермиона противилась Рождеству. Совсем наоборот. Она посвятила первую субботу декабря украшению квартиры надлежащим количеством красного, золотого и зеленого. Живоглот любил покушаться на елку и разбивать хрупкие игрушки, поэтому Гермиона приняла меры предосторожности, поставив защитные чары на пушистое дерево. Рождественский день она планировала провести за чтением книги, а вечер — за ужином в Норе.       Она любила этот праздник. Просто ей не нравилась приставучесть некоторых чрезмерно пьяных личностей.       — Отрадно видеть, что я не единственный, кто не переносит весь этот дух Рождества.       Гермиона подняла голову и заметила Драко Малфоя, заглянувшего в ее кабинет. Кто-то надел ему на голову шапку Санты, украшенную бубенчиками. Пять лет совместной работы помогли Гермионе понять, что больше не кичащийся своей фамилией Драко достаточно прост в общении. Но назвать их друзьями можно было лишь с большой натяжкой.       По правде говоря, Гермиона давно перестала испытывать к Драко негативные чувства. Она обращала на него внимание в коридорах Министерства и во время общих собраний. Но за пять лет они разговаривали всего раз двадцать, хотя работали в одном отделе. И каждая беседа неуклонно меняла мнение Гермионы в положительную сторону.       — Только дух некоторых.       От смеха Драко ей вдруг стало очень тепло. Он уверенно шагнул в дверной проем, глазами спрашивая разрешения. Гермиона с радостью позволила ему войти и отложила перо. Когда он закрыл за собой дверь, ее сердце пропустило удар.       — Говорит ведьма, под столом которой припрятана бутылка вина, — сказал Драко, ухмыляясь и садясь напротив нее.       В руках он держал небольшую белую коробку, перевязанную красно-белой бечевкой и украшенную веточкой сосны и красными ягодами.       Гермиона покраснела, поставив бутылку на стол.       — У меня есть еще один бокал.       Вместо того чтобы дать Драко время отказаться, она открыла самый нижний ящик стола. Внутри находились пять сменных блоков для органайзера, упаковка быстрорастворимого какао, пакетик чипсов и второй бокал. Она гордо поставила его на стол, а потом засмущалась, увидев, что Драко пристально следил за каждым ее действием.       Чтобы отвлечься от предательских мыслей, Гермиона поспешно откупорила бутылку и наполовину наполнила бокал Драко. Она мысленно похвалила себя за то, что додумалась совершить незаметный набег на бар. Ситуации, подобные той, в которой Гермиона сейчас оказалась, всегда лучше решать с помощью небольшого количества алкоголя.       Она села поудобнее и стала ждать, когда Драко скажет что-нибудь еще. Что угодно, лишь бы разрядить обстановку.       — Я знаком с концепцией Тайного Санты, — начал Драко, прикусив губу. То, что он избегал ее взгляда, заставило Гермиону еще пристальней посмотреть на него. — Но никогда не понимал — какой смысл преподносить подарок, скрывая свою личность.       Драко положил коробочку на середину стола Грейнджер. Она казалась такой же большой, как комок в горле Гермионы. Ее платье словно стало на два размера меньше, а температура в кабинете поднялась более чем на несколько градусов.       Стараясь дышать ровно, Гермиона потянулась к подарку. Сначала она аккуратно отложила в сторону веточку сосны и развязала бечевку, затем подняла крышку, чтобы обнаружить под ней круглую медную шкатулку размером с ладонь, по бокам которой были выгравированы мифические существа.       — Малфой, это…       — Открой.       Казалось, Драко расслабился впервые с тех пор, как вошел в ее кабинет. Он откинулся на спинку кресла и поднес к губам бокал со второй порцией вина, ухмыляясь и ожидая дальнейших действий Гермионы. Она поставила коробку на стол. Приоткрыв крышку шкатулки, Гермиона увидела выгравированное ночное небо с созвездием, очень похожим на Дракона. Тихо заиграла музыка, а маленькая фея закружилась на месте, расправив крылья. Драко подарил ей музыкальную шкатулку.       Звучащие ноты будоражили самые потаенные уголки сознания Гермионы. По какой-то странной причине она могла поклясться, что уже слышала их раньше.       Грейнджер ошеломленно смотрела на удивительный предмет. Если бы Драко оставил шкатулку на столе без записки или открытки, то Гермиона никогда в жизни не догадалась бы, чьих это рук дело. Подарок заставлял ее сердце биться быстрее.       — Спасибо тебе…       — Не стоит благодарности, — прервал ее Драко, покачав головой и игриво подмигнув. — В конце концов, я просто выудил твое имя из шляпы.       Его светло-серые глаза сверкнули, когда он делал еще один глоток вина, а затем поставил бокал на стол.       — Ты хочешь сказать, что подарил бы эту шкатулку любому, кто попался?       — Твое имя выпало по счастливой случайности, — уверенность Драко на мгновение пошатнулась, когда он понял, что сказал. — Не переживай, я тщательно подбирал бы любой подарок.       — По счастливой случайности?       Приподняв одну бровь, она закрыла музыкальную шкатулку. Драко прочистил горло и смущенно отвел взгляд. Гермиона решила, что ей нравится, как розовеют его щеки. Черты лица Драко, обычно угловатые и довольно резкие, смягчались.       — Да, — он слегка ерзал бедрами. — Еще какой.       Гермиона радостно хмыкнула, услышав его ответ. Вместо того чтобы продолжать диалог, она вновь наполнила оба бокала вином.

