Келпи

В ту ноябрьскую ночь к нам снаружи рвалась метель вьюга била в слюдяные наши окна, грозя разбить их завернувшись в теплую козью шаль бабка пряла свою кудель я лежала на печке, в клубок мотая седые нити бабка пела, ведя заунывно, отгоняя нечистых духов меж сухих ее тонких пальцев танцевало веретено мне же было не к месту петь, уродилась тугой на ухо а уж шерсть я спрядала хуже, чем пару свирельных нот бабка вдруг придремнула у прялки, песню прервав на миг и внезапно отзвуком конского ржания вьюжный порвался вой "то волшебные кони, чудные", шепнул со скамьи старик, "им то верить нельзя, уведут, заберут с собой обернутся они то лошадью, или же могут людью, только вот вместо ног останется два копыта ты не зыркай с печки, их любимое бают блюдо человечьи мозги и печень, может, сердце для аппетиту..." не бывает волшебных коней, это скажет и малолетний брауни, нэнов, дикой охоты, и сидов холмяных тоже мне понятно одно, что все это сказки, и сплетни где-то там на морозе безудержно горько рыдает лошадь завернувшись в отцовский тулуп, я в метель проверять сбежала дед мой тоже со мной, бурча, и моей удивляясь блажи не умея встать, кобыла серая, как рассвет, у ворот лежала с ней живой жеребенок, черный словно печная сажа мы рассыпали им песка, помогая встать, завели их обоих в хлев он тряся хвостом цедил молоко, мамка съела овса бадью я с избы притащила ей черный посоленный щедро хлеб в деревне ты кормишь коня, а потом он кормит твою семью так и стало, мамка справно таскала два лета и плуг и нас я плела ей косицы, от сглаза вплетая цветные ленты мои кони дивили соседей, цветом чудесным глаз голубые, как будто речные воды под лунным светом я гордилась своим малышом, выбирала репьи из гривы его мать мне фыркала в шею, смешно щекоча затылок украдут боялась – ни в одном дворе нет таких красивых я купала их на рассвете, не жалея на это мыла мои кони меня любили, и если с кобылой нам повезло то вот младшенький бес никому не давался больше на второй его год я ему начала надевать седло он брыкался, и бил копытами воздух в полях у рощи как привык к седлу, то уже начала залезать сама, сколько падала в дикий цвет, и валялась в зеленом хмеле но однажды мы вместе влетели в рассветный седой туман он скакал, что казалось, копытами не задевает землю он всегда был быстрее, чем все деревенские лошади мы тягались в ночном, и он всех обходил играючи, без труда, кто-то начал шептать мысль недобрую, нехорошую, будто кони мои колдовские, и родина их вода что им надо вязать жернова на шею, вести сквозь дебри и в стремнину речную втолкнуть с берегов высоких коли освободится конь – так то келпи, опасный фейри если нет, то никто не вернет мне моих синеоких сплетни вспыхнули словно пожар, и конюшню чуть не спалили я едва затоптала солому, хорошо та была подмокшей мой отец повелел - деревенским на откуп отдать кобылу мол, она постарше, а конь нам послужит в хозяйстве дольше меня заперли в погребе, сверху прижав сундуком и лавкою я кричала до сипа, рыдала до изнеможения моя лошадь кричала тоже, я слышала, как она плакала и кричал ее сын, неразлучный с ней от рождения отпустили спустя два часа, не догнать, не вмешаться в неисправимое я ползла наверх, сей же ночью решив сиротами мчаться в степи но у ворот стояла толпа людей с серпами, лопатами, вилами и кричали отдать им, предать реке и второго келпи ринувшись в конюшню, я уронила вязанки сушеной мяты мои кони стояли вдвоем, ожидая нетерпеливо моя серая лошадь глядела речными глазами нежно и виновато я неверяще запустила пальцы в текучие пряди гривы гул у ворот нарастает, но как-будто бы вдалеке что мне делать, когда словно старый хлеб мир на части крошится? я взлетаю верхом на коня, мы поскачем втроем к реке мы втроем быстрее чем все деревенские лошади