Токо

Спеллинг курит «Ньюпорт»: крепкий табак, ментоловый привкус. Цена: двенадцать долларов. Картрайт курит «Маверик»: подгоревшая корка хлеба с кислинкой. Цена: девять долларов. Мне потребовалось двенадцать лет для того, чтобы найти сигареты, которые не убивают лёгкие. — Представь, сижу вчера на диване перед теликом, так увлечён матчем, что… — «Ред Буллс» против «Портленда»? — перебивает Картрайта Спеллинг. — Отменная игра! — У меня был отменный вакуум! 4:0 в пользу жены! Менеджеры по рекламе и общественности. Первый вальяжно выдыхает ментол, от второго за версту воняет горелым хлебом. Сотрудники, работающие на шестнадцатом этаже башни офисов, громко смеются, не стесняясь присутствия директора по связям с инвесторами. — Поздравляю! — Спеллинг хлопает по плечу Картрайта. — От своей жены я такого никогда не дождусь. — А ты заинтересуй её. — Каким образом? Перед каждым сексом я моюсь, но мои яйца всё равно воняют. Карт, серьёзно тебе говорю, от меня не пахнет. Знаешь, как сложно согнуться и понюхать член? Почему я не чувствую запашок, а жену воротит, стоит мне приспустить трусы? — К доктору ходил? — Ходил! Это естественные запахи! Я ничем не болею, просто «кое-кто» не хочет делать приятное мужу! — Чувак, вкусно пахнущие бутылочки тебе в помощь. — Это бабское дело — покупать мужикам шампуни и гели. — А я не об этом, дурачок, — Картрайт делает последнюю затяжку и тушит сигарету о стену. — Женщины предпочитают чувствовать во рту ягодки и фруктики. «Ментоловый» менеджер по рекламе не попадает окурком в урну. «Хлебный» менеджер по общественности трясёт стопой, чтобы сбросить пепел с лакированного ботинка. Оба сотрудника уходят из курилки, оставив меня одного с белой палочкой «ЛМ» во рту. Я не увлекаюсь футболом, не знаю, кто такие «Ред Буллс» и «Портленд». Большой телевизор стоит у меня в гостиной, порой на нём вещают новости молодые девушки и юноши. Ветер поднимается. Следующие на очереди: менеджер по персоналу и специалист по защите информации. Не интересуют. В красной пачке шесть сигарет — до дома хватит. Перекур закончен — рабочий день продолжается. Вчера мне принесли мороженое. Было так вкусно! Ягоды клубники отлично насытили мой желудок на ближайшие четыре часа. Очень молочно, очень сладко. Натурально до невозможности. Вообще, я предпочитаю «стаканчики» — их удобно есть на ходу, потому что дома мама с папой обычно не хранят мороженое в морозильнике. Тарелка клубничного десерта принесла в подвал счастливые мысли. Что делать в четырёх стенах, где только металлический стол и пустые стеллажи? Пробежка с утра по периметру комнаты, потом приседания и отжимания. Одежду я стараюсь не пачкать, поэтому раздеваюсь до трусов, избавляясь от носков с кедами. Красуюсь? Перед кем? Всего лишь поддерживаю форму. О том, что задний проход чешется, вообще молчу! Передёрнуть ночью от скуки? Нет, наслаждение и секс в бетонной коробке с каждым днём приобретают эффект ожидания. На что ещё способно моё тело? Стеклянный кабинет позволяет видеть людей в холле. Секретарша Джоан под столом проводит рукой по бедру, поднимает короткую юбку. Таким образом сотрудница хочет привлечь моё внимание. Откровенные наряды, высокие каблуки, глубокие декольте и полные губы — кукла. Она мечтает оказаться в руках босса — превратить директора по связям с инвесторами в чревовещателя. Монитор МакБука гораздо элегантнее человека. Строгость дразнит, откровенность отталкивает. Джоан кладёт трубку стационарного телефона и вытягивает малиновые губы. Лишняя пуговица на женской блузке расстёгивается, галстук под моей шеей затягивается туже. — Тук-тук, — Джоан отставляет правое бедро в сторону и держится за ручку стеклянной двери, как за мужской половой орган. — Что случилось? — отвожу взгляд от компьютера. — Японцы сегодня не приедут. «Узкоглазые» поменяли планы. Она считает, что использование низкосортных выражений позволяет мне видеть в девушке простушку. Я знаю, кто твой папа. Я знаю, как ты получила должность секретаря. На каждом корпоративе Джоан полностью расстёгивает на себе блузку и обливает грудь шампанским. Подсобка, туалет, архив — помещения чередуются, как и мужчины. В пьяном состоянии Джоан не важно, какой сотрудник офиса