Небытие чудесно, так же, как и ты.

Глубокое и безграничное Небытие, в котором таится опасность. Но не для ягнёнка, который ежедневно приходит туда, чтобы встретиться с опасностью лицом к лицу, правда для него уже и не опасностью... Нариндер. Та самая опасность, которая таилась в туманном пространстве, заточенная цепями. — Нари, это я! Эхо, тонкое и громкое. Оно разносилось сквозь тишь этого забытого епископами места, но послышалась возня. — Мхр... Лэмб, это ты? — Я, это я. Овечка с короной на голове и алым плащом подошла к огромному епископу, заточенному в объятиях четырёх цепей. К скованным движениям Нариндер привык, ибо он бог, и конечности его не затекали от постоянного нахождения в одной и той же позе. Существо согнулось и выпрямилось, показывая свою мощь и красоту. Вдруг оно немного уменьшилось, и стало размером с двух таких овечек. — Ты дремал, Нари? Прости если разбудил! — Милый, я не имею потребности в сне. — Ой... Но мало ли, я не хотел тебе мешать! — Я ни чем иным, как размышлениями заниматься не могу, цепи этих эгоистичных епископов Древней веры уже вечность сковывают мою безжизненную плоть. — Мне так тебя жаль... Когда нибудь, я освобожу тебя, и мы будем гулять и собирать цветы, сходим в чащу, мирно посидим под деревом... — Не печалься, я здесь, вместе с тобой. Епископ сел, дабы быть одного роста с ягнёнком, что от грусти, досады и рвущей на части маленькое сердце боли готов был разрыдаться прямо сейчас. — Я не умер, не болен, и тем более не брошу тебя. Если мне и суждено сидеть здесь, в заточении четырёх цепей, но с тобой, я согласен. — Спасибо... Я люблю тебя. — Знал бы ты, насколько сильно люблю тебя я. Никогда раньше такого не чувствовал, но теперь видимо понимаю значение слова "любовь". — Мы растём! У меня за сегодня уже два новых последователя! А ещё я сходил в чащу и зачистил её часть от еретиков! А ещё, ещё! Чёрный кот лишь продолжал слушать рассказы овечки, которая уже лежала у него на коленях. Нариндер мирно поглаживал его белые как снег кудряшки, маленькие рожки, ушки... Он сам по себе был таким маленьким и милым, что его просто хотелось затискать! Но, так сказать, "Тёмный Лорд" Не мог позволить себе такого. Пока что. А ведь ранее, до того как он встретил этот комок доброты, епископ был вынужден лишь разговаривать со своими единственными собеседниками, Аимом и Баалом. Разговаривать особо было не о чем, все темы для разговора исчерпаны. Но когда он встретил ягнёнка... Мир перевернулся, и что то явно изменилось в жизни душевно одинокого и больного Нариндера. Мало того, что у него появился свой культ, так он ещё и почувствовал себя менее одиноким. Чудесным образом, такое маленькое и беззащитное существо растопило сердце епископа от прочного и твёрдого льда, который копился годами, а то и веками. Любовь — интересное и смешанное чувство, которое спасло самую чёрную и грешную душу. — Лэм, мне так нравится слушать о том, какие ты делаешь успехи во благо культа. — Я стараюсь для тебя, и только для тебя. Мне не нужен больше никто, лишь ты. Я хочу тебя поцеловать. Барашек аккуратно сел на колени к Нариндеру. Он приблизился к его лицу, мягко соприкасаясь губами о чужие.