Ночные разговоры

Вибрация телефона разбудила Осаму, который умудрился уснуть прямо на их диване, не раздеваясь. Агентство выматывало в последние пару недель нещадно, и у Дазая не хватило даже сил дойти до постели. Чуи в ней все равно не было. Ладно, может быть это не был прямо-таки их диван. Может быть Дазай здесь просто иногда ночевал, порой, без спросу. Просто Чиби был в командировке, и стало быть, не узнает, а Дазаю очень плохо спалось дома, поэтому он заимел привычку вламываться в квартиру бывшего напарника. Чуя, вообще, уже и не сопротивлялся, когда был дома, и даже орал гораздо меньше, чем прежде, а потом наказывал самым приятным для обоих способом — втрахивая Дазая в постель до такого состояния, что тот молил Чую перестать, выстанывая его имя пока широкий член парня ударял о простату каждый. Чертов. Раз. Блять. От таких воспоминаний, Осаму всегда возбуждался за считанные секунды. Телефон так и гудел в руке, и Дазай, недолго думая, ответил. — Чуя? Ты неужели ты снова пьешь свое дешевое вино, раз решил позвонить? — Захлопни пасть, Дазай. Лучше скажи, какого черта ты разлегся на моем диване. Осаму подскочил в сидячее положение. Камеры? Прослушка? Исполнитель вернулся раньше, и теперь так прикалывался? — Судя по твоему молчанию, я прав. Так ведь, О-са-му? — надменно, и как-то очень властно, произнес Накахара в трубку. Дазай сглотнул. Что-то в голосе напарника было слегка… иным. — Допустим. Ты же ничего не можешь с этим сделать, Чууууя. Свалил в командировку и бросил меня совсем одного. Как жестоко. Низкий смешок, за которым последовал вопрос: — Ты правда думаешь, что я ничего не могу сделать? Конечно, можешь, подумал Осаму, но отвечать так не хотелось. Это была их игра, и каждая фраза, реплика движение, имели свое место. Детектив обожал, когда Чуя проявлял свою власть над ним, даже если Дазай и не мог этого показать. — Сейчас ты включишь камеру, Осаму, и разденешься для меня. А затем ты пойдешь в спальню, достанешь смазку, и дашь мне посмотреть, как ты трахаешь себя на твоей любимой игрушке. Не так ли, Дазай? Он скучал. Так безумно скучал, ведь он не видел Чую уже целые две недели, и ночевал у него дома почти каждый день. Знать рыжему, об этом, конечно, было необязательно, но… — Отвечай, когда я к тебе обращаюсь, Осаму. Вздрогнув от того, как его имя звучало на прекрасных губах Накахары, Дазай молча включил камеру. Черт. Чуя всегда такой охуительно красивый, в любом формате, даже цифровом. Дазай был не в курсе, где именно Накахара географически, но… физически, Накахара точно лежал в постели. В полумраке. После душа. Без рубашки. Блять. Дазай все еще сидел на диване Чуи, с таким же приглушенным верхним светом. На нем нет его пальто, но остальные детали гардероба все еще на нем. — Чуя хочет посмотреть на меня? Накахара улыбнулся, но вовсе не ехидно или злорадно, а по-доброму, от чего бросило в дрожь — больше, чем от властного голоса Исполнителя, его томного взгляда и умения отдавать приказы, точно зная, как заставить Осаму подчиниться, Дазая невероятно вело от нежности. — Очень хочу, детка. Дазай выдохнул, моргнув. Внезапно он понял, что скучал так сильно, что готов был заплакать. Ему нужно было то, зачем Чуя позвонил, почти также сильно как и Накахаре. Может даже сильнее. — Чуя… я… — Иди в спальню, Саму. Пару мгновений, и он уже там, гораздо быстрее, чем, хотелось бы, но он не мог бы себя остановить, даже если бы хотел. — Поставь телефон и сними одежду. Повинуясь, Дазай стягивает с себя чертовы тряпки, оставляя на себе лишь слой марли. Чуя никогда не просил его снимать бинты, прекрасно понимая, что это будет означать, но иногда Осаму все же оставался абсолютно голым перед бывшим напарником. Но не сегодня. Сегодня, Чуя был слишком далеко для подобного рода откровений. Не дожидаясь приказа, поставив телефон на тумбочку рядом с широкой кроватью Чуи, Дазай тянется к ящику, где он знает, что лежат смазка и его любимые игрушки. Он не жил с Чуей, но он знал что эта коробка «драгоценностей» только его. Накахара уже давно не приводил никого другого домой. Может, когда-нибудь, они поговорят об этом, или о том, что Чуя точно знал, где именно Дазай будет ночевать сегодня, и когда именно позвонить ему. Но не сегодня. Не сейчас. Сейчас, Дазаю очень нужно почувствовать Чую ближе к себе. Хоть как-то. — Покажи мне, как будешь растягивать себя, Осаму. Два пальца. Я знаю, что ты готовился. Открывая тюбик смазки, Дазай нетерпеливо выливает прозрачную жидкость на пальцы, и ложится на спину, уставившись в потолок. Он не любил камеры, и от того, в каком ракурсе Чуя мог его сейчас лицезреть, бросало в краску, но остановиться все равно не мог. Пару мгновений, и его фаланги уже внутри, заставляя парня выгнуть спину, громко застонав. — Чууяя. ааагххх… — Я здесь, детка, продолжай. Проникая в себя пальцами, глубже, Дазай ускоряет ритм, краем глаза поглядывая на экран телефона. Слишком далеко, и ему не видны реакции Чуи, и он уже готов заскулить, когда Накахара произносит: — Хороший мальчик, молодец… добавь еще палец. Я же вижу, что ты хочешь. От подобных фраз, Дазая всегда бросало в дрожь, а его и так уже подтекающий стояк дернулся от похвалы. Три пальца внутри, ноги расставлены, вторая рука обхватывает член, и Осаму стонет от ощущений, усиленных тем, что Накахара наблюдает за ним, направляет его… — Готов к чему-то побольше, Осаму? Голос, такой теплый, нежный в нужных моментах, местами грубоватый тон, заставляет хотеть, выгибаться под собственную руку, изнывая. Резкие вздохи вперемешку со стонами выбиваются из груди парня, пока тот вбивается с себя пальцами, почти плача от того, что не может достать до простаты под таким углом. Его тело дрожит, он хочет, хочет, чего-то… — Чуя, Чуяяяя… — Возьми вибратор, Дазай, тот самый, который ты так любишь. Я хочу, чтобы ты сел на него, пока я смотрю. Я хочу видеть, как ты принимаешь его в себя, как выстанываешь мое имя, как последняя шлюха. От грубости вперемешку с теплотой в голосе Накахары, Дазаю казалось что он мог бы кончить прямо так, и без вибратора в анусе. Теплые, уже растянутые мышцы сжимались вокруг его пальцев пока парень продолжал вбивать их в себя как только мог…. -ААААХ, Чуя, я так хочу. я хочу тебя…. Чуя так далеко, я. Стон с той стороны телефона дал Дазаю понять, немного успокаивая расшалившиеся нервы, что он не единственный, кто ублажает себя в данный момент. — Что… — дрожащим голосом проскулил Осаму — что делает Чуя? Пара секунд молчания заставили Осаму подумать, что может, он спросил что-то лишнее, но Чуя лишь усмехнулся. — Вставь в себя член, красавчик. Я же знаю, что тебе хочется. Ты так хорошо стонешь для меня, я прямо чувствую твои мокрые стенки вокруг моего члена. Я хочу чтобы ты кончил, Осаму. Вытащи пальцы. Заскулив от потери, но не смея ослушаться, Дазай вытащил мокрые пальцы, громко вздохнув. Его рука уже нашла самый большой вибратор из тех, что он имел — ну или, которым Чуя имел его, второпях поливая его смазкой. — Выпрямись, Осаму. Посмотри на меня. Дазай привстал на кровати, на четвереньки, уже полностью забыв о чувстве стыда, и, поставил резиновый фаллос под себя, придерживая его рукой. Не двигаясь, он ожидал команды от парня в видеозвонке. — Медленно, Осаму. Что ж, если Чуя хотел увидеть, как его рот складывается в немое о, бедра дрожат, а член течет от отсутствия стимуляции, он мог ему это позволить. Только Чуе. Прицелившись, Осаму начал опускать бедра, прикрыв глаза, ощущая всеми нервами как головка вибратора начала расширять его анус, проталкиваясь внутрь. Блять. Это ощущение ему никогда не надоест. Лучше чем чувствовать, как широкий член входит в тебя, медленно, томительно, пока низ живота потягивает, а из глаз начинают течь слезы, было только ощущения того, как это делает Чуя. Хотелось двигать бедрами, стонать, опуститься быстрее, но Дазай знал, что должен выдержать. Чуя приказал ему. Чуя хотел посмотреть на то, как он скучает по нему, прыгая на резиновом члене в его постели. — Осаму… тебе так идет наслаждение… я обожаю видеть тебя именно таким. Скажи что чувствуешь. Опиши. Дазай попытался связать пару слов, пытаясь выбить из себя устную речь; но именно этот вибратор был их любимым не просто так — говорить с ним в заднице было почти невозможно. Как и думать. Дазай осел на пол вибратора, пытаясь вздохнуть. Растяжка помогала, но кажется, он немного поторопился. Боли не было, но тянуло невероятно. Он наконец почти сумел принять весь член в себя, упираясь рукой в постель, когда он услышал следующую команду. — До конца, Дазай. Не плачь, детка, все я порядке. Я рядом. Ну же, подвигай для меня бедрами. Ты такой красивый, блять, Дазай…. По напряженному голосу Чуи Дазаю было понятно, что тот точно вбивается членом в свой кулак, наблюдая за тем как Дазай насаживается на член. От этих мыслей ему стало слишком хорошо. Резко двинув бедрами вниз, парень осел до конца… Дазай вскрикнул, все еще пытаясь привыкнуть к объемам фаллоса. Ноги начали затекать, но он знал, что с резиновой головкой упирающейся в его простату, и давящей так, будто Чуя сам был здесь, он кончит очень быстро. — Чуя… ты… ты так глубоко, я…. — Двигайся, Осаму. Резко, будто он ожидал именно этого, Дазай, привстав, начал равномерные, но далеко не плавные, движение вверх вниз, не сдерживая ни стоны, ни крики. Кончить хотелось безумно. То, как Чуя смотрел на него через пиксели телефона, заводило безумно, а его голос сводил с ума, заставляя таз двигаться еще быстрее, каждый раз вбивая член в самого себя как будто еще глубже, еще сильнее, лишь бы кончить, лишь бы достичь этого гребаного пика…. Вверх вниз, движения все сильнее, он словно истязал себя, его стенки сжимались так крепко вокруг резинового члена, плавно скользя по нему из-за обилия смазки… Дазай кричал уже в голос, что-то несуразное, безумное, вперемешку с именем Чуи, совершенно забыв про собственный член, который истекал прямо на постель белыми каплями предэкулята. — БЫСТРЕЕ, ОСАМУ. — ЧУЯЯЯ ЧУЯ АААА АХА ЧУЯ ЧУУУУЯ Я АХХ ЛЮБЛЮ Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ЛЮБЛЮ ЧУЯ АААХХ Где-то на задворках сознания, Дазай услышал сам себя, обильно кончая на постель перед ним. без сил, он наклонился вперед чтобы перевести дыхание, приложив лоб к постели, вытягиваясь как кот, прямо с вибратором в анусе. Его оргазм выбил его из колеи, в ушах стучало, а Чуя говорил в ответ что-то очень нежное, но Дазай не слышал… он только чувствовал. Чуя был рядом. Чуя всегда был рядом, даже если был далеко.