прижмёт её к стене. Алкоголь выбирает победителя. А может, и злоба, потому что Джоан в любом состоянии желает меня. Несколько листков падает на пол. С документами такое обращение я не одобряю. — Ой, простите, пожалуйста, — Джоан наклоняется. Мои глаза не опускаются на ложбинку между грудей. Вид спереди, вид сзади — я предпочитаю профиль. Цепляясь за детали, можно соединить кусочки пазла. Оценивая картину в раме, забываются мазки художника. Мы не разбираем образ, а наслаждаемся цельностью. Детей в школе перестали учить анализу, а синтез не даёт правильных ответов. Разъединить всегда просто, собрать — невероятно. — Японцы перенесли встречу? Когда они приедут? — беру ручку и стикер, чтобы записать новую дату. — Сказали, что перезвонят… или пришлют письмо на почту. Азиаты так плохо владеют английским, непонятно, что они бормочут. Некоторые американцы тоже недостаточно хорошо владеют языком. Люди вроде Джоан хвастаются физическими умениями — дикими. Лучше бы научилась крутить на языке слова, а не головку. — Документики, — она трясёт листки, — на подпись. Джоан делает полукруг по кабинету, чтобы я отметил её бёдра. Заходит за стол и встаёт по левую руку от меня. Наклон. Зачем, если можно просто положить бумаги и при этом держать спину ровно? Золотая цепочка с кулончиком нависает практически над моим ухом. Джоан хочет, чтобы я заметил розовый бюстгальтер. Прости, дорогая, предпочитаю классическое строгое бельё. — Вот тут, — острый ноготь показывает на листке чёрточку напротив моей фамилии. Как же ты мечтаешь вонзить когти в плоть босса. — Дальше, — откладываю подписанный документ, не замечая груди у левой щеки. — Тут, — длинные пальцы гладят оголённое солнечное сплетение. — Всё? Джоан наклоняется, становится похожей на угол в девяносто градусов, и облокачивается на стол, сильно выпирая ягодицы. Она — свободная девушка, я — свободный мужчина, в чём проблема посмотреть на предложенный товар? Голова качнулась влево — глаза отмечают блестящую ткань юбки и просвечивающееся сквозь неё нижнее бельё. Часто ли ты балуешься на рабочем месте? В развращающие моменты нужно быть спокойным и не шевелиться. Мои руки лежат на краю столешницы, в правой — ручка, левую Джоан не засунула в себя. — Да, всё. От неё пахнет приторностью и резкостью. Одеколон для активных гомосексуалов? «Я — девушка, но предпочитаю, чтобы от меня пахло мужчинами». Есть разница между эстетичными мужчинами и вонючими мужиками. Интересно, чей представитель сейчас находится в подвале дома? Светлые пряди касаются плеча — никто меня не приревнует, никто не закатит истерику, обнаружив чужой волос на чёрном пиджаке. Я — брюнет, мой сын — брюнет, моя жена была шатенкой. Почему женщине плевать на обручальное кольцо вдовца? Если мужчина не снимает украшение, значит его не интересуют другие дамы. Просто Джоан не женщина, она — дура, и дурость из её головы может выбить жёсткий секс. А секретарша продолжает хотеть босса. Извини, я презираю грубый акт, поэтому ничем не могу помочь. Твои самонадеянные попытки поцеловать меня трижды на корпоративах обвенчались позорным провалом. Я обещал тебе, что никто не узнает, как ты блюёшь в туалетах после минета. Картрайт хвастается своей женой, но он забыл, как Джоан стояла перед ним на коленях полгода назад. Алкоголь стёр из памяти менеджера по рекламе неприятную сцену, как я застукал его, втирающего белые пятна в лицо моей секретарши. — Ты свободна. Иди дальше работать. Напоследок Джоан обиженно надувает губы и сводит к переносице брови. Я не вижу этого, потому что смотрю на монитор МакБука, я знаю это — Джоан всегда так делает. Тонкие шпильки стучат по ламинату: быстро и громко. Именно таким Джоан представляет наш секс. Никогда. Я беру трубку стационарного телефона и звоню менеджеру по связям с инвесторами: — Огорчить тебя или порадовать? — О-о, нет… Японцы уже здесь?! — спрашивает громким голосом женщина. — Они не приедут, — отвечаю, улыбаясь, — сегодня точно. Я редко улыбаюсь, практически никогда этого не делаю. Мои губы всегда напряжены, мышцы вокруг рта подвижны исключительно во время еды и бритья. Сын не видит улыбку отца, но, разговаривая с менеджером по связям с инвесторами, уголки губ без