(Не)глупое признание

Был обычный школьный день. Уроки уже закончились и каждый был занят чем-то своим. Кто-то писал новую главу своего романа, а кто-то проводил время со своим, возможно, будущим парнем. Энид возвращалась с очередной встречи с Аяксом, после которой она чувствовала некую пустоту и лёгкую нервозность, потому что сегодня она твердо решила признаться в своих чувствах своей мрачной соседке. Поначалу она немного бесила блондинку, но со временем Синклер привыкла и даже привязалась к ней. Энид впервые тревожили эти чувства, ведь маловероятно что Аддамс ответить ей взаимностью. "Она такая холодная и замкнутая, хотя недавно позволила обнять себя",- эта мысль слегка обнадёживала её, но страх отказа и потери любого общения из-за признания никуда не исчез. "Но раз решила, так сделаю это, отступать некуда",- подумала Энид. К слову о той мрачной особе, Уэнсдей сидела в их общей комнате и работала над новой главой своего романа. За время, проведённое в Неверморе она завела друзей (ну или более приятных знакомых), расследовала дело о лесном чудище, её даже неоднократно пытались убить, это вызывало приливы адреналина в крови. Жила брюнетка в одной комнате с радужной, порой иногда ванильной девушкой, которая в первые дни раздражала брюнетку (разве сейчас что-то изменилось? даже если так, то кто же это признает). Но со временем Аддамс привыкла к девушке-оборотню, она находила её улыбку ярким лучом солнца в дождливый день (хотя солнце она не любила и предпочла бы дождь, но она была исключением), её глаза сверкали точно два самоцвета, а волосы казались такими мягкими и воздушными и так хотелось их потрогать, почувствовать. Уэнсдей и сама не осознавала того как привыкла и в какой-то степени стала доверять Синклер. Вот Энид уже стоит под дверью и собирается с духом, она медленно вдыхает и выдыхает дабы немного успокоиться. Вскоре голубоглазка открывает дверь и войдя в комнату отправляется к своей кровати. Тем временем, её соседка равномерно стучит своими тонкими пальчиками по кнопкам машинки, этот звук небольшим эхом разносится по комнате. Энид решает провести какое-то время в телефоне листая ленту твиттера. Спустя час блондинка наконец решается. — Уэнс,- полушепотом позвала Энид. Мрачная девушка перестала печатать и повернулась в сторону своей соседки, положив руки на колени и испытующе глядя другой в глаза. — Я.. хочу признаться,- в её голосе слышалась дрожь, она встала с кровати и сделала пару шагов к черте, разделяющая их стороны. Уэнсдей немного удивилась, это было видно по её глазам, которые чуть расширились, а брови еле заметно приподнялись вверх. — В чем? Тебя что-то тревожит? Брюнетка встала и сделала несколько шагов к Энид. — Да, мне кажется.. Чёрт, Аддамс, я люблю тебя! ,- после чего блондинка сделала маленький шаг назад. Дама с косичками несколько секунд смотрела в глаза девушки напротив, отчего та немного смутилась и отвернулась, после чего сказала: — Слушай, Энид, это прекрасно, но боюсь я никогда не смогу в кого-либо влюбиться и вообще позволить себе что-то подобное. Не думаю, что я хороший выбор. — Н-но.. — Нет, не стоит. Уверена ты найдешь кого-то получше, Аякса например. "Да к чёрту его, блять, кроме тебя мне никто не нужен. Хотя, вероятно, ты не нуждаешься во мне, как я в тебе.",- подумала Энид. Она печально вздохнула. Обе разошлись и вернулись к своим делам: Уэнсдей – к роману, Энид – к технологиям. Вскоре Аддамс закончила новую главу своего романа и поскольку уже стемнело, взяла пижамку, состоящую из чёрной рубашки и таких же штанов, и отправилась в душ. В то время, пока грозовая тучка была занята романом, Энид охотно старалась отвлечься в цифровом мирке. Какое-то время она провела в твиттере, а какое-то в инстаграме. После того, как Уэнсдей ушла в душ, Энид выдохнула, легла на спину и отложила гаджет в сторону. Глядя в потолок, волчица всё думала о своём признании: "Боже, это было так тупо и глупо. На что я рассчитывала? Что она скажет «Энид, я тоже тебя люблю и твои чувства абсолютно взаимны», дура. Какая же