Утешительный приз

      — Чёртов гомик! — злобно сверкнув глазами, прокричал Мейсон в спину своего одноклассника. — Чтоб тебя черти драли!       Алекс повернулся и удивлённо посмотрел на него сверху вниз.       — Ты что-то сказал? Мне отсюда не слышно.       — Сука, вытащи меня, скоро дождь пойдёт!       — Не моя вина, что ты не заметил яму размером с целый материк, — хмыкнул Тейт. — Теперь осваивай жизнь дождевого червя. Эй, парни! — прокричал он уже своим друзьям, которые происходящей драмой не заинтересовались и уверенно двигались в сторону школы. — У нас тут один пропущенный! Есть желающие помочь?       — Там Кларк? — уточнил Нильсон, поворачиваясь на зов. — Если Кларк, то пусть там и сидит.       — А вдруг он пустит корни и размножится? — с сомнением протянул Дилан. — Тогда мы точно съедем с катушек от его мелких копий.       — Я, к слову, не оглох, а просто упал! — прокричал Мейсон. — О’Коннел, я узнал твой голос, скотина!       — Ладно, парни, — Алекс растеряно провёл рукой по волосам. — Он всего один раз обозвал меня гомиком за последние пятнадцать минут. Думаю, это можно засчитать за примерное поведение. И в награду помочь ему вернуться в мир живых.       — А он не укусит, если ему руку протянуть? — опасливо поинтересовался Нил. — Я не хочу уколы в живот, да и скоро вечеринка у Минди, а там без алкоголя делать нечего.       — Стэнли, — раздражённо шикнул Мейсон, — я тоже не горю желанием пробовать на вкус твою плоть. Я не большой фанат холестерина.       — Вот видите, — улыбнулся Алекс, — он — просто образец вежливости сегодня.       — Ладно, — хором сдались Нил и Дилан.       — Давайте вытащим этого фрика, а то потом проблем с ним не оберёшься, — добавил уже только Нильсон.       Все трое собрались у края ямы, внутри которой и находилась несчастная жертва, и начали соображать, как его теперь оттуда вытаскивать.       Там было не очень глубоко, но Кларк ростом не вышел и руками дотянуться до них не мог, даже на носочках или в прыжке. Ладно, прыгать он и не стал, потому что посчитал это действие бесполезным и малоэффективным.       Решено было импровизировать. Алекс лёг на живот и свесился с края почти по пояс, а два товарища по возможности крепко держали его за ноги.       Он протянул руки Мейсону и начал отдавать команды:       — Ну же, ногами обопрись о стену. Чёрт, Кларк, я не думал, что ты такой тяжёлый. Ещё чуть-чуть и-и-и-и-и…       Что произошло после последнего «и» так никто и не понял.       Один сильный рывок — и вот, Александр уже летит вниз, а два его друга провожают это всё громкими криками.       Они сплетаются в один комок и валятся на дно ямы, а очки, с большим трудом вернувшиеся на голову ещё после первого падения, снова летят куда-то в сторону.       Сквозь шум в ушах, Мейсон слышит… свист и аплодисменты?       Мир не без труда приобретает очертания. Точнее сказать, одно размытое пятно становится несколькими размытыми пятнами, но всё же к нему возвращается ориентация в пространстве. Уже неплохо, если не акцентировать внимание на том, что в этом самом пространстве сейчас происходит.       А что, собственно, происходит?       Он лежит на мягкой земле, с неба начинает накрапывать мелкий дождик, а тело, опознанное как «Алекс», лежит прямо на нём и как-то странно дышит. Вроде грудная клетка движется, а звуков никаких не возникает. Или у него уши заложило?       И какого хера эти два идиота наверху так радуются? Их же друг свалился…       Мейсон автоматически открывает рот, не сразу сообразив, что всё то время, пока он приходил в себя и размышлял о прекрасном, губы Александра были практически впечатаны в его собственные.       