разрешения приподнимаются. — Твою… — пауза, — я вчера практически до ночи делала отчёт! Кристи из школы забирала бабушка! — Понимаю, но ничего не могу поделать. Томный вздох на том конце трубки заставляет зашевелиться короткие волосы на затылке. Не общая картина, а детали. Не знаю, во что она одета сегодня, мы ещё не пересекались в офисе. — Двадцать восемь распечатанных листов сейчас лежит на столе. Догадываешься, что я хочу сделать? — Разорвать? — опять улыбка. — Сожрать. Как мой непосредственный босс, разрешаешь? — Как друг, не позволю. — Что делаем? — Ждём новую дату и проверяем отчёты. — Сегодня? — Ну-у, — в это время Джоан наматывает прядь на палец и смотрит на босса, — нужно кое-что ещё доделать. Она мне нравится. Я не готов. Соблазнения Джоан выглядят отторгающе, а женщина на том конце телефона — возбуждающая. Белая кожа и тёмно-рыжие волосы, почти шатенка, практически Джулианна Мур: низенькая и стройная. Подруга с зелёными глазами, что обитает на четырнадцатом этаже башни. Менеджер, с которым я дружу девять лет. У меня нет друзей и приятелей на работе. — Забежать к тебе попозже? Моё положение гораздо выше её. Заместителю генерального директора не составит труда спуститься на двадцать этажей и своим появлением собрать десяток взглядов обычных сотрудников. Менеджер по связям с инвесторами не посещает корпоративы — это хорошо, потому что внерабочее время нас сближают личные проблемы; это хорошо, потому что, когда я на корпоративе, коллега сидит с моим сыном. — Не стоит. Джоан сейчас снова напортачит в документах, и мне придётся заниматься дополнительной бумажной работой. Японцы подождут. Отдыхай и залипни в телефон. — Покурить не хочешь сходить? «Пэлл Мэлл» без фильтра в мягкой упаковке: фрукты с орехами. Цена: шестнадцать долларов. Обожаю крема с ореховым вкусом. — Только недавно ходил. Может, попозже? — Ты всё откладываешь на попозже, Пит. — Обещаю, что через, — смотрю на наручные часы, — час позову тебя покурить. — Посмотрим. Вдруг мне не захочется. — А ты постарайся захотеть с боссом, Тори. Почему она мне нравится? Хризолит обладает способностью завоёвывать симпатию окружающих людей и устанавливать выгодные социальные контакты. Сначала была работа, затем — дружба, а после — общие проблемы. Нежные чувства у меня появились к Тори, когда я ещё не стал папой, а она ещё не развелась. Сейчас мы оба свободны, но… Но я не готов. — Джоан, в какой позе тебе нравится делать минет? Озвученный вопрос слышит только моя секретарша, остальные сотрудники не обращают на меня внимания. Девушка с полными губами нервно перебирает волосы на голове и с надеждой раскрывает глаза. Ты что-нибудь видишь за нарощёнными ресницами? — «Стул босса», — отвечает Джоан, облизывая губы. Понятно — не интересует. Скучно и пóшло, не возбуждает. Её желания такие же прозрачные, как и локоны. Меня привлекают густые и мягкие волосы. От стенки до стенки восемнадцать шагов — это длина комнаты. Ширина — десять шагов. Сколько ладоней? Сорок три — длина, двадцать один — ширина. Что делать в замкнутом пространстве? Выбить окошко? Пробовал. На стекле плёнка, из-за которой материал не бьётся. Да и как я вылезу через отверстие размером в две ладони? Время течёт медленно. Когда у тебя нет дел, ты не знаешь, чем себя занять. Хочется выпить чай. Подержать в руке горячую кружку и вдохнуть носом пар. Можно сладкий, можно с лимоном. Когда тебя лишают всего — осознаёшь ценность простых вещей. Если я буду смотреть на ногти, замечу, как они растут? Это похоже на психушку. Хотя даже в психиатрической клинике есть кровать с прутьями. Железо пахнет неприятно. Металлический стол не имеет запахов. «Лубрикант Токо Арома со вкусом клубники и шампанского не оставляет послевкусия. Эффективный лубрикант с нежным фруктовым вкусом сохраняет сверхшелковистые ощущения, чтобы вы могли по-настоящему почувствовать своего партнёра. Лубрикант, созданный на водной основе, не оставляет пятен, совместим с латексом, обеспечивает длительное скольжение». Скольжение — это хорошо, а латекс не рассматриваю. Компьютеры работников раз в месяц проверяют, поэтому я пользуюсь браузером в телефоне. В прошлом году заместителя директора по управлению персоналом