***

      Когда первая бутылка подошла к концу, Драко улизнул в импровизированный бар, чтобы раздобыть вторую. Затем они разместились на полу возле стола Гермионы. Ей очень нравилось чувствовать, как плечо Драко соприкасается с ее плечом и как он отчаянно пытается отстраниться каждый раз.       Возможно, во всем виноват алкоголь, но Гермиона наслаждалась голосом Драко. Работая вместе столько лет, она только сейчас по-настоящему услышала его. Нотки принадлежности к высшему обществу не исчезли, но смягчились: речь звучала претенциозно лишь в тех случаях, когда Драко увлеченно о чем-то рассказывал. А в данный момент он возмущался по поводу новой традиции отдела — «Эльф-разведчик».       — Вот скажи мне, — произнес он, слегка сморщив нос. — Почему дети ведутся на эту уловку? Если бы мои родители поставили на территории поместья игрушечных эльфов и сказали бы мне, что те следят за моим поведением, то я бы выкинул эту бутафорию в ручей при любом удобном случае.       — Вместе с воображением.       Почти оскорбленное выражение лица Драко заставило Гермиону почувствовать себя еще более опьяненной. Он так и не снял шапку Санты, и Гермиона подметила, что та очень хорошо сочетается с его зеленым свитером. Когда Драко пошел за вином, на него надели ожерелье с мигающими рождественскими огоньками красного, белого и зеленого цветов, которые попеременно освещали его лицо. Красный цвет подчеркивал мешки под глазами, белый показывал, насколько бледна его кожа, а зеленый делал его почти похожим на Гринча. Гермиона усмехнулась.       — К твоему сведению, у меня есть воображение, — Драко закатил глаза и сделал глоток вина, слегка толкнув ее плечом. — Кто, по-твоему, продумал до мельчайших деталей логистику рейда, прошедшего на прошлой неделе?       — Логистика и воображение — не одно и то же, — рассмеялась Гермиона.              Драко покачал головой и повернулся, чтобы взглянуть ей в глаза.       — Необходимо обладать безупречным воображением, чтобы придумать, как провести четырех авроров в хижину у черта на куличках, охраняемую кентавром, который никогда не спит, — произнес Драко, приподняв бровь. — Или я ошибаюсь?       — Что для тебя воображение, для меня — склонность к коварным замыслам, — ухмыльнулась Гермиона. — Думаю, нам стоит согласиться, что мы не сходимся во мнениях.       — Очень не по-рождественски с твоей стороны, — сказал Драко. — Мне придется забрать музыкальную шкатулку…       — Нет!       Судя по озорному огоньку в его глазах и приподнятой брови, Драко шутил. Даже такой коварный человек как он, не стал бы лишать Гермиону настолько фантастического подарка. Это казалось самым худшим способом закончить праздничную вечеринку, особенно под аккомпанемент Гарри, поющего «Все, что я хочу на Рождество — это ты».       — А кто выпал тебе? — спросил Драко, сменив тему разговора.       — Джоэл, — ответила Гермиона, сморщив нос. — Я подарила ему то же самое, что и Кормаку в прошлом году — сертификат на двадцать галлеонов в Дырявый котел.       Смех Драко звучал более мелодично, чем ожидала Гермиона. Конечно, она слышала, как он перешучивался с Гарри. Однако она не ожидала, что он раздастся настолько рядом. Гермиона была полна решимости заставить его смеяться как можно чаще.       — И у кого из нас отсутствует воображение?       — Подарок и так слишком роскошный, — закатила глаза Гермиона. — А я его терпеть не могу.       — А кого можешь?       Тебя.       Вместо того чтобы произнести это вслух, Гермиона поднялась с пола, подошла к столу и провела рукой по маленькой музыкальной шкатулке. Драко тоже встал, вновь прижавшись к ней плечом. Как по мановению волшебной палочки, Гермиона открыла крышку, позволив призрачно знакомой мелодии наполнить кабинет.       — Я уже где-то слышала ее, — сказала она, и ее голос прозвучал более мечтательно, чем Гермиона ожидала.       Драко наклонился ближе.       — Я удивлен, что ты не узнала, — произнес он. — Хотя, думаю, все твое внимание было занято другим, когда она звучала.       Гермиона повернулась и посмотрела на него, впервые осознав, насколько Драко высокий. Несмотря на каблуки, она едва доставала ему до плеча. Его ключицы соблазнительно выступали из-под свитера, почти побуждая ее прикоснуться.       — Другим?       — Да, — Драко смотрел на нее затуманенным взглядом. — Виктором Крамом.       Его лицо пренебрежительно скривилось. Гермиона прислушалась к музыкальной шкатулке и вспомнила звуки вальса, который их заставляли разучивать на четвертом курсе. Лицо Виктора давно исчезло из ее памяти, как и ощущение его рук, слишком крепко сжимающих ее бедра.       — Как…       — Мой подарок состоит из двух частей, — сказал Драко, прервав ее. Обычно Гермиона ненавидела, когда люди не давали ей договорить, но в этот раз все было иначе. Драко сделал полшага назад, затем поклонился и протянул руку. — Потанцуешь со мной, Гермиона?       Образ Драко, склонившегося перед ней, с протянутой рукой и рождественскими огнями, мерцающими на его шее, подействовал на мозг Гермионы сильнее, чем полторы бутылки вина. Улыбнувшись, она без колебаний приняла его предложение. Драко выпрямился и положил вторую руку на поясницу Гермионы, целомудренно прижимая к себе.       Они закружились в вальсе. Гермиона не понимала, почему до сих пор помнила все движения. Драко танцевал так, словно репетировал каждый вечер перед сном — плавно и уверенно. Она мельком увидела их отражение в окне и чуть не потеряла равновесие.       Они очень хорошо смотрелись вместе. Юбка ее красного платья, длиной до колена, восхитительно закручивалась вокруг его черных брюк. Драко смотрел ей в глаза так, словно всю жизнь мечтал потанцевать с ней. Помимо запаха вина, корицы и клюквы, Гермиона чувствовала восхитительный аромат, исходящий от Драко — смесь апельсина, ванили и амбры.       Словно уловив, что Гермиона немного отвлеклась, он замедлил шаг и остановился. Драко продолжал пристально смотреть на нее, удерживая в своих объятиях. Гермиона подняла глаза к потолку, чтобы перевести дыхание, но вместо этого потеряла его — над ними расцветала омела.       Ее кабинет вдруг стал меньше, а атмосфера вокруг — более интимной. Драко провел рукой по ее предплечью, давая возможность отстраниться. Но Гермиона не хотела. Он огладил пальцами ее ключицу, затем шею, а затем обхватил подбородок, побуждая Гермиону посмотреть ему в глаза.       — Омела, — сказала она, неловко усмехнувшись.       Драко посмотрел наверх и мягко улыбнулся.       — Омела, — повторил он, не предпринимая ничего, чтобы сократить расстояние между ними.       