Красивая кукла

— Ну наконец-то померла эта мразь. — бубнел полицейский, читая заключение судмедэксперта. — Нашли ту, кто её пырнул? — спросил младший по званию. — Ага, эта дура засветилась на камере, что была у главного входа. Вину признала. — А за что? — Медведева её в Турцию сбагрила, ну сам понимаешь, зачем, вот и решила отомстить. — мужчина убрал бумаги. — Тебе задание. — Какое? — молодой парень нахмурил брови, что-либо связанное с убитой его напрягало. Недавний курсант не хотел ввязываться в её дело. На неё никто не мог найти управу, поэтому он даже побаивался, несмотря на то, что та заснула вечным сном. — В её доме могут быть наркотики, ну или женщины, которых она собралась продавать. Вот полюбуйся, что нашли в галерее её телефона, это видимо её подвал. — мужчина протянул телефон, на экране была черноволосая заплаканная девушка с бутылкой внутри себя, рядовой сразу сморщился и отвернулся, лучше бы ему это не показывали. — Нужно будет всё проверить, сам понимаешь, вдруг кого-то нужно спасти. — А понятые? А ордер? — Не нужно, сынок. Насколько все запущено с этой Медведевой. Рядовой поехал не один. Ему дали в напарники младшего сержанта. Молодых всегда гоняют по работе. *** Лиза заснула, сама не заметив как, калачиком прямо на диване. Как очнулась, поняла, что уже утро. Значит Кира должна быть дома. — Кира! — крикнула она. Ответа не было. Опять хотелось плакать. Человек будто провалился сквозь землю. В голове начала появляться мысль, что её бросили, хотя тогда бы её скорее выгнали из дома, а не наоборот, но опечаленный разум отвергал любую логику. Тем временем двое мужчин отпирали забор ключами, что выдали им, ведь они были при Медведевой. — А если там правда кто-то будет? — рядовой нервничал. — Вызовем скорую тогда, если та будет в критическом состоянии. — Совсем охуели нас двоих отправлять сюда. — Не ной. — младший сержант сам был не в восторге от происходящего. Рыдания Лизы прекратил звук открывающейся двери. Появилось облегчение, что Кира приехала. Но вместо долгожданной девушки на пороге объявились двое полицейских, что не ожидали прямо так сразу увидеть человека. Андрющенко испугалась и вскочила с дивана, отходя. Рядовой пригляделся и понял, что это та девушка с фотографии. Ему стало не по себе, младший сержант был просто в растерянности. — Что случилось?! Зачем вы тут?! — Мы тебе поможем, успокойся. — сказал спокойно, пытаясь не выдавать стресс, рядовой, выйдя вперед. — Мне не нужна ничья помощь! — Спокойно, Медведева мертва, тебе больше ничего не угрожает. — Что? — ноги перестали держать и она упала. А дальше всё, как в тумане. В истерике Лиза начала вырывать волосы и бить себя по лицу, полицейский, что пытался держать её, пока едет скорая, получил несколько укусов до мяса. Дальше приехали врачи и вкололи ей что-то, от чего она быстро ослабла. Фрагментами воспоминания, как её везут на скорой, затаскивают в палату, медсестра, которая периодически заходит и смотрит с жалостью. Два дня её обкалывали успокоительным, ведь как только действие предыдущего проходило, она начинала кричать. Что делать с ней никто не знал. Поняв, что её такими темпами скоро превратят в овоща, Лиза перестала истерить, начав плакать в подушку, чтобы никто не слышал. Андрющенко не говорят, сколько ещё её тут будут держать, не отвечают на вопрос, как умерла Кира. Просто таскают еду, к которой она не прикасается, и периодически спрашивают, как самочувствие, на что она отмалчивается. Как к ней, так и она к ним. На третий день объявился полковник. Он два дня подряд звонил и спрашивал, можно ли приехать, чтобы допросить Елизавету, но ему отвечали, что та ещё не готова. Когда дверь в палату скрипнула, Лиза оторвала лицо от подушки и посмотрела на источник звука заплаканными глазами. Мужчина лет под пятьдесят в форме, только этого ей не хватало. — Елизавета Андреевна, здравствуйте. Я Евгений Геннадьевич Думов, вас не предупредили, что я приеду? Лиза молча села и вытерла слёзы. — Как ваше самочувствие? — Я буду разговаривать, только