Холодно под рёбрами

- Ну, охуеть теперь! Мун произносит это достаточно громко, совсем позабыв, что родные Бакуш не приемлют грубых слов. Русоволосая надеется, что в доме никого нет. Замирает на мгновение, прислушиваясь. Но никто не бежит к ней, держа при этом в руках грозно скалку. Она поверить не может. Раньше, могла бы. Мысль, которая так и сидела у неё на подкорке. Червяк, который всё это время зудил где-то в грудине, заставляя сомневаться в искренности сказанных слов, будто празднует свою правоту, пожирая изнутри. Ну, это Кристофер Шистад. Он ведь изменился, разве нет? Она же видела. Мун действительно з-н-а-л-а. Выходит, она сама виновата? Да быть такого не может. Проводя рукой по лицу, убирая мешающиеся пряди волос, Мун вновь ощущает на подушечках пальцев этот странный пряный соус. Жизнь, как будто издевается над ней! Опираясь на столешницу, наконец-то, Эва Квиг Мун позволяет себе ощутить весь спектр эмоций. А где-то слева начинает зиять дырка. У неё в крови ни капли алкоголя, но выть хочется так, будто в глотку залили абсент. И какой бы невозмутимой в тот момент она не пыталась казаться, кажется, картина как Крис и Эмма милуются теперь будет преследовать её в страшных снах. Его тёплая улыбка и милые ямочки на щеках были адресованы кому-то. Не только ей. Тот искренний блеск, которым светились его глаза, ярче, чем диско-шар, которого никогда не было на их пятничных вечеринках, сейчас освещает чью-то жизнь. Голос, что меняет, свою тональность, показывая искреннюю заинтересованность в собеседнике, больше не будет обращаться к ней. За последние три месяца Мун так привыкла, что это было всё для неё. Что сейчас, она готова выбежать во двор, топнуть ногой, да так, чтобы тонкий каблук провалился в землю, и закричать: "Это моё!". А действительно ли было её? А память - предательница. Паршивка, подкидывает самые лучшие совместные моменты, будто Мун застряла в долбанном сериале, где фишкой автора являются флешбеки. Вот Шистад, вернувшись из армии, внезапно пишет неловкое сообщение с предложением встретиться. Они паркуются возле её дома, а Эва говорит, что мама будет в командировке еще неделю. После школы она спешит к нему домой, потому что его ночная смена закончилась как раз в тот момент, когда начался её первый урок. Вечером в среду Крис помогает ей с физикой, а Мун, тем временем, готовит впервые ризотто. И сегодня. Самое поганое утро в мире. День, когда Кристофер Шистад не только познакомился с Анной-Марит Мун, но и понравился ей. - Вот ты где, - Крис произносит так, будто действительно искал её. Но всё это время Мун стояла спиной к двери, иначе точно бы скрылась от этих янтарных глаз, что прожигают её насквозь. Будто это она стала катастрофой. Будто это она чуть ли не начала заниматься нежным сексом глазами через стол с Васкесом. - Чего тебе? - бурчит Эва. И как же хорошо, что она всё-таки не заплакала. - Не знаю, - честно отвечает Крис. С Эммой возникла какая-то лёгкость и его любимая неопределенность. Шистад не ощущал того же с Мун, да ему и не нужно было. Но сейчас с ней даже душно стоять рядом. - Ты серьёзно, да? - И как бы Эва не хотела устраивать скандал посреди праздника, по-другому никак. Нет, Эва не эгоистка. Просто спустя столько лет Кристофер, кажется, отправил её в лагерь своих одноразовых девчонок. - Три месяца... - Три месяца, как ты мариновала меня? Крис всегда был вежлив с девушками, даже если от него веяло холодом. Он не Магнуссон, который тогда издевался над Вильде. Шистад мог игнорировать, отвечать холодно, но никогда не был груб. Крис умудрялся отшить девчонок и без этого. И если честно, он, кажется, только сейчас понял, как чертовски справедлива жизнь. - Эва, - тянет он, совсем без издевки в голосе. - Я даже Васкесу писал, просил совета! Я хотел, чтобы ты мне поверила! Ты нравишься мне! Ну, что я мог сделать? Я исправился! А ты так и видела во мне того Пенетратора и никак не могла это отпустить! Кажется, что Крис прокричал это всё на одном дыхании. И если честно, то Эва никогда его таким не видела. Расстроенным - да. Рассерженным - не раз. Опустошённым - никогда. Кристофер Шистад - человек эмоция. Сейчас у него в груди пустота. И кажется, маленький зеленый росток по имени Эмма. А на Эву будто выкатили ведро ледяной воды. Она открывает-закрывает рот, словно выброшенная рыба на берег. Неужели это, и вправду, была исповедь от Кристофера Шистада? И кажется, доказательство, что Мун такая дура. - Ты не хотела знакомить меня со своей мамой, - в его голосе действительно слышно нотки обиды. А у Эвы на лице горечь. - А я ей понравился. И она мне тоже. Если бы Эва Квиг Мун знала, что это будет её последнее счастливое утро в жизни, то она бы никогда не встала с кровати, продолжая целоваться с Кристофером Шистадом, пока её мама стучится в дверь спальни. И ведь уже слишком поздно говорить, что на самом деле, в последние дни Эва задумывалась над тем, чтобы дать им шанс, попробовать быть вместе. Да, разве когда-нибудь Мун будет с собой честной? Они и так были вместе! Кому нужны эти клише? Только себе она в этом не признавалась. Боялась остаться с разбитым сердцем, лежа в холодной ванне, обнимая толстовку с ярко-малиновыми буквами на спине. А что в итоге? - Иногда, Эва, лучше хуёвый финал, чем бесконечная хуйня. Слова слишком уж хлёсткие, но правдивые. И как же Эва благодарна Крису, который тут же покидает дом. И плевать, куда он там стремится: прочь или к Эмме. Они же не были вместе. Она теперь и была одна. Только теперь как-то холодно стало под рёбрами.