Проснувшись тем утром, Гермиона не собиралась заманивать Драко в ловушку и целоваться с ним до потери сознания. Перед ней стояла одна простая задача — дотянуть до конца рабочего дня, пережить праздничную вечеринку и вернуться домой до девяти. Но на часах было уже девять тридцать, рабочий день давно закончился, а вот вечеринка для нее только набирала обороты, за что Гермиона была очень благодарна коллегам-балагурам.       Гермиона взглянула на губы Драко, и у нее перехватило дыхание, когда она поняла, как близко они находятся к ее губам. Грейнджер представила, какими они будут на вкус. Его рот слегка приоткрылся, когда Драко тяжело вздохнул. Его запах и мелодия из шкатулки опьяняли не хуже вина. Ей казалось, что еще немного, и она воспарит над землей.       — Гермиона, я…       — Поцелуй меня.       Они заговорили одновременно, обмениваясь словами, вылетающими навстречу друг другу. Драко наклонился, и мягкие, теплые губы прижались к ее почти благоговейно, искусно, давая возможность почувствовать, каково будет — целоваться с ним по-настоящему. Его рука переместилась с ее подбородка на щеку, а большой палец нежно погладил скулу.       Когда он отстранился, ей показалось, что кто-то выключил свет. Внезапная потеря тепла его тела и мягкости губ почти заставила Гермиону стонать от разочарования. Она подалась вперед, но Драко уперся лбом в ее лоб, не позволяя поцеловать вновь. Открыв глаза, Гермиона обнаружила, что он пристально смотрит на нее, безмолвно задавая вопросы взглядом.       — Мне пора идти, — сказал Драко, не делая никаких попыток сдвинуться с места. Руки Гермионы обвились вокруг его шеи, и она крепче прижалась к нему.       — Ты не можешь вот так просто оставить меня одну на рождественской вечеринке, — ответила она, чувствуя, как сердце вырывается из груди.       Каждый дюйм ее тела пылал. Она сгорала в объятиях Драко. Раньше он мог вручить ей подарок и уйти. Теперь они зашли слишком далеко.       — Гермиона, — он произнес ее имя словно молитву. Рука на ее бедре сжалась чуть сильнее. — Вот именно. Вечеринка. Мы пьяны.       Черт бы побрал Драко Малфоя и отсутствие у него чуткости. Зародившееся внизу ее живота желание превратилось в тоску. Да, она немного выпила, но была достаточно трезва, чтобы осознавать происходящее. Гермиона хотела его.       — Но скоро Рождество, — произнесла она, надеясь, что слегка надутые губы помогут убедить Драко. — А я мечтаю, чтобы меня увели с этой ужасной вечеринки и…       — И?       У Гермионы чуть не подкосились колени. Ей хотелось кричать.       — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.       Драко практически прорычал ей в ответ, кивнул и наклонился, чтобы снова прильнуть к ее губам. Он поцеловал ее сильнее, более настойчиво, его язык проскользнул в ее рот. Гермиона буквально таяла от удовольствия, позволяя себе полностью потеряться в ощущениях.       Когда он отстранился во второй раз, у Гермионы перехватило дыхание.       — Возьми пальто, мы уходим, — прошептал Драко, его голос понизился до тембра, от которого по спине Гермионы пробежали мурашки.       Она подчинилась и быстро закрыла музыкальную шкатулку. Звуки вальса больше не отвлекали, и Гермиона осознала, что им придется идти по коридору отдела, переполненного пьяными и чрезмерно веселыми людьми, чтобы добраться до лифта. Она бросила несколько вещей в сумку и накинула на плечи пальто, надеясь, что воображение Драко поможет им очутиться в Атриуме как можно быстрее и тише.