если вы скажете, что случилось с Кирой. — нервозно сказала девушка. Мужчина тяжело вздохнул. — Хорошо. Кем вы являлись Медведевой? Лиза застеснялась говорить напрямую. — Мы были очень близки. Полковник кивнул. Следующий вопрос был «как познакомились?», на что был получен весьма повседневный ответ. А вот даты Лиза не помнила от слова совсем, ведь слишком долго жила даже не зная дня недели, а время определяла, только когда начинало темнеть. Так же Андрющенко сказала, что сама пришла жить к Кире. — Все было с моего согласия. — повторяла Лиза на каждый вопрос. — Надпись, которую вырезали на вашем животе, тоже с вашего согласия появилась? — Да. — Понятно. — устало вздохнул мужчина, но решил попытать удачу. — При вас появлялись другие люди в доме? Может какие-то подозрительные мужчины? Или женщины, которые явно были привезены насильно? — Нет. И ведь даже не узнаешь сейчас уже: она врёт или нет. — Ладно, спасибо вам. Поправляйтесь, надеюсь, скоро вы придёте в себя. — с намёком сказал мужчина и оставил девушку. У полицейского остался осадок. Жалко девочку, которая сошла с ума, ведь убийца Киры рассказала, что Лиза была похищена. *** Боль копится внутри, её не дают выплеснуть, потому что тогда будут колоть черт пойми что. Выместить на себе она тоже не может, повреждения сразу заметят. Но рано или поздно её отпустят. Лизе придётся вернуться в свою квартиру. Пустую, старую, напоминающую об одинокий жизни до. Та самая жизнь, где ты никому ненужная девица, которую максимум хотят на ночь, та самая жизнь, где тебе нужно выживать, ведь о тебе никто не собирается заботиться. — Елизавета, к вам посетитель. — зашла медсестра и улыбнулась. В палату зашла та, которую сейчас видеть больше всего не хотелось. Медсестра сразу оставила их наедине. — Ну здравствуй, доча. — женщина разглядывала Лизу. Та измученная и похудевшая до невозможности, аж смотреть больно. Чисто по-человечески испытывалась жалость к той, которую родила. Лиза не здоровается в ответ и уводит взгляд. Начать психовать нельзя, значит придётся надеется, что она скоро уйдёт. — Ну и как так получилось? — женщина была недовольна. — Зачем ты приехала? — Мне позвонили и рассказали, что произошло. Людмиле стыдно, что в их городке информация уже расползлась из новостей и все знают, что её дочь была с лесбиянкой. Пожилые хабалки тыкают в неё, говоря, что воспитала содомитку, поэтому та и приехала сюда, чтобы больше не выслушивать это. Город большой, никто её здесь не знает, да ещё и квартирка есть. — Я не могу оставить тебя одну, как бы мы не ссорились, ты все равно моя дочка. Тебе нужна моя поддержка сейчас. Лиза молчит и внимательно смотрит. Сейчас ей нужна любая поддержка, одна эту боль она не переживёт. — Обними меня. — Лиза слабо протягивает руки. Женщина, незаметно сжав зубы, обнимает. Елизавету выписали на следующий день. Ключи от квартиры были в её поясной сумке, что все это время валялась в шкафу у Киры. Когда вещь принесли Лизе, она сначала её даже не узнала. Лиза ждала поддержки от матери, которую впустила в свою жизнь ещё раз, но та предпочла просто игнорировать состояние дочери. Девушка оказалась опять одна. Она выла, как белуга, захлёбываясь в слезами, а Людмила в это время просто уходила в другую комнату или на кухню, чтобы не слышать это. Женщина, считает, что дочь должна сама придти в себя и понять, что она должна радоваться тому, что её похитительница мертва. Но этого не происходило. — Ты можешь уже прекратить?! — вспылила женщина, когда в очередной раз услышала громкий плач. — Ты хоть понимаешь, что с тобой сделали?! Лиза замокла от крика, и смотрела со злобой в глазах, пока по щекам продолжали стекать слёзы. — Зачем ты приехала, чтобы ещё раз сделать мне больно? — Боже! — женщина закатила глаза. — Очнись, Лиза, тебя украли! Над тобой издевались! Тебя насиловали! — Не смей так говорить! — Лиза вскочила и встала напротив женщины, прожигая её взглядом с ненавистью. — К тебе отнеслись, как к куску мяса, а ты сейчас сопли размываешь! Ты