Они оставили ее

​ Утопая в снегу по колено, Поппи возвращалась в общежитие Рейнбоу Хай. Холодные хлопья снега летели ей в глаза, и приходилось все сильнее натягивать капюшон. Пожалуй, в этот момент Роуэн сильнее всего жалела, что не купила зимнюю шапку. А ведь говорила ей мама заранее закупиться необходимой одеждой перед зимой, но Поппи гораздо важнее были ее школьные задания, работа над песнями. Времени совершенно не хватало на походы по магазинам. К тому же, тогда она еще не знала, что зимние каникулы ей придется провести здесь — в радужной школе. ​ Мысли о том, что ее родители уехали в поездку без нее, приносили боль. Поппи помнила, как в середине декабря позвонила им, чтобы уточнить, какие у них с семьей планы на Новый год, и отец смущенным голосом сказал ей, что он и мать уже купили билеты. Он сильно извинялся — думал, что дочь хотела бы провести время со своими подругами, а не со своими родителями. И они, будучи уверенными в своих мыслях, взяли билеты, договорившись со своими друзьями. Летят отдыхать взрослой компанией. Даже не спросили ее. — Мы были уверены, что тебе гораздо интересней с подругами. Ты ведь совсем перестала звонить нам, как наступил ноябрь... Надеюсь, ты не против, что мы с мамой решили поехать с друзьями? Если ты хочешь, можешь присоединиться к нам. ​ Откуда им было знать, что учеба действительно отнимала столько времени, что у нее не было возможности им набрать? Всю предпоследнюю декабрьскую неделю она сдавала долги по своему самому нелюбимому предмету — "Истории моды". Ее направление было "Музыкальная инженерия", но предметы с других кафедр все равно входили в ее программу, и этот бесил ее сильнее всего. Дело даже было не в самом предмете, а в неудачно выбранной для него преподавательнице, которая говорила таким заунывным голосом, что хотелось скорее провалиться в сон. На наушники она реагировала мгновенно, и замечала даже самые маленькие. Считала свой предмет важным, и всегда говорила ученикам: "Надо учить!" Поппи было не очень надо, и она прогуливала ее уроки до ноября, занимаясь своими любимыми предметами: "Акустикой" и "Звуковые программами", которые пусть и отнимали много сил и времени, но хотя бы приносили удовольствие. В ноябре Роуэн неожиданно спохватилась, когда преподавательница хотела писать на нее докладную директрисе Лу Райт. И пришлось срочно делать и сдавать домашние работы. Поппи настолько утонула в учебе, что иногда забывала поесть, пугая этим Санни, а уж о звонках родителям речи и не шло. ​ Но она и не думала, что они решат изменить их семейным традициям — собираться всем вместе и отмечать Новый год. Что решат, что Поппи интересно с друзьями. Конечно, интересно, но ведь Новый Год в ее понимании — это про семью, а не про друзей. Из года в год отец наряжал дом, мать накрывала на стол, а Поппи записывала новогодние песни к празднику. Их всегда было трое, не важно, сколько лет было Поппи. Они всегда отмечали вместе. ​ До этого момента. — Поппи? — задал вопрос отец, все еще ожидавший ответа. — Да-да, я не против. Отмечу с друзьями. — Хорошо. С Наступающим! — С Наступающим! ​ Поппи говорила с радостью в голосе, но когда сбросила звонок, ее натянутая улыбка спала. Тогда она обреченно упала на кровать. В то время она была одна в комнате и могла позволить себе побыть печальной. В ее голове роились мысли, и ни одна из них не была наполнена позитивом. Ей не хотелось плакать, но ей было плохо. Хотелось провалиться сквозь пол куда-нибудь далеко-далеко. ​ Домой, к родителям. ​ Сейчас, когда она вспомнила об этом, возвращаясь зимней тропой с вокзала, до которого проводила Скайлер и Джейд, ей стало еще холодней. Быть может, если бы она сказала родителям тогда о своих настоящих эмоциях: об обиде, что те приняли столь важное решение без нее, и печали, что они будут отмечать не вместе, ей было бы легче. Или если бы все-таки согласилась с ними поехать. Нет, это совсем какая-то глупая затея: множество взрослых людей и она — школьница. В этой поездке она уж точно была бы третьей лишней. ​ Когда наступила последняя неделя декабря, у Поппи оставалась надежда на то, что кто-то из ее подруг останется в школе на Новый Год. Но и здесь она ошиблась. Каждая из подруг радостно сообщила о поездке к семье. "А мы будем делать то-то", "Ой, а мы вот это!","А мне надо купить родителям подарки"— голосили они, пока Поппи изо всех сил старалась сделать свою улыбку достаточно искренней, чтобы ей можно было верить. Она про себя осуждала себя за зависть, но не могла ничего поделать с этим чувством. — А ты, Поппи? — спросила Скайлер ее, — не терпится встретиться с родителями? ​ Скайлер, да, впрочем, не только Скайлер, все они знали, что Поппи часто тоскует по дому. Что холодный снег временами вгоняет ее в такое уныние, что приходится закрывать окна темными шторами, включать обогреватель и яркие желтые лампы, чтобы напомнить ей родной теплый город. Что Поппи часто пишет своим родителям, всегда делится своими песнями с ними. ​ Она любит своих родителей — все знали. — Да, такое счастье, что я поеду к ним на Новый год! ​ И никто не