***

      К удивлению Гермионы, проскользнуть мимо огромного количества мишуры и рождественского хаоса оказалось проще, чем ожидалось. Никто и глазом не повел, когда они с Драко заскочили в его кабинет за пальто и портфелем, а затем практически бегом направились к выходу. Атриум был пуст, и они шагнули в каминную сеть прежде, чем Гермиона успела передумать.       Так она оказалась в большой гостиной, обставленной в стиле двадцатых годов прошлого века. Вычурные картины с бесконечными пейзажами и величественными ведьмами и волшебниками украшали стены, а чуть поодаль стоял рояль. Перед ним располагался впечатляющий бархатный диван с цветочным узором, к которому Гермионе захотелось прикоснуться. По обе стороны дивана находились такие же кресла, а на журнальном столике возвышалась большая красно-зеленая цветочная композиция. Гирлянда из сосновых веток и красных ягод украшала карнизы вдоль стен и арки. Наряду с этим комнату освещала внушительных размеров рождественская ель.       Обернувшись, Гермиона увидела, что Драко разжег камин, чтобы немного согреть помещение, и теперь молча наблюдал за ней. Она догадалась, что они переместились в поместье, хотя и не знала наверняка. Такая праздничная и гостеприимная комната, как эта, не вписывалась в его атмосферу.       — Как прекрасно, — прошептала Гермиона.       Драко медленно подошел к ней, снова обхватив ладонями ее щеки.       — Ты прекрасна, — сказал он, нежно целуя.       Драко отстранился, чтобы осторожно снять пальто с ее плеч, а затем бросить его на одно из кресел. Гермиона вдруг почувствовала себя невероятно голой. Рукава платья приспустились с плеч, обнажив немного больше кожи в зоне декольте. И, по какой-то причине, в то утро она решила уложить волосы в прическу, оголив шею.       — Сядь, — произнес Драко, и Гермиона подчинилась прежде, чем смогла остановить себя, опускаясь во второе кресло.       Он медленно подошел к ней, приподнимая бровь и впитывая каждую реакцию, которая отражалась на ее лице, а затем опустился перед Гермионой на колени. Длинные, проворные пальцы осторожно раздвинули ее ноги. Драко медленно снимал туфли Гермионы, не отрывая взгляда от ее лица.       Грудь Гермионы вздымалась, она сходила с ума от его прикосновений. Когда он положил руки на лодыжки и провел ладонями по икрам, Гермиона запрокинула голову назад и выгнула спину. Она открыла глаза, когда кончики его пальцев коснулись ее бедер, и удивилась тому, что расцветало под потолком над ними. Омела.       — Гермиона, — благоговейно прошептал Драко, стоя перед ней на коленях, словно перед божеством. — Я провел бесчисленное количество ночей, фантазируя о твоих ногах.       Он гладил ее бедра, задирая подол платья. Драко смотрел на нее таким взглядом, который она могла себе представить только поздней ночью, лежа в кровати. Она плавилась под его руками подобно снегу, падающему за окном.       — О чем еще ты фантазировал? — спросила Гермиона, потому что в Рождество все желания должны исполняться, а она хотела лишь одно — Драко Малфоя.       Его ладони добрались до середины ее бедер, слегка сжимая нежную плоть. Драко наклонился вперед, но быстро взял себя в руки и немного отстранился, продолжая ласкать Гермиону. Она не смогла сдержать стоны отчаяния, ведь он дразнил ее, а ей страстно хотелось большего.       — Начнем с ног, — сказал, Драко, ухмыляясь и наслаждаясь ее реакцией. — Я фантазировал о том, как они обвивают мои плечи, дрожа от прикосновения.       Он задрал подол ее платья еще выше, обнажив черные кружевные трусики. А затем исполнил свое желание, закинув ее лодыжки себе за спину.       — Я фантазировал о том, как буду целовать твои бедра.       Драко провел губами сначала по левому бедру, остановившись у кромки трусиков. А затем повторил действия на правом, глядя на Гермиону из-под ресниц. Грейнджер не замечала, какие они длинные, пока пламя камина и елочная гирлянда не бросили тень на его щеки.       Он провел пальцем по влажной ластовице ее трусиков, заставив Гермиону сгорать от желания.       — Я фантазировал о том, насколько ты хороша на вкус, — произнес Драко, отодвигая тонкую ткань в сторону.       Он прильнул губами к клитору. Гермиона запрокинула голову назад и блаженно закрыла глаза. Она потянулась к Драко, запустив руку в его волосы и с радостью обнаружив, что они достаточно длинные, чтобы ухватиться за них.       