сумасшедшая, Лиза! — Хватит! — Пойми, что эта Медведева больная мразь, ты должна радоваться, что это животное сдохло! Лиза могла стерпеть в свой адрес от матери многое, но оскорбление Киры снесло ей голову. Девушка набросилась на Людмилу, повалив на пол. Женщина смогла одной рукой схватить дочь за руки, удерживая их. Андрющенко, одержимая яростью, вцепилась зубами в чужой подбородок. Визг от боли заставил её испугаться и отпустить хватку. Опять укус до крови. — Ебанутая! — крикнула женщина и ударила со всей силы пощёчину Лизе. — Всё, с меня хватит. Женщина встала и вышла в ванную промывать рану. Лиза забилась в угол, обнимая колени, внимательно слушая действия матери. Когда та вышла из ванной, Андрющенко услышала: «Алло, здравствуйте, девушка в психозе, набросилась на меня, сейчас вроде успокоилась, можете направить бригаду?». Страшно так, что дышать стало трудно. *** В психиатрической больнице депрессивное состояние Елизаветы усилилось. На диалог с врачами выходить не хотела, не мылась. Не давала себя мыть медсёстрам, ведь это могла делать только Кира. Однако, еда была похожа на то, чем кормила её Кира в начале, поэтому она накидывалась на пищу, а также всегда доедала за теми, кто не хотел есть пустую кашу. Слёзы она тут сдерживала ещё сильнее, чем когда была в обычной больнице, ведь тут те, кто впадал в истерику, после неё сразу переходили в состояние овоща. Тут никто нянчиться ни с кем не собирался. Лизу заставляют ходить к психологу, что работает здесь. Добрая женщина, которая пытается заставить Лизу рассказать ей хоть что-то. И она смогла заслужить расположение. — Что было, когда ты очнулась у неё в подвале? — Она пришла с водой, а я почему-то кричала, что это всё не по-настоящему. Я её этим разозлила, она напоила меня и ушла. — Ты винишь себя сейчас за то, что она тогда разозлилась? — Да. Психолог кивнула и что-то записала. — Продолжай, пожалуйста. — Её долго не было, а потом она пришла. — Лиза замолчала, вспоминая события. — Я не хочу говорить дальше, что было. Но там я тоже сама виновата. Женщина с жалостью посмотрела на Лизу. — Можно я пойду? Я больше не хочу ничего рассказывать. На следующий же день Лиза все же рассказала, что было тогда, а также фрагменты из ещё двух дней, всё время оправдывая Киру. И так было на каждом приёме. Узнав достаточно информации, женщина решила попробовать сменить тактику, чтобы посмотреть, как будет реагировать девушка. — Она не должна была так поступать. — Нет. — карие глаза заполнились слезами. — Она убивала тебя. Лиза вскакивает и кидает стул. Дикий крик «нет!» заставил психолога вздрогнуть, а санитаров тут же вбежать и утащить девушку. Потом укол, от которого она вырубилась надолго. После долгого сна, она решила, что больше ничего не расскажет психологу. Дав слабину и выпустив эмоции, она подвергла себя на постоянное принятие лекарств, ведь врачи не хотят, чтобы опять произошёл срыв. От таблеток ватное тело и они опять закупоривают слёзы внутри, но не делают легче. *** В психбольнице была одна маргиналка, которая попала сюда, ибо она притворилась сумасшедшей, чтобы не попасть на зону. Мерзкая персона, которая сразу прицепилась к Лизе. Это быдло совсем не знало чем себя занять, а настоящих больных она трогать не хотела, поэтому нападки на тихую девушку, что выглядела адекватнее других, участились. Тем временем состояние Андрющенко ухудшалось, её тоска не уменьшалась, а наоборот. Она дико скучает по Кире, поэтому хочет почувствовать что-то, что напомнило бы о ней. Больной разум выбрал худший вариант. Та маргиналка курила у окна на лестничной клетке, когда резко появилась Лиза. — Каково быть ебучим животным? — голос Лизы слегка дрожал, выдавая волнение. — Чего, блять? — девушка поперхнулась и затушила сигарету. — Повторяю для тупых: каково быть ебучим животным? Удары по спине ногой, чуть слабее, чем у Киры, но сойдут. Лиза закрыла лицо руками, чтобы не попали по нему, и представляла, что это её любимая опять из-за чего-то разозлилась. Она настолько погрузилась