я дура! Блять, а если она вообще не захочет со мной общаться? Что если я только ухудшила наши отношения? Блиин.. ". Спустя несколько минут Уэнсдей вернулась, мельком глянув на свою соседку, которая резко встала, когда брюнетка вышла. Блондинка решила не медлить и прихватив свою плюшевую, цветную пижаму, пошла в душ. Тем временем Аддамс, понаблюдав за блондинкой, легла на кровать, её немного настораживало такое поведение блондинки, но она решила подумать об этом завтра и скрестив руки на груди, начала медленно проваливаться в сон. Обычно Уэнсдей всегда ложилась спать раньше блондинки, так как та часто любила вечером гулять с Аяксом и возвращалась уже под ночь, несмотря на режим. Сегодняшний день явно был исключением, ведь на часах только одиннадцать, а Синклер уже в душе, что-то невероятное. Как только Энид вошла в ванную комнату, она быстро закрыла дверь. Затем она подошла к ванне, закрыла пробкой дно и выкрутила кран с горячей водой. Пока ванна набиралась блондинка почистила зубы и смыла макияж, после чего принялась раздеваться. Все свои вещи она повесила на золотистую вешалку, прибитую с левой стороны комнаты. В ванной было уже очень душно. Энид подошла к ванной, закрыла кран и окунулась, вытягиваясь вдоль неё. Кожу начинало немного печь, но девушке было всё равно. Ей казалось, что она заслужила это и должна страдать. Светлая кожа начинала стремительно розоветь и слегка опухать. Волчица выровнялась, прижала колени к себе и тихо заплакала. *шепотом* — Боже, почему я влюбилась в неё? Она же такая закрытая, холодная и вообще странная, что в ней такого? Что я в ней нашла? Глупые, глупые чувства! Чёрт, ещё и это признание... Зачем я вообще в этом признавалась? Хотя к чёрту, что сделано - то сделано, этого не изменить! Не хочу ничего чувствовать! Это, иногда, приносит слишком много боли… К черту всё, всех! Из-за сильной злости и ненависти в первую очередь к себе, у Энид вышли когти. Она стала аккуратно, почти нежно водить когтями вдоль ног. Потом чуть сильнее стала раздирать плоть ног, уже появлялись небольшие царапины, а вскоре где-то появились первые капли крови. С каждым разом блондинка всё сильнее чесала свои ноги, она уже перестала чувствовать боль. Вода начинала окрашиваться в красный цвет. Лицо Энид становилось бледнее, а ноги были разодраны чуть ли не до кости. Через несколько минут она потеряла сознание, её тело погрузилось полностью под воду. Уэнсдей, неожиданно для себя, проснулась, прям посреди ночи. На улице стояла глубокая, тёмная ночь лишь изредка, через большое окно, проскальзывали лунные лучи. Аддамс привстала с кровати и повернувшись в сторону своей соседки, стала вглядываться в темноту. Наведя резкость на кровать напротив Уэнсдей никого там не обнаружила. Видимо Энид ещё не вернулась, это было несколько странно и очень на неё не похоже. Девушку с косичками это немного насторожило. Поэтому она окончательно встала с кровати и направилась в сторону ванной. Её очень встревожило и заинтересовало по какой-такой причине её надоедливая соседка до сих пор не вернулась, неужели утопилась? Когда Уэнсдей открыла дверь ванной, ей очень не понравилась открывшаяся перед ней картина: Энид лежала на дне ванной в кроваво-красной воде. Девушку подобное зрелище удивило и в некоторой степени напугало. Ведь она не ожидала, что её всегда весёлая и радостная соседка, способна на такое. Хоть Аддамс и отказывалась принимать свои чувства, но увидев Энид в таком состоянии, она испугалась и недолго думая взяла с вешалки несколько полотенец и постелила их на пол. После чего брюнетка подошла к ванне и опустив правую руку в воду, обвила её вокруг шеи блондинки и подняла светлую голову вверх, а левую руку запустила под колени волчицы и таким образом вынула тело из воды и аккуратно положила на полотенца. Заметив раны на ногах подруги, Уэнсдей достала из ящика аптечку и положила её рядом с собой, присаживаясь на колени рядом с телом. Затем девушка взяла небольшое полотенце и несильно намочив его прохладной водой, начала протирать раны, из которых