Малфой самозабвенно скользил по складочкам языком, а большим пальцем массировал клитор. Все фантазии Гермионы о Драко померкли по сравнению с реальностью. Наслаждение нарастало с каждой минутой, и когда Драко отстранился, она смогла увидеть насколько оно велико, судя по его мокрому подбородку.       — Я фантазировал о том, как красиво ты выглядишь, когда кончаешь.       Он ввел в нее палец и снова обхватил губами клитор, смотря Гермионе в глаза. Ее ноги задрожали, пробудив что-то первобытное в блондине, стоящем перед ней на коленях. Драко словно не мог насытиться ею, неумолимо приближая Гермиону к оргазму. Вскоре к первому пальцу присоединился второй.       Каждая частичка Гермионы сконцентрировалась на его прикосновениях, его поцелуях — на нем. Она подмахивала бедрами, побуждая Драко действовать смелее. Гермиона запустила вторую руку в его волосы и слегка потянула их, и стон Драко довел ее до исступления. Она разочарованно захныкала, когда он вытащил из нее пальцы, но через мгновение прильнул губами к клитору. Оргазм обрушился на нее подобно цунами. Гермиона кончила, выкрикивая единственные слова, которые сумела вспомнить.       — Черт, Драко… — она запрокинула голову назад, ее ноги дрожали, а бедра так и норовили сжаться. — Да, Драко, пожалуйста!       Прежде чем он успел отстраниться, Гермиона притянула его лицо к себе и поцеловала. Она еще никогда не пробовала свое удовольствие на вкус, но решила, что на губах Драко оно не сравнится ни с чем.       — Раздевайся, — произнесла она, тяжело дыша и хватаясь руками за край его свитера.       Гирлянда все еще мигала на его шее, и Гермионе пришлось сдерживаться, чтобы не сорвать ее. Драко застонал ей в губы, а затем встал: его волосы растрепались, а грудь вздымалась. Сначала он снял импровизированное ожерелье из гирлянды и бросил его в сторону рождественской ели, а потом стянул свитер, демонстрируя напряженные мышцы рук и живота. Обычно Малфой представал перед ней в рубашке, брюках и черной аврорской мантии, иногда он надевал джинсы, отправляясь на задание.       Стоящего перед ней мужчину легко можно было спутать с Адонисом или Аполлоном. Возможно, даже с суровым и закаленным в боях Аидом из-за многочисленных шрамов, пересекающих его грудь и пресс. На левом предплечье Драко остались поблекшие очертания Черной метки, едва заметные в тусклом освещении.       Он позволил Гермионе любоваться им несколько долгих мгновений. Не желая ждать ни секунды, она потянулась к его ремню. Драко смотрел за ней с обожанием, наблюдая, как она расстегивает пряжку и отбрасывает ненужный элемент одежды в сторону.       — Я фантазировал о том, как ты стоишь передо мной на коленях, — пробормотал Драко, нежно проведя рукой по ее подбородку, — обхватывая мой член губами и смотря на меня.       Гермиона медленно расстегнула молнию на его брюках и стянула их до щиколоток. Его член упирался в нижнее белье, а головка выглядывала из-за пояса. Не теряя времени, она избавила его от последней детали одежды и медленно погладила член, оценивая размер. Гермиона решила, что продемонстрирует Драко все свои умения.       Облизнувшись, она обхватила член губами, и то, как Драко пророкотал ее имя, еще больше подстегнуло Гермиону. Его член был совершенным: настолько длинным, что она с трудом смогла взять его полностью, и настолько толстым, что ей приходилось совершать больше движений языком.       — Хорошая девочка, — прохрипел он. Гермиона застонала от похвалы. — Ласкай себя, пока отсасываешь мне.       Гермиона быстро подчинилась и провела пальцем по влажной ластовице трусиков. Когда она начала массировать клитор, Драко сжал ее волосы, перехватывая контроль и толкаясь в ее горло. Гермиона чувствовала, как импульсы удовольствия пронзают ее тело. Она почти достигла наивысшей точки наслаждения, но Драко вытащил член из ее рта.       — Встань.       Гермиона изо всех сил старалась не выдать своего огорчения. Она поднялась, оказавшись намного ниже Драко, поскольку сняла каблуки. Он обхватил ее щеки и притянул к себе, завладев ее губами. Боже… Гермиона подумала, что не сможет жить без его поцелуев.       — Я фантазировал о том, как сниму с тебя одежду, — Драко отступил назад, чтобы посмотреть Гермионе в глаза, — и, наконец, смогу полюбоваться твоим прекрасным телом под лунным светом.       