мой мальчик постоянно курил.

Они засыпают, как обычно вместе. Батареи в этой квартире не греют, ведь о её существовании никто, кроме них не знает. Она обустроена максимально просто, без излишеств. Одна комната, одна кровать. Они приходят туда вдвоем, в то время, когда хотят отгородиться от всего и вся, что может им помешать в обычном мире. Когда они вдвоем находятся в этой комнате, они будто вырваны из ошеломительного потока будничной токийской суеты. Словно ничего вокруг не происходит. Они больше, чем друзья. Друзья не спят вместе, не убегают с собраний собственной группировки, чтобы побыть вдвоем в частичной тишине этого пристанища. Друзья не ведут себя так. Хотя они и не друзья, но молчат. Оба молчат чего-то опасаясь. Они никого не слушают, кроме друг дружки, они и не хотят. Каждый хочет, чтобы только один голос вечно гудел в ушах. Позже, когда одного из них не станет, другой будет писать в тетрадке воспоминания, пропитанные слезами и тоской. Эта зеленая тетрадь в полосочку тетрадь станет самым дорогим, что останется у Вакасы на долгие годы после того, как их разлучат, чтобы потом они снова могли увидеться где-то там. Высоко над головами старых друзей и незнакомых пешеходов. "Мой мальчик постоянно курил сигареты, когда не мог уснуть. Он пропадал на полтора часа, а потом возвращался и шел чистить зубы." - Выводили черные чернила аккуратным почерком. Воспоминания о той ночи самые ценные. Снова связанные с той квартирой. Они пожелали друг другу спокойной ночи ещё два часа назад, но Имауши просыпается. То ли жажда заставила его это сделать, то ли отсутствие под боком самого дорогого. Он застает Сано на балконе. Он не мог уйти, оставив Вакасу одного, только на балконе в компании неизменной пачки сигарет и шума с улицы он мог быть в такое время суток. - Я всегда пытаюсь бросить, - Шиничиро не оправдывается, он пытается дать надежду, что не умрет от рака легких. - Ты никогда не пытался бросить, ты только говоришь. Я чувствую запах сигарет на твоей поношенной футболке, а еще на твоих губах, - Вакаса становится рядом, на перегородку облокачиваясь. Его слова звучали без доли упрека, он сам не мог представить своего мальчика, если он не будет курить, когда не может уснуть. - Что ты делаешь, когда тебе надоедает? - Выбрасываю пачку на тротуар, - Честно отвечает старший Сано. - Иногда хочется побыть в полной темноте. - В Токио не бывает темно, ты сам это знаешь, - следующие полтора часа они молчали. Шиничиро докуривал остатки сигарет из пачки, а Имауши прижимался к его теплому боку, согреваясь. Им не нужны лишние слова, они по-настоящему понимают друг друга без них. Понимали раньше... "Я менялся двенадцать с раз с тех пор, как ты ушел." Когда предложение закончилось точкой, он будто слышит его голос. Настолько сильно он скучает. - Лунный свет кажется тебе таким пустым, когда ты зовешь меня, но никто не откликается, - и ему не послышалось и не привиделось. Он правда его слышит, он слышит своего мальчика, который постоянно курил сигареты, когда не мог уснуть. Потом он чувствует тепло. Нет, это не по трубам пошла горячая воды, это тепло обвивает только его. Если он встанет или пошевелится, оно рассеется, как будто не было и намека. - Можно я закурю? - тянет Вакаса, пока в его глазах собираются чистейшие кристаллики слёз. - Милый, - в ответ шепчет голос любимого. Имауши откликается, зовет по имени, а в ответ тишина. Только на листочке в тетради фраза: "Я всегда курю на спектаклях"...