в это, что даже не издала ни звука, пока со всей силы прилетало по ней. Избиение прекратилось лишь тогда, когда их увидели и эту девицу оттащили от брюнетки. — Ты как? — спросил санитар, придерживая девушку, которая не могла стоять нормально на ногах. — Нормально. — промямлила она. Теперь Лизе стало немного легче, но эффект продолжался недолго. Уже на следующий день девушка не могла встать от боли, а на теле были огромные гематомы. Больше она такое пробовать не будет. *** Больше месяца она здесь. Её не навещают, лишь мать иногда приносит передачки и передаёт их через регистратуру. Ну это было ожидаемо, сейчас женщина обживается в квартире, что принадлежит Лизе. Андрющенко уверена, что бессмысленно тратит кислород в этом мире, ведь без Киры она никому не нужна и не представляет из себя хоть что-то. — Сколько мне тут ещё находится? — спросила девушка у психолога. — Это решаю не я, а лечащий врач, Лиз. — ответила она. — Ну вы же тоже влияете на то, сколько я здесь нахожусь. Скажите, что со мной все в порядке. Вы все равно не собираетесь мне помогать. Женщина устало вздохнула. Это один из самых тяжёлых случаев, что есть на её практике. — Я сейчас хочу уйти, можно? — Хорошо, до следующей встречи. Девушка молча вышла, наконец выдохнув. В коридоре пусто, все было спокойно. Но резкий крик и дребезг. Один буйный пациент кинул в окно, что было в коридоре, свою железную кружку. — Блять, твою мать! — крикнул кто-то из медперсонала. Началась суета, пока его пытались запихнуть обратно в палату, ведь это был крупный мужчина. А Лиза внимательно смотрела на осколки и ей приглянулся один тонкий и небольшой. Не раздумывая, она схватила его и спрятала в ладонь, быстро покинув место. Стекло она спрятала под подушку, единственная соседка по палате, которой являлась старушка, к счастью Елизаветы спала и не видела ничего. Пациентов не отпускают одних в туалет или в душ, поэтому Лиза много думала, как же ей провернуть задуманное. Появилась идея, но она не была надежной, однако, девушка попробует. Ночью в их отделении было только трое людей. Два санитара, которые спали в ординаторской и одна медсестра, которая сидела в коридоре. Санитаров без важной причины работница не трогала. Лиза не нервничала. Аккуратно взяла бутылку воды и вылила себе на шорты и матрас. Стекло спрятала, прижав его резинкой от белья к телу. Оно больно впивалось в кожу, но это ей не мешало вести себя естественно. Андрющенко тихо вышла в коридор. — Ты чего не спишь? — медсестра нахмурилась. — Пожалуйста, можно я схожу в душ? Мне ещё нужен новый матрас. — Лиза сделала смущенное лицо. — Я сейчас позову санитара. — работница собралась уходить. — Не надо, пожалуйста. — Лиза схватила её за руку. — Я не хочу, чтобы кто-то знал, кроме вас, что произошло, тем более, чтобы об этом знал мужчина. Мне очень стыдно. И работница сжалилась над молоденькой девочкой. Лизу отпустили в душ, пока женщина ушла менять ей кровать. Это все оказалось так легко. В душевой было прохладно. Аккуратно вытащила стекло, которое порезало кожу на животе, царапина задела букву «в». Залезла девушка под горячую воду прямо в одежде, ей не хотелось, чтобы её труп нашли голой. Резала вдоль, запихивая стекло, как можно глубже в руку, пытаясь превратить запястье в кровавую кашу. Она не испытывала страх, когда чувствовала, что жизнь покидает её. Ведь Елизавета пережила то, что для неё было намного страшнее своей смерти, но слёзы все равно текли ручьём, и с каждым глубоким вздохом, который обжигал болью легкие, ей становилось легче. Теперь девушка больше не будет страдать тут. И пока ещё она могла мыслить, до последнего надеялась, что если что-то и существует из того, что обещали религиозные книги, то там она и встретиться с той, которая стала дороже чего-либо, в этом месте она точно будет наконец счастлива. «Надо было сделать это раньше» — эта фраза навязчиво мелькала в её голове, пока всё тело немело, а силы бросали её. Но губы непроизвольно улыбались, от понимания, что весь кошмар кончился.