Он развернул Гермиону. Внезапное отсутствие возможности видеть его только усилило ощущения, когда Драко поцеловал ее в правое плечо. Его проворные пальцы расстегнули молнию на ее платье, и оно упало на пол. Драко прижался грудью к ее спине и обхватил губами мочку уха, расстегивая бюстгальтер и спуская бретельки.       Затем он обошел Гермиону и помог ей выбраться из лежащей у ее ног ткани. Драко вновь поцеловал ее и поднял на руки, обхватив ягодицы. Гермиона вскрикнула, а он лишь ухмыльнулся. Она рассмеялась, чувствуя себя опьяненной его близостью и почти задыхаясь от ощущений.       Драко уложил ее на диван, обхватив губами ее правый сосок, а пальцами сжимая левый. Гермиона стонала и выгибала спину, навстречу его прикосновениям. Расположившись между ее бедер, Драко вновь завладел ее губами в страстном поцелуе.       — Я фантазировал о том, что ты моя, — прошептал он, нависнув над Гермионой.       Его член скользил по ее промежности, заставляя Гермиону сгорать от желания.       — Я хочу быть твоей, — сказала она, обнимая его за шею.       В глазах Драко на мгновение промелькнуло что-то нежное, заставившее ее сердце трепетать. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись бурлящим напряжением.       — Гермиона…       — Я твоя, Драко, — уверенно произнесла она, подавшись вперед и поцеловав его. — Так позволь же мне насладиться тем, что я хочу. Пожалуйста.       Гермиона была уверена, что образ Драко, нависшего над ней, никогда не исчезнет из ее памяти. Он медленно погружался в нее, сделав несколько напористых толчков бедрами. Гермиона смотрела блестящими глазами на распускающуюся над ними омелу и радовалась тому, что все-таки посетила рождественскую вечеринку.       — Ты такая мокрая, — Драко опустил голову, его губы коснулись мочки ее уха.       Его ритм и движения сводили с ума, а член задевал чувствительную точку внутри Гермионы, доводя их обоих до исступления. Драко трахал ее так, словно делал это годами, с легкостью определяя все, что ей нравилось, и вызывая пульсацию наслаждения в ее теле при каждом прикосновении.       — Ах… — выдохнула Гермиона, чувствуя, как напряжение внизу живота достигает своего пика. — Боги, Драко, ты такой…       — Скажи мое имя еще раз, — произнес он, тяжело дыша. — Я хочу услышать, как ты произносишь его, когда кончаешь.       Спустя мгновение стенки ее влагалища сжались, а по телу пронеслась волна наслаждения. Гермиона выкрикивала его имя, впиваясь ногтями в его плечи. Но Драко не унимался, лишь сильнее раздвигая ее бедра, чтобы проникнуть глубже. Его дыхание щекотало ее шею, пока он пытался сохранить самообладание.       — Я так долго фантазировал о том, чтобы кончить в тебя, — прошептал Драко ей на ухо.       Гермиона кивнула и повернула голову, чтобы поцеловать его.       — Пожалуйста, — практически взмолилась она, радуясь, что не отказалась от зелья за почти полугодовое отсутствие секса. — Покажи мне, как сильно ты этого желаешь.       Непристойные разговоры давались ей нелегко. Но Драко каким-то образом смог вытащить слова из глубины ее сознания. Он поцеловал ее, увеличивая темп толчков, и Гермиона не могла понять, где кончается он и начинается она. Когда Драко выдохнул ее имя и излился внутрь нее, Гермиона сильнее прижалась к нему, слегка прикусив его губу.       Драко переместил их так, что голова Гермионы теперь покоилась на его груди. Он водил пальцами по ее предплечью, возвращая к реальности.       — Спасибо, — прошептала она, словно не веря в произошедшее.       — За что? — спросил Драко, уставившись в потолок.       — За подарок, — Гермиона положила руку ему на щеку, чтобы наклонить его лицо в свою сторону. — За все.       По лицу Драко расплылась самая искренняя улыбка, которую Гермиона когда-либо видела. Секс выветрил из ее организма алкоголь, и трезвость заставила Гермиону взглянуть на Драко по-новому. До этого она довольствовалась лишь случайными встречами в коридоре отдела и разговорами во время совещаний, но теперь Драко Малфой полностью завладел ее сердцем.       — Счастливого Рождества, — произнес он, прильнув к ее губам.       — Счастливого Рождества, — повторила Гермиона, прежде чем поцеловать его.       Не то чтобы она противилась Рождеству, но Драко сумел сделать его гораздо более приятным. И Гермиона с нетерпением ждала следующей рождественской вечеринки, надеясь, что ей посчастливится стать Тайным Сантой для Драко.