Горячий язык скользит между зубами и по-хозяйски обводит дёсны. Кларк даже разозлиться не успевает, прежде чем с ужасом осознаёт, что и его язык без дела не остался, а уже с энтузиазмом отвечает на поцелуй.       Что. Он. Творит?       Этот вопрос Мейсон задавал самому себе, но ответ ему совершенно не понравился.       Он прямо сейчас, на глазах у изумленной публики, лежит на дне ямы, в спортивной форме и самозабвенно целуется с Александром, чтоб ему гореть в аду, Тейтом. Ещё и глупые глаза не хотят обратно закрываться и зачем-то фокусируются на подрагивании чужих ресниц.       Вот дерьмо!       Тело движется само по себе. Никакой мозг не даёт ему сигналов. Его участия в этом нет. Он точно никогда бы не запустил руку в волосы Алекса и не стал бы мысленно давать оценку их мягкости. Восемь из десяти, если что.       — Тейт? Мы всё понимаем, но… — давясь то ли от смеха, то ли от умиления, прокричал кто-то из одноклассников, — ливень начинается. Я, конечно, не против, чтобы вы продолжали, пока я схожу за телефоном, но, может, пора вылезать оттуда?       Мейсон резко пришёл в себя и со всей силы толкнул Алекса в грудь.       — Ты совсем ебанулся! — он не спрашивал, а уверенно констатировал свершившееся событие. — Какого хрена?!       — Голубки, давайте вы потом подерётесь? — предложил Нильсон. — Ну, или чем вы там потом захотите заняться. На всякий случай: Ал, ты был хорошим другом, — он даже положил одну руку на сердце, — отзывчивым, добрым, а самое главное — смелым. Уверен, что ты прямо сейчас прилично наглотался яда, так что, знай: мы все тебя очень любим… Помним. Скорбим.       Алекс улыбнулся, беззаботно пожал плечами и поднялся на ноги, даже не пытаясь стряхнуть прилипшую к форме грязь. Его роста хватило для того, чтобы дотянуться до рук помощи, и совместными усилиями Дилан с Нилом смогли поднять его на поверхность.       Все трое перевели взгляд вниз.       Мейсон сидел, обхватив себя руками за колени, и смотрел куда-то внутрь своей головы, где, возможно, уже во всех красках зрел план массового убийства. Дождь усилился, и уже целые ручейки текли по его волосам, заползая за шиворот и забивая уши с носом, но он, казалось, их и не замечал вовсе.       — Может, врача позвать? — взволнованно сказал Дилан. — Он меня пугает. Даже больше, чем обычно. Эй, Мейсон! Вставай давай, ещё раз попробуем! Ты простудишься и заболеешь!       — И твоя мама вызовет врача, — вмешался Алекс. — Ты же не хочешь этого допустить? Мы-то помним, какие концерты ты исполнял на медосмотрах.       Мейсон не хотел допустить поцелуя с парнем на глазах у самых болтливых людей в городе. А ещё он не хотел, чтобы его первый и, он очень надеется, что единственный, физический контакт с другим человеком произошел на дне дурацкой ямы, когда они оба были по уши в грязи. И уж тем более он не хотел, чтобы его собственное тело, которому он доверял и в котором прожил почти восемнадцать лет так позорно среагировало на близость с Александром.       Вслух, разумеется, он не сказал ничего из этого, разве что подкинул парням идею залить яму бетоном, оставив его внутри. Затем он нехотя поднялся на ноги и настоял на том, чтобы в этот раз его вытаскивал Нильсон, а два оставшихся были подстраховкой.       Стэнли не то чтобы был в восторге от открывающихся перспектив и хотел уже высказать свои возражения, но тут прогремел гром, сверкнула молния, а Мейсон посмотрел на него таким мрачным взглядом, что все аргументы против как-то сами собой растворились в воздухе.