застукали за просмотром порнографии на рабочем компьютере — из-за одного наказали всех. «Основа — водная. Назначение — вагинальное, оральное. Особенности — совместимость с секс-игрушками, съедобно, с ароматизатором, совместимость с презервативами» — контрацепция пока не нужна. А когда будет нужна? «Способ применения — налейте небольшое количество в углубление руки и нанесите на интимные части или латексный презерватив, чтобы облегчить проникновение» — я никогда не пользовался лубрикантами. «Очень липкий, всё болит после него» — непонятный отзыв: у кого именно болит? «Густой, долго остаётся, не высыхает, легко смывается» — а вот это хорошо. «Сильно сладкая при большом объёме попадания на вкусовые рецепторы» — хм, интересно. «Вкус не такой приятный, пахнет резко» — люди, определитесь: вам натуральный вкус и аромат или концентрированный? Доставка послезавтра, а мне нужно сегодня. Дороговато стоит смазка для первого раза. «Страна бренда: Япония» — всё-таки японцы сегодня будут. Рабочий день подошёл к концу. Восемь часов достаточно офисному клерку и отцу-одиночке. — Подсказать? — спрашивает фармацевт, отвлекая меня от рассматривания витрины. Чёрная крышка, прозрачная, с розовыми полосами бутылка, гейша и лысеющий японец. — «Токо Арома», будьте добры. Продавец пробивает товар: — Сорок один доллар. Что-то ещё? — Зубную щётку, пожалуйста, и пасту. В шесть часов вечера в детском садике остаётся полдюжины ребятишек. Мой сын играет на ковре в машинки вместе с Барри. В дверном проёме меня замечает воспитательница и кивает, приветствуя. — Майкл! — зовёт мальчика девушка. Он отрывает нежное лицо от игрушки. — Папа пришёл. Когда сын вырастет, его черты изменятся. Со мной такое тоже было в детстве: явная доброта в глазах сменилась холодностью и безэмоциональностью. Майкл оставляет на ковре машинки и бежит в мои раскрытые объятия. — Суп ел? — Да. — Какой? — Картофельный. Я перевожу взгляд на воспитательницу, и та подтверждает коротким кивком. Сыну не хватает отцовской ласки, поэтому каждое утро он со слезами прощается, а каждый вечер цепляется в шею мёртвой хваткой. Пять дней в неделю я работаю, субботу и воскресенье полностью уделяю ребёнку. Майкл — самостоятельный, но по-детски ленивый. — Плохо завязал шнурки, перевязывай и куртку не забудь в шкафчике. Сын демонстративно вздыхает, как старый дед, и смотрит на меня снизу вверх. Однажды я показал ему, как он должен одеваться, и после этого ему никогда не помогал. — Хочу картошку фри на ужин, — он берёт меня за руку. — Будешь есть цветную капусту. Шуршащий пакетик из аптеки лежит в чёрной кожаной сумке на заднем сиденье машины. «Вечер наступил рано», — так я подумал, наблюдая, как открывается дверь. Тарелка? Что сегодня на ужин? Ничего не происходит. — Сядь на стол и надень кандалы на ноги, — доносится голос через отверстие. И как поступить? Три секунды на размышление. А если я не сделаю, меня не покормят? Пф. Ладно. Допиваю воду из бутылки, которую принесли утром, и сажусь на «металлическое полотно». Щелчок — правая лодыжка. Щелчок — левая лодыжка. — Готово! — докладываю. Дверь шире раскрывается, и появляется человек. Средний рост — да, я запомнил расстояние от верхней петли, где заканчивается моя голова, у похитителя макушка не доходит до петли. Среднее телосложение, не худенький, плечи широкие. Чёрные брюки, классические ботинки плейн тоу без швов, рубашка с подвёрнутыми рукавами яркой расцветки: розовые листья и цветы, жёлтые и синие пятна, зелёный папоротники; заправлена в брюки. Отменный вкус. Я тоже хочу такую же рубашку! Три верхние пуговицы расстёгнуты, мелькают чёрные волосы на груди. Почему он позволяет себя разглядывать? Это, конечно, замечательно, похититель показывает туловище, но не лицо. Маска самурая или демона — наверное, она так называется. Страшная чёрная рожа с золотыми вкраплениями и зубами. Я не вижу ни человеческих глаз, ни человеческого рта. Пожалуйста, держи маленькие рожки на голове и не пихай в меня их. У вошедшего в руках железная кружка, из которой торчит зубная щётка. Какие-то тюбики выглядывают из карманов брюк. — Ты оценил, что я тебя помыл. Теперь настало время других процедур, — голос приглушён толстой маской. — Отбеливание ануса? — киваю на кружку. — Отличная идея, — он закрывает дверь за спиной ногой и направляется к столу, — ты не только шутник, но и умник. Лучше вообще молчать! Мой язык — мой враг. — Я учу сына чистить зубы дважды в день, а ты, — он даёт мне в руки кружку, наполненную водой, в которой плавает детская щётка в форме жирафа, — уже пять дней ходишь с грязным ртом. Зашитый порез на правой ладони — мастурбация балисонгом: удовлетворил меня, но причинил боль себе. — Вас не заботит моё здоровье, Вы… — Я хочу, чтобы твои язык и щёки были чистыми, — тюбик с пастой открывается, на упаковке изображена детская картинка. — Вы завели себе второго мальчика? — Поверь мне на слово, я умею воспитывать людей. Даю тебе пять минут на процедуру. Похититель отходит к стеллажам и встаёт спиной к пустым полкам. Неизвестный предмет в кармане продолжает меня настораживать. Вкус дыни во рту. Почему для взрослых не делают такие пасты? Зубной налёт покрывается вязкой субстанцией. Белая вязкая субстанция… Голод насмехается над разумом. — Какой твой любимый запах? — спрашивает похититель. — Кофе, — слюноотделение вперемешку с пастой искажают мою речь. — Я его терпеть не могу из-за работы в кофейне, но сейчас с удовольствием бы ощутил аромат зёрен и свежесваренного напитка. — Любишь резкость? — Оправданную. Этот человек — трюкач с балисонгом. У этого человека тонкие губы и умелый язык. Не так я его представлял. Может, именно неприметные персоны обманывают наивных парней? — Сколько лет Вашему сыну? — Он маленький. Это всё, что тебе нужно знать. — А его мама? Короткие рукава рубашки позволяют рассмотреть мужские руки. На левом запястье — часы, на безымянном пальце — кольцо. Волос на предплечьях гораздо меньше, чем на моих. Выглядывающие бицепсы не накачаны. — У каждого мальчика есть мама. — Я скучаю по своей. Хоть и не маленький уже, но в лапах зверя почему-то начал скучать по матери. Выделенные пять минут истекли. Когда-то чистая вода превратилась в белую из-за пасты. Большой глоток очищает рот от вязкости и слюней. Помню, как похититель плевался в мой сфинктер, теперь я выплёвываю сгустки в кружку. — Что будет на этот раз? — он забирает у меня кружку и ставит на полку стеллажа. Маска крепится на голову с помощью ремешка — я вижу короткие чёрные волосы на затылке. — Надень на левую руку кандалы, — стоит спиной, не поворачивается. Есть ли смысл схватить похитителя, когда он подойдёт к столу? Цепи не натянуты, поэтому я с лёгкостью дотянусь до широкой шеи. — Интересно, — щелчок закрывает запястье, — почему Вы меня сами не пристегнули? — Хочу, чтобы это сделал ты. Я исполнил то, что просили. Похититель подходит к ногам и натягивает цепи. Мой план провалился — если я и вырублю его ударом по голове, бежать не получится, стол ведь прикручен к полу. — Ляг. Откидываюсь спиной назад и кладу голову на ошейник. Кандалы на левой руке туже стягивают запястье, но конечностью я всё же могу двигать слегка. Похититель обходит стол и закрепляет правую кисть. А дальше происходит странное движение — меня тянут за плечи, хотят, чтобы я немного сместился вперёд, таким образом, чтобы голова свисала с металлического края. Отлично, сейчас кровь потечёт из носа! Снизу вверх — теперь таким я вижу похитителя. Средний рост кажется высоким. Среднее телосложение — крупным. Моя голова чуть ниже его паха. — Какая твоя любимая поза для минета? — «Северный полюс». — Это как? — Это после секса с грудью. Нужно всего лишь пересесть немного вперёд, к лицу. — А с мужчиной? — Ч-что? — В какой позе тебе нравится делать минет? — «Д-дорожная». Так меня не видит партнёр, потому что сконцентрирован на пути. Понятно, к чему были щётка и зубная паста. Похититель привередлив. Он попросил жертву очистить рот под его грязный пенис. Ошейник на шее застёгивается, длины ремешков хватает, чтобы сомкнуться на горле. Вот теперь не убежишь от участи. А это логично: после полученного анилингуса я должен отплатить минетом. Хорошо, что, кроме тостов с джемом, у меня в желудке ничего нет, потому что, кто знает, какое насилие ожидает глотку? — Это поза называется «Шпагоглотатель». Не бойся, ты не порежешься. Майкл сейчас в джакузи плавает с уточками и котятами. В