ещё сочилась кровь. Смочив ватку перекисью, Уэнсдей приступила к обработке ран. В местах, где была ещё свежая кровь, при взаимодействии с веществом царапины иногда шипели. Аддамс стало немного неприятно и даже несколько грустно, ведь вероятно из-за неё Энид совершила это с собой. Точнее из-за её ответа на признание. Брюнетка задумалась, что же на самом деле она чувствует к Синклер? Была ли она к ней равнодушна, определённо нет, ведь будь это так она бы не стояла перед блондинкой практически на коленях и уж тем более вряд ли бы она переживала за её моральное и физическое состояние. Действительно, скорее всего Аддамс влюбилась в Энид, ведь ей нравилось слушать её рассказы, нравилось, когда она просто присутствовала в их общей комнате, нравилась она вся: эти яркие волосы, это радостная улыбка, это многоцветная радуга, неожиданно резко вошедшая в мрачную, одностороннюю жизнь юной Аддамс, словно её всегда там ждали, словно там было её место, одним цветным пятном она прилипла к тёмному сердцу Уэнсдей и въелась точно паразит, но в хорошем смысле. Пока брюнетка размышляла и обрабатывала раны, блондинка в какой-то момент негромко простонала и скривилась, будто съела дольку лимона. Конечно Уэнсдей это заметила. Через несколько минут Энид наконец-то пришла в себя и старалась понять кто перед ней и где она вообще. Тем временем, Аддамс уже заканчивала бинтовать левую ногу, но вдруг волчица резко встала, опираясь руками об пол и притянула ноги к себе. Правая нога неприятно покалывала из-за столь резкого движения, блондинка слегка скривилась, левая же была подлатана. Уэнсдей хмуро посмотрев на блондинку, попросила: - Энид, пожалуйста, дай мне закончить. Синклер с лёгким сомнением посмотрела на девушку напротив, но ноги вернула в прежнее положение. Дама с косичками благородно кивнула и продолжила обрабатывать травмы подруги под внимательным взглядом голубых глаз. Уже забинтовывая другую ногу брюнетка оторвала взгляд от тела и перевела его прямо в глаза напротив. Энид, наблюдавшая за действиями девушки напротив, заметила, что взгляд кофейных глаз был направлен прямо в душу. Блондинка буквально несколько секунд смотрела ей в глаза, после, немного смутившись, отвернулась. На её щеках, некогда мертвенно бледных, выступил нежный румянец. Уэнсдей, как бы ей не хотелось этого признавать, была рада этому румянцу, уголки вишнёвых губ слегка поднялись вверх. Когда все медицинские процедуры были закончены, Аддамс немного выдохнула и придвинулась к блондинке: - Уэнс, прости, я знаю, что ты не любишь проявление чувств, считаешь это слабостью, но... Её речь прервали поцелуем. Язык Уэнсдей по-собственнически проник внутрь блондинки, она положила одну руку на шею Синклер, другой зарылась в волосы сзади, по мягкости похожие на сладкую вату. Энид ответила на поцелуй не сразу, она была в шоке от такого внезапного порыва Аддамс. Брюнетка прервала поцелуй и сказала: - Волчонок, я осознала свои чувства и как бы не сопротивлялась им делаю хуже и тебе и себе. Я действительно люблю тебя, и ты мне очень дорога, честно говоря, я сильно огорчилась, увидев тебя в ванной в собственной крови, я испугалась, что ты уже не придёшь в себя и я рада, что сейчас ты здесь живая и практически здоровая. Мне искренне жаль, что я причинила тебе столь сильную боль, не знаю простишь ли ты меня.. В этот раз уже Энид прервала Уэнсдей крепко обняв её. Аддамс была по-настоящему счастлива. После недолгих объятий, брюнетка без особых усилий взяла на руки блондинку. Та удивлённо охнула и обвив руками бледную шею возлюбленной, позволила донести её до кровати. Уэнсдей осторожно опустила девушку на кровать и уже хотела уйти на свою сторону, но её остановила тёплая рука на запястье. Энид рукой похлопала по кровати, приглашая Аддамс к себе и вторая, не раздумывая, легла рядом. Волчонок, свернувшись клубочком, прижималась ближе к девушке с тёмными волосами. Уэнсдей привлекла её в свои объятия и начала аккуратно поглаживать по спине, успокаивая. Так они и уснули, обе были удовлетворены и счастливы.