***

      Мейсон сложил руки под голову и спокойно спал, не реагируя ни на какие внешние раздражители. Литература. Что может быть скучнее? К тому же, летом он за неимением других занятий прочитал все тексты из школьной программы, вынес свои не самые лестные приговоры, а обсуждать это по второму кругу в компании не самых приятных ему людей у него не было совершенно никакого желания.       С того дня прошло чуть больше недели.       Нет, не так.       С ТОГО дня прошло чуть больше недели.       За это время он успел почти подраться с Заком, который обвинял в случившемся почему-то его, а не Алекса и явно собирался предъявить претензии за пересечение границ его территории.       Драку, к несчастью, на корню пресёк сам Тейт, объявив во всеуслышание, что с Заком у них давно всё в прошлом, а то, что случилось в яме, было просто несчастным случаем.       Мейсон был с ним не согласен.       В день катастрофы, когда он вернулся домой, принял душ и смог мыслить более-менее здраво, то против воли пустился в размышления о злополучном событии и пришёл к двум неутешительным выводам.       Первый: Это было подстроено. Ну не могли ноги Алекса просто так выскользнуть из лап довольно крепких товарищей. То, что падение было обговорено заранее, доказывало ещё и то, что приземление Александра прошло весьма удачно и без травм. Кроме моральных и даже не у него.       Второй дался очень тяжело и Мейсон почти всю ночь ругался с самим собой в попытке его опровергнуть. Звучал он примерно так: Тейт ему нравится. И судя по всему, довольно давно.       Что теперь с этим делать он понятия не имел.       До событий недельной давности этот факт можно было вполне легко игнорировать, так же как и самого Алекса, но сейчас всё как-то слишком усугубилось.       Да и одноклассники, которые последнее время уделяют повышенное внимание его персоне, оптимизма не добавляют.       Вот хули они всё время ржут? Олени. Ещё и подмигивают как-то двусмысленно при встрече.       Когда напряжение в голове стало слишком плотным, он резко распахнул глаза, нащупал очки и вскочил с места, скидывая в рюкзак вещи, которые зачем-то вытащил в самом начале урока.       — Мистер Кларк?! — требовательно, вопрошающим тоном вскрикнул учитель. — До конца урока ещё пятнадцать минут, сядьте на место!       — Там лес горит, надо бы помочь, — ляпнул Мейсон, а весь класс повернул головы к окну, но быстро сообразив, что это обман, снова повернулся к Кларку. — И ещё я, кажется, нуждаюсь в срочном промывании желудка, съел что-то не то во время ланча. Да и зуб давно пора вырвать, он травмирует слизистую оболочку. В общем, сами выберете, что больше понравилось, а я ушёл.       Заканчивал тираду он уже действительно возле двери, а поставив точку, скрылся за ней, не дожидаясь реакции мистера Уайта.       — Восемь-семь, стой! — уже у самого выхода его окрикнул голос Алекса.       Видеть Тейта ему не хотелось, как и разговаривать с ним наедине, поэтому он даже не подумал послушаться и сорвался с места, пролетая мимо гардероба.       О том, что разгуливать под дождём без верхней одежды — не самая лучшая идея, он так же подумать забыл, поэтому уже через несколько минут промок до костей и бежал больше затем, чтобы не замёрзнуть.       Как долго Александр мог продолжать своё преследование он не знал, но на всякий случай не оглядывался и не вслушивался в шаги за спиной.       Как выяснилось чуть позже, зря.       Чья-то рука резко схватила его за локоть, когда издалека показались очертания родного дома, к которому он неожиданно проникся весьма тёплыми чувствами и очень захотел туда попасть.       — Отвали, — коротко бросил Мейсон, когда понял, что разговора избежать не получится.       — Ты участвуешь в ежегодной гонке, — выпалил Алекс, пытаясь отдышаться.       — Ты забыл добавить вопросительную интонацию, — отметил Мейсон, приказывая глазам смотреть куда-нибудь помимо губ Тейта. — И нет, не участвую.       — Твоё имя есть в списке.       — Ты меня с кем-то путаешь. Может быть, там написано: Скотт Кларк? Это мой брат, знаешь…       — И он окончил школу четыре года назад. Ещё это могла бы быть Хлои Кларк, но она так же успела уехать в колледж. Полагаю, это были все возможные варианты? Лукас и Барбара точно не могли там оказаться, потому что учились даже не в нашей школе.       — Это какое-то недоразумение, — отрезал Мейсон. — И откуда ты вообще знаешь, где учились мои родители?       — Прекрати переводить тему. Сегодня тренировка. От нашего класса участвуют пять человек. Это командное соревнование, так что не вздумай нас подвести.       — Как вы вообще пришли к выводу, что я могу участвовать? Это же… ну, всё равно, что заставить Нильсона сдавать тест на айкью. Затея обречена на провал с самого начала, а результат расстроит всю комиссию.       Как-то резко Алекс приблизился к нему почти вплотную и наклонился к самому носу:       — В шесть, — вкрадчиво сказал он, не признающим возражений голосом, — на стадионе. Если попробуешь выкинуть что-нибудь странное, мы найдём тебя и приведём силой.       — Это же нарушение гражданских прав! — возмутился Мейсон. — Я требую пересмотра голосования. Возьмите Уильяма в свою грёбаную команду!       — У него астма, — возразил Алекс. — А ты хоть и притворяешься недееспособным, но довольно быстро бегаешь. Смотри, я едва смог тебя догнать.       — А ты кури побольше и тоже присоединишься к нему на скамейке запасных.       С большим запозданием он понял, что последняя фраза прозвучала не столько как насмешка, сколько как… беспокойство? Да твою ж мать!       От самого Алекса это похоже тоже не укрылось, потому что он самодовольно усмехнулся и неожиданно погладил одноклассника по щеке.       — Что такое? Мне показалось, или ты покраснел? — почти сочувственно произнёс он, когда Мейсон оттолкнул его руку.       — Я простыл, — буркнул Кларк. — Видишь, уже температура поднимается. Какое мне к чёртовой матери соревнование?       — Ежегодное, — невозмутимо ответил Алекс, однако начал подталкивать его в сторону дома, — там будет четыре этапа: эстафета, бег с препятствиями, спринт и длинная дистанция. Всего заявлено десять команд: три из нашей школы и семь из Анкориджа.       — Поразительно, — притворно воодушевился Мейсон. — И так пофиг, ты бы знал.       — Если мы выиграем, — Алекс резко остановился возле калитки его дома, — то я позову тебя на свидание.       — Чего? Ты совсем спятил?       — Эй, не радуйся раньше времени, — осадил Тейт. — Я же сказал: если выиграем. Я вижу, что ты мысленно уже соображаешь, куда бы мы могли пойти. Так вот: все твои варианты мимо, потому что я не люблю гулять по лесу, а открытые водоёмы в это время года — не самые приятные места. Всё, дуй домой, пока на самом деле не простыл. Увидимся вечером.       С этими словами Тейт беззаботно помахал рукой, развернулся и пошёл обратно вверх по улице, и Мейсон мог поклясться, что при этом он ещё и насвистывал какую-то незамысловатую мелодию.

***

      — Это был Алекс Тейт? — без стука и объявления войны к нему в комнату ворвалась Хлои. — Почему он провожает тебя до дома?       — Меня больше волнует вопрос: почему ты здесь? — мрачно ответил Мейсон. — Я между прочим собирался переодеться, — в доказательство своих слов он скинул школьный пиджак и потянулся руками к пуговицам на рубашке.       Сестру, однако, это совсем не смутило, потому что она резко пересекла комнату и плюхнулась на кровать, окидывая брата хитрым и каким-то загадочным взглядом.       — Я соскучилась и решила пропустить несколько лекций, — заявила Хлои. — И как вовремя приехала. Что это было?       — А на что это было похоже? — парировал Мейсон, которому пришлось сдаться и скрыться за дверцей шкафа. — Разве одноклассники редко возвращаются вместе домой?       — Братик, — хищно улыбнулась Хлои, — в пятом классе ты засунул паука в шкафчик парня, который как-то двусмысленно над тобой пошутил. Эта гадина выпрыгнула на него и укусила, отчего бедняга едва не ослеп. Сомневаюсь, что после этого кто-то из школы готов добровольно проводить с тобой время.       — Всё не так было, — возмутился Мейсон и даже выглянул из шкафа, чтобы окинуть сестру яростным взглядом. — Паук уже был там. Я просто проходил мимо, когда это случилось, и не смог сдержать смех. Не моя вина, что все почему-то решили, будто это я его туда подбросил.       — Ага. И почему-то, кроме Алекса, тебе так никто и не поверил. Он всегда был к тебе довольно… снисходителен.       — Думаешь? — сам того не ожидая, спросил Мейсон, а потом тут же нахмурился и добавил: — Мы только в прошлом году подрались четыре раза.       — И чья же в этом вина? — усмехнулась Хлои. — Так он тебе нравится?       — Что? Нет, конечно.       — А чего ты тогда так покраснел?       — Ой, да идите вы все! Болею я! Ясно?!       — Никогда бы не подумала, что ты вырастешь геем… — протянула девушка. — Хотя, если быть совсем откровенной, я с трудом представляю тебя рядом с живым человеком, так что…       — Я не гей, — немного резче чем планировалось, ответил Мейсон, — меня совершенно точно не интересуют парни.       — Кроме одного, — поправила Хлои. — Это даже немного романтично. Возможно, мне жаль Алекса, потому что с его стороны это всё выглядит взаимно, но полагаю, тебе пойдут на пользу нормальные отношения. Придётся принести в жертву беднягу Тейта.       — Что ты несёшь? — устало вздохнул Мейсон, усаживаясь за письменный стол. — Ты не могла бы пойти доставать кого-то другого? И с чего ты решила, будто это взаимно?       В ответ Хлои рассмеялась и неопределённо пожала плечами, а Мейсон ещё больше расстроился и уткнулся носом в учебник по математике.

***

      Мейсон угрюмо сидел на трибуне, почти не вслушиваясь в разговоры своих коллег по команде, которые зачем-то решили обсудить прошедшую тренировку.       Сам же он с трудом держал спину ровно и присматривался к газону на школьном стадионе, думая то ли о том, чтобы прямо сейчас лечь туда лицом вниз, то ли о том, чтобы перед этим вырыть себе небольшую ямку.       В первый день решено было испытать свои силы в эстафете. Четыре круга по двести двадцать ярдов выглядели не такими уж и сложными, если пробежать требовалось всего один. Ничего подобного! Это грёбаный ад. Он два раза уронил дурацкую палку, а когда добежал до финиша с трудом удержался от того, чтобы не врезать ей по спине принимающего.       Сам Алекс, к слову, заявил, что он будет представлять команду в спринте, поэтому в эстафете не участвует и большую часть времени просто наматывал круги по стадиону со свистком во рту, который уже после третьего применения захотелось затолкать ему так глубоко, чтобы он больше никогда не увидел солнечного света.       По странному стечению обстоятельств четверо из пяти участников команды были свидетелями недавнего инцидента, а пятым оказался Зак Робинсон — лицо, которое было заинтересовано в том событии даже больше, чем его непосредственные участники.       И, конечно же, все вели себя как взрослые и адекватные люди: никто ни в кого не бросал никакие двусмысленные взгляды и не хмурил демонстративно брови каждый раз, когда он и Алекс оказывались друг к другу ближе, чем тому бы хотелось. Ага. Вот так всё и было. В какой-то другой альтернативной реальности.       В этой же вселенной Мейсон заметил, что не перекинулся с Тейтом и парой слов без молчаливого и не очень присутствия Зака, а в какой-то момент поймал себя на том, что несколько раз специально подошёл к Алексу и, о Боже, заговорил о чём-то постороннем, просто чтобы посмотреть на позеленевшее лицо Робинсона.       — Эй, Кларк, ты там живой? — крикнул Дилан, взмахом руки призывая спуститься к собравшимся. — Идём, пора сваливать отсюда.       С этим сложно было спорить. Когда они начали тренировку, уже смеркалось, а сейчас основным источником освещения остались фонари и яркий свет энтузиазма в глазах будущих победителей гонки. Кто вообще назвал это гонкой? Это крысиные бега на выживание. Причём с последним там явно определенные трудности.       — Восемь-семь! — прикрикнул Алекс и тогда до него дошло, что он не предпринял ни малейшей попытки подняться с места, а зовут его уже не в первый и даже не во второй раз. — Ты там примёрз?       — Может он опять хочет, чтобы ты его вытащил? — хохотнул Нильсон и пихнул друга локтем в бок. — Зато теперь нам не придётся держать тебя за ноги. И я даже успею заснять всё на видео.       — Стэнли, — Мейсон поднялся, угрожающе сверкнув глазами, — напомни мне, пожалуйста, не ты ли в третьем классе отправил трогательную любовную записку моей сестре? Думаешь, за столько лет я не узнал твой корявый почерк? Я, кажется, очень сильно захотел процитировать её на следующем уроке внеклассного чтения. Конечно, если меня не вырвет после фразы: «О, Хлои, твои губы похожи на бутоны красных роз, а глаза светят ярче самого солнца». О, а вот это моё любимое…       — Я тебя понял, — поспешил оборвать Нил. — Пойдём уже отсюда. Холодно же.       — Твоё время хуже всех, — объявил Зак, когда он сполз с трибуны. — Ты должен лучше стараться, Кларк.       — Какая неожиданность, — Мейсон демонстративно всплеснул руками, — я бегаю чуть медленнее чем участники… футбольной команды? Вы серьёзно ждали от меня чего-то большего?       — Я так точно, — кивнул Дилан. — Ты порой с такой скоростью из школы сбегаешь, что я поражен, как там асфальт ещё не загорелся.       — Тебя подвезти? — неожиданно спросил Алекс, когда они вышли со стадиона и начали прощаться между собой, обговорив планы на завтрашний день.       Мейсон не сразу сообразил, что вопрос был адресован именно ему, потому что во время завершения разговора сосредоточенно вспоминал, есть ли дома мазь от растяжений.       Ему идти пятнадцать минут. Ну хорошо, после двухчасовой тренировки, возможно, это немного растянется, однако через час он точно будет дома. Три — максимум. О’Коннел вообще живёт на другом конце города и личного транспорта не имеет. Вот кому на самом деле нужна помощь.       Однако, вслух он не сказал ничего из этого и даже не ответил кивком на предложение, а просто как-то уж очень активно засеменил в сторону школьной парковки, надеясь, что не выглядит слишком подозрительно.       — Ты отлично справился, — подметил Алекс, когда машина выехала с территории школы.       — Я не готов это обсуждать, — вяло ответил Мейсон, откидываясь на спинку сиденья, — и мне кажется, что длинную дистанцию я просто физически не смогу потянуть. Там точно нужны все пять участников?       — Надо будет перечитать правила, которые мы обсуждали около восьмидесяти раз за последние несколько часов. Не хочешь перекусить чего-нибудь?       Определённо он не хотел. Максимум, на что он был согласен — это уснуть прямо в машине. А ещё он бы не отказался от горячего душа, в который его желательно бы кто-нибудь принёс, а потом помог выбраться. И, возможно, он допускал мысль о массаже. Да, массаж был бы очень кстати.       Вот только глупый мозг где-то по пути растерял связь с космосом и языком, потому что теперь он сидит в маленькой закусочной напротив Алекса, мысленно недоумевает, как вообще здесь оказался, и жуёт картошку фри, что на вкус едва ли лучше пыли, которой он наглотался за время тренировки. Наверное, это было как-то связано с тем, что сидели они больше часа, а за это время он вряд ли отправил в рот больше двух штук, и вся остальная порция благополучно остыла.       Алекс, между тем, словно вообще не замечал того, что его собеседник большую часть разговора концентрировал внимание на движениях его кадыка и, кажется, переставал дышать, когда он чересчур долго пил холодный чай из пластикового стаканчика. Ещё Тейт будто не видел, что Мейсон несколько раз выронил картошку в тщетной попытке донести её до рта, когда он сам особенно широко улыбался. И Александр вовсе не обратил внимания на то, как сильно дрогнул голос Кларка, когда он почти случайно схватил его за руку, чтобы не позволить просыпать зубочистки на пол. К слову, он их всё-таки просыпал.       — Завтра ещё пару раз потренируем эстафету, — как ни в чём не бывало рассказывал Алекс, — а потом начнём прогонять бег с препятствиями.       — Звучит как цитата из моей предсмертной записки, — протянул Мейсон. — «В моей смерти прошу никого не винить, кроме эстафеты и бега с препятствиями». Как тебе? Просто превосходно, я считаю.       — Ты забыл добавить что-нибудь про длинную дистанцию, — напомнил Тейт.       — Ну вот, опять вносить правки в свой некролог. Летописцы будут в ярости.       — Да брось. Никто ещё не умирал во время школьных соревнований.       — Врёшь. Я провёл исследование. Как минимум раз в пять лет происходил какой-нибудь несчастный случай. Ещё было три остановки сердца во время забегов, а одного парня сбила машина по пути на стадион.       — Поразительная осведомлённость, — усмехнулся Алекс. — Но опять-таки, если брать во внимание число выживших, то вероятность кажется равной примерно… нулю?       — Полпроцента, — хмуро поправил Мейсон, — а это значит, что нельзя её полностью исключать.       — Я так рад, что хоть кто-то в нашей команде полон оптимизма и радужных надежд. Остальные почему-то просто уверены в сокрушительном провале, а ты надеешься всего лишь не пережить саму гонку.       Они расплатились за ужин и вышли в прохладу ночного города. О том, что уже наступила ночь, Мейсон узнал из странного сообщения от Хлои, в котором она писала, что прикрыла его перед родителями, и он может не торопиться домой. Что за бред? Ему уже семнадцать и в последний раз родители интересовались его местоположением примерно никогда. Ладно, возможно, это потому, что обычно он всегда дома в это… твою мать! Когда успел наступить час ночи?! Тренировка закончилась в девять. Не могли же они просидеть три часа и болтать о всякой ерунде? Или могли? Он с сомнением покосился на Алекса, однако, тот на его мысли никак не ответил и с очень расслабленным видом сел за руль, предложив ему не стоять слишком долго посреди дороги и последовать его примеру.       Машина притормозила напротив дома семейства Кларк, и Алекс зачем-то заглушил мотор, что было совсем необязательно, учитывая то, что ему предстояло ещё ехать к себе. Впрочем, это казалось подозрительным только в первые несколько секунд, а потом Тейт отстегнул свой ремень безопасности, наклонился к нему и невесомо поцеловал в уголок рта, после чего тут же отодвинулся, по всей видимости, собираясь проверить реакцию.       Мейсон вдруг ощутил, как кожа в том месте начала гореть, и этот эффект быстро перекинулся на щёки и шею, а руки предательски взмокли и задрожали. Собрать в кучку мысли, которые в этот момент поспешили разбрестись по всему многострадальному мозгу, Кларк не сумел, поэтому, послав предателей к чёрту