поверил бы, что она счастлива остаться одна в опустевшем общежитии в свой любимый праздник. Никто бы не поверил, что она будет рада не отправиться к родителям. Никто бы не поверил, и все бы остались вместе с Поппи. Все девочки до одной. И ради ее счастья потеряли бы свое. Не отпраздновали так, как хотели бы, из жалости к подруге. ​ Пусть Поппи и завидовала подругам, которые будут отмечать в семейном кругу, но не желала им такого зла. ​ И, входя в общежитие Рейнбоу хай, наконец вдыхая теплый воздух и растирая замерзшие ладони после долгой зимней тропы от вокзала, Роуэн особо сильно ощутила свое одиночество. Некогда людные коридоры, по которым сновали школьники, с высокими потолками были абсолютно пусты. Если бы внезапно по кафелю покатилось перекати-поле, у Поппи сия картина бы не вызвала удивления. Свет был приглушенным — Лу Райт не стала делать его ярким ради экономии электроэнергии в отсутствие школьников. Поппи казалось, что она в огромной жуткой пещере. Ей было некомфортно. ​ Сильнее всего на свете она не любила тишину. Такую, что начинает складываться впечатление, что тебя настигла глухота. Или что мир вокруг вымер, и теперь ты утопаешь в глубоком одиночестве. Даже звук сверла сейчас обрадовал бы Поппи. Значит, что-то происходит вокруг. Значит, она не одна здесь. Но все, что она слышала сейчас — это тихий шелест ее зимней куртки и мерный стук собственных каблуков, от которых шло негромкое эхо. ​ Путь до комнаты казался бесконечно долгим, но наконец она достигла своей обители. Зашла, вздохнула, переоделась в домашнюю одежду и… осознала, что не знает, что ей делать теперь. ​ Ноябрь и декабрь она занималась учебой — делала домашние задания, писала рефераты, занималась своей музыкой. Последнюю неделю помогала своим подругам в сборах домой и выборе подарков их близким. Санни было трудно выбрать подарок Луне. Сестры в последнее время, после того, как Луна ушла в Шедоу Хай, сильно удалились друг от друга. Хотя, может быть, это произошло гораздо раньше, Поппи не знала. Санни часто была расстроена своими взаимоотношениями с сестрой, не зная, как их наладить. Поппи очень желала, но не представляла, как помочь Санни. Не то, чтобы она умела успокаивать или чувствовать людей. ​ На вечеринке, когда Колин бросил Скайлер, Поппи сразу, издалека заметила все ее болезненные эмоции. Видела, как ее лучшая подруга убежала прочь в слезах. И да, Поппи хотела бы ее поддержать, броситься на помощь. Несколько готовых треков стояли в очереди, и у Поппи было в запасе несколько минут. Пару слов поддержки она могла бы успеть сказать. Но в тот момент она просто замерла перед диджейским пультом, не в силах что-либо предпринять. Поппи знала, что не сильна в поддержке. И она не пошла за Скайлер, сделала вид, что не заметила произошедшего. ​ Сразу после расставания Скайлер с Колином, Поппи всячески хвалила наряды Скай. Так она старалась поднять подруге настроение, и у нее получалось. И она же выбрала подарок Луне. Нашла в интернете курсы по киноискусству и предложила Санни приобрести их и подарить сестре. Санни рассыпалась в благодарностях за идею. Поппи надеялась, что таким образом поможет наладить Санни отношения с близняшкой. ​ "Да, последняя неделя была насыщенной, — отвлеклась от своих мыслей Поппи, — а что теперь-то делать?" ​ Она не знала, совсем не знала. В одиночестве было трудно черпать вдохновение для песен. Новогодние фильмы смотреть не хотелось. Да и в целом, тошно было от всего. Со стоном Поппи упала на кровать, уткнувшись в подушку. Поздно подумала, что размажет об нее макияж. А, впрочем, кто ее увидит? Несмотря на драматичность позы, дышать было тяжело. Спустя пару минут Поппи перевернулась лицом к потолку. Глаза ослепила слишком яркая белая краска. Поппи закрыла их. ​ Может быть, будет хорошей идеей уснуть. ​ Она пыталась, но не засыпала — выспалась накануне. Она пыталась думать о чем-то отстраненном, спокойном, но тоже не выходило. И тишина комнаты давила на нее. Наверное, стоит встать и добраться до ноутбука, включить музыку, тогда станет поуютнее. Можно было бы выбрать что-то из плейлиста Скай или Санни, будто бы они и не уезжали вовсе. Но для начала надо встать. Почему-то ей это казалось сложным сейчас. ​ Скай любила спокойную музыку. Что-то вроде лоу-фая. Включала, когда вышивала наряды. Тихо-тихо, но Поппи все равно слышала. И Поппи нравилось. Санни же предпочитала К-поп. Поппи находила К-поп забавным, некоторых песен она не понимала, некоторые ей нравились. Помимо музыки, их комната всегда была наполнена звуками. Мягким смехом Скайлер, ярким смехом Санни. Звуком соприкосновения иглы и челнока швейной машинки, стуком клавиш ноутбука, шелестом ткани, звук пишущего по листу бумаги карандаша. ​ Тихо, теперь так тихо. Они уехали. Родители оставили ее. Подруги оставили ее. ​ Они оставили ее. ​ Излишне драматичные мысли Поппи прервал звук, разрезающий тишину. Акустическая гитара и вокал, тихо доносившиеся из глубины коридора, едва слышное эхо. ​ Секундой позже Поппи подлетела с кровати так быстро, что в ее глазах потемнело, и поспешила в коридор.