духовом шкафу запекается цветная капуста в панировке. Упаковка картофеля фри размораживается в кастрюле. Голова парня свешена — к сожалению, нос с горбинкой не виден, а ноздри меня не привлекают. Меня привлекают волнистые каштановые волосы — такие были у моей жены, похожими обладает Тори. Что возбуждает мужчину? Откровенное декольте и обтягивающая юбка распутной секретарши. Я запускаю левую руку в коричневую макушку: медленно, накручиваю на пальцы короткие завитушки. На затылке волосы мягче и пушистее. Хоть и прошло почти два дня после джакузи, голова не успела стать жирной. Нет ничего сексуальнее задней стороны шеи, нет ничего сексуальнее густых волос у человека. Так делала моя жена, так никогда не сделает Тори. Голова — эрогенная зона, особая точка G. Я не был обделён лаской и прикосновениями. Я всегда заводился, когда меня трогали и гладили. Правая рука трёт пах сквозь брюки: чуть в сторону, как бэттер отводит биту перед тем, как отбить мяч. Сколько очков заработает жертва? Низ живота наливается топливом. Угли между ног поджигает грубый шов трусов. Сколько времени нужно, чтобы начался пожар? «У меня был отменный вакуум! 4:0 в пользу жены!» Я расстёгиваю ширинку брюк и нащупываю хлопковую ткань: горячую и слегка влажную. Пуговка. Наполняющийся орган касается подбородка жертвы. Парень нервно дёргается, но моя рука крепче сжимает его волосы. Мастурбация — скучный процесс, особенно в одиночестве. Онанизм — стыд. Каждого мальчика в детстве пугали: «Будешь себя часто трогать — вырастут волосы на ладошках». Майклу не скоро предстоит столкнуться с поллюцией, а первое самоудовлетворение сын от меня скроет. А теперь Токо. Ботинки чёрные, начищенные, без заломов, но на грубых рантах тонкий слой пыли, вероятно, от подошвы. Я вижу обувь и зауженные брюки, пытаюсь сосредоточиться на одежде и деталях, а не на пенисе, что стучит по щекам. Из кармана появляется прозрачная бутылка с нарисованными человеческими очертаниями. Звук открывания. Я чувствую пальцы на щеке — половой орган прижат к коже. Тепло, но не горячо. Ядрёный запах клубники и шампанского. Женские духи 90-х? Только что вышедший на прилавки стиральный порошок для белья? Химия. Подобные сочетания ароматов ассоциируются у меня с неудавшимся химическим экспериментом. — Надеюсь, ты не опьянеешь, — похититель выливает жидкость на основание. Противный звук соприкасания руки и крайней плоти. Звук резины и хлюпанья. Много смазки — очень много. С «торчащей палки» на пол капает жидкость. Я не смею подтянуть подбородок к груди, чтобы разглядеть предстоящую пытку. Не больше десяти сантиметров, пожалуйста! Хотя, кто хочет иметь такой маленький размер? Маска самурая приглушает дыхание: похититель двигает рукой интенсивно, лёгкие глубоко хватают воздух. Он медленно заводится, медленно встают дыбом волосы на моих предплечьях. От приторного запаха лубриканта кружится голова. Я понимаю, что смазка должна действовать на нижнюю часть тела, а не на верхнюю. Простите, пожрать можно и после секса. Похититель чуть приседает и мокрой головкой проводит вдоль носа, стучит по крыльям, даёт «нюхнуть» основание, покрытое вздутыми сосудами. Мне в ноздри попадает пузырчатый гель. Отсморкнуться? Я — человек из приличной семьи, поэтому только платочек, который, увы, мне не подадут. Похититель выпрямляет ноги и отодвигает с шеи ошейник. Лучше ремни, чем маслянистый член, трущийся о кадык. У каждого свои методы возбуждения. — Открой рот, — золотые зубы на маске не размыкаются. Смазка увеличивает объём, поэтому пенис, покрытый толстым слоем геля, выглядит готовым к проникновению. Привлекательный ли он? Хорош-хорош, что греха таить? Не толстый, не длинный, обладает естественным цветом. Отдельное спасибо за розовую головку, а то фиолетовая бы заставила задуматься. Ровный и пульсирующий. — Вы не станете использовать презерватив? Вдруг я плохо почистил зубы. — Ты знал, что существуют контрацептивы для языка? Позавчера я не пользовался презервативами, поэтому и сегодня искусственная оболочка не станет преградой моего проникновения в тебя. Открой рот. Похититель держит пенис правой рукой и целится мне в губы. Крошечное отверстие в конце «процедуры» обязательно выстрелит прямиком в глотку. Никому не убежать от участи жертвы. Я чуть-чуть раскрываю рот, но половой орган не приближается. — Шире, — не приказ, тихая просьба, — высуни язык и, пожалуйста, не произноси ни слова. Я закрываю глаза. Мокрый пенис головкой скользит по языку, проникает в ротовую полость. Сколько минетов было в моей жизни? Не слишком много, но всё же были. «Работа ртом и губами» мне знакома. Чужая часть тела странным образом не переходит границу середины языка. Это только начало? — Сомкни губы. Клубника с шампанским хуже лайма. Сладко — не всегда вкусно. Я как будто глотаю шампунь или разбавленную смолу — вот такая консистенция у лубриканта. Чувак, сколько денег ты отдал за бутылку? Не пользуйся ею больше! Мои слюни смешиваются с гелем и, когда пенис скользит назад, на уголках губ скапливаются пенные сгустки. А теперь глубже. Левой рукой похититель поддерживает меня за шею, а правой — надавливает на тело члена, прижимая к раскрытой ширинке. Уздечка щекочет шов нёба, шаг за шагом проникая вглубь глотки. В моменты оральной близости мне хочется хвататься за партнёра, в данном случае — не отталкивать, а наоборот — не давать «самураю» слишком далеко отходить. К сожалению, руки скованы. К сожалению. Пальцы ложатся под ошейник, надавливают вокруг кадыка, и несколько резких толчок ударяют мягкое нёбо. А вот это неприятно — сигнал того, что глотка расширяется для рвотных масс. Перерыв в несколько секунд. Член полностью выходит из ротовой полости, позволяя вдохнуть воздух. — Носом не забывай дышать. Я никогда не комплексовал по поводу размера, но лубрикант приукрашивает. Видела бы меня сейчас Тори… нет, не надо, чтобы она меня видела. Мастурбация не помогает снять напряжение, минет — расслабляет, секс — приносит удовольствие. Настало время последнего. Две вывернутые руки упираются в край стола, пальцы смотрят в пол. Кровь наполнила нижнюю часть тела, поэтому внутренние части предплечий белого цвета с хорошо видными голубыми венами. Голова парня полностью запрокинута — не пережимай мышцы шеи, ты мне ещё нужен. Я нависаю над столом, ставя ноги дальше и занимая положение слегка под наклоном, и фактически начинаю отжиматься. В этом деле главное не сломать локтевые суставы. Узкое горло не выдерживает ударов головки, поэтому я расслабляю руки и начинаю входить с амплитудой в раскрытый рот. Он двигается красиво — так мне кажется. Сейчас ещё больше хочется схватиться за его ягодицы, чтобы почувствовать, как напрягаются мышцы под брюками. Вкус химической клубники становится привычным, а пузырьки шампанского игриво подёргивают извилины в мозгу. — М-м… — сквозь маску. Мне нравится, когда мужчина не стонет, а изнеможённо вздыхает — так я понимаю, что доставляю ему удовольствие. В данный момент обводящий по кругу основание члена язык заставляет похитителя накрывать меня своим телом, словно волной. Как девушки исполняют танец живота, так и «самурай» проталкивает половой орган внутрь рта. — М-а… сомкни щёки… Как трубочка в бумажном стаканчике. Не люблю, когда клиенты используют трубочки для кофе. Я вдуваю щёки, сужая пространство вокруг пениса, и обратно надуваю. Захотелось вакуума? Не знаю, как его делать, да и горловой у меня никогда не получается. Всё-таки хорошо, что не используется презерватив. Понимаю — риск заражения, но мы же не целуемся с партнёром через резинку. Когда натиск ослабляется, я проглатываю и слюни, и смазку, высушивать рот не получается, но возможность больше ощутить в себе горячую плоть значительно увеличивается. Как угорь заползает в нутро пенис. В каком-то сериале такое было — в смысле угорь. Порой мне дают отдышаться, и тогда я вожу пенными губами по стволу, обвожу надутые сосуды. Мужественные руки гладят покрытые волосами предплечья. Похититель разгоняется, разогревая касаниями мои верхние конечности. Ему явно нравится растительность на теле жертвы. Разве можно назвать безумцем человека, так осторожно и трепетно относящегося к прикованному и доступному парню? Жаль, на лице маска. Я бы с удовольствием посмотрел на закрытые глаза и нахмуренные чёрные брови, на приоткрытый рот, из которого доносятся хриплые стоны. Как я хочу увидеть твоё лицо. От выпрямленных пальцев, поверх оков, приглаживая ладонями волосы на предплечьях, приподнимая рукава футболки, мужские руки доходят до головы и обхватывают шею. Финишная ленточка виднеется на горизонте. Что-то копошится в волосах. Одной ладонью похититель держит голову. Чёрная маска, золотые зубы, узоры вокруг носа и рога. Я жмурюсь. — М-м-м… — «особый шампунь» капает на макушку. Немного липко на губах, но на языке сладко. Похититель отходит от стола к стене — я вижу, ткань рубашки на груди намокла от пота: чёрные волосы выглядывают между пуговицами и прорезями. Не хватает дыма вокруг маски — очень подойдёт к тяжёлому дыханию. — Не шпага, но очень привлекательная катана, — не шутка, комплимент. Он запрокидывает голову — под шеей нет щетины. Бреется каждый день? Не представляю бороду на таинственном лице. Моё положение, а именно вниз головой, не позволяет мне рассмотреть «самурая», а вот смоченные спермой волосы начинают подбешивать. Почему люди не стесняются показать половой орган, но лицо скрывают маской? Член становится рыхлым. Похититель убирает его в брюки, крохотный язычок закрывает молнию. Он надвигается на меня и толкает в плечи — моё тело полностью лежит на металлическом столе. Щелчок — левая рука освобождается от кандалов. Дальше знаю — дальше я сам. — Надеюсь, Вы не вылили полбутылки лубриканта на себя? — чёрная крышка торчит из кармана брюк. — Хватило нескольких обильных капель, — он отходит к стеллажу и забирает с полки кружку с водой и гигиенические принадлежности. — Я принесу салфетки, чтобы ты вытер рот и волосы. — А… а можно воды? Очень сладко после геля. — Не понравился? — лицо в профиль, демон насмехается. — К нему можно привыкнуть, если использовать чаще, — щелчок — я расстёгиваю ошейник. — Хорошо, я принесу воды. На нижней ступеньке лестницы лежит упаковка салфеток — заранее приготовился. «Не оставляет пятен». Брюки чистые, что не скажешь о гениталиях. От меня воняет клубникой и шампанским. Ладонь покрылась сладкой плёнкой — слегка пощипывает зашитый порез. Было скользко и приятно — давно я не испытывал подобных ощущений. Японская смазка прилипла к пальцам, благодаря слюне салфетке легко отдирать гель от кожи. «Не оставляет послевкусия». Теперь и на языке приторно, а я люблю сладкое. — Не утонул? — заглядываю в ванную комнату к сыну. — Нет, — он сажает на мыльную голову уточку. — Долго сидишь, вылезай. Я пошёл накрывать стол. — Достань моё полотенце из ящика, а то я не дотягиваюсь. Большая пачка салфеток, две бутылки воды и тарелка с ужином. — Протереть пол от капель? — спрашиваю того, кто скрывается во мраке коридора. Он без маски, поэтому и прячется. — Я был бы признателен, — щеколда не проскальзывает в ответную планку, а туго заходит. Похититель смазывает член, но не замок. Картофель фри — хрустящий. Цветная капуста — в панировке и специях. Бургер с сочной котлетой — домашнее блюдо, не покупное. Волосы на предплечьях покрыты лубрикантом от рук похитителя — они алкогольно-сладко пахнут: я имею в виду и свою кожу, и чужую. Ему нравятся во мне отдельные части тела, его касания не походили на извращённые. Он пришёл в 6:35, я запомнил стрелки на наручных часах, а ушёл в 6:48. Чёртова дюжина «самурая» с золотыми зубами и ярко-синими глазами. Его коричневая пижама не выделяется в темноте, а белый котик в воздухе похож на сдвиг мозга — моего мозга. Майкл стоит в дверном проёме, боясь без разрешения зайти в комнату. — Что такое? — я быстро просыпаюсь и отрываю голову от подушки. — Что болит? — Не получается заснуть. Можно с тобой? — Кошмар приснился? — электронные часы на тумбе светят: 02:11. — М-угу… Обманывает. Когда Майклу снится страшный сон, он кричит и плачет, а потом со слезами на глазах бежит в мою комнату. — Иди сюда. Я пытаюсь растить его, как мужчину, хотя понимаю, что в 5 лет мужчиной нельзя стать. Его запрещено называть «Майком» и «Майки». Только Майкл. Сыну не хватает нежности и ласки, мальчику нужен добрый и любящий отец. Майкл ложится на правую сторону кровати и поворачивается ко мне спиной, прижимая к груди плюшевую игрушку. Я подкатываюсь к нему сзади, под голову кладу руку и под одеялом обнимаю. Каждому мальчику нужна мама, но я не могу вернуть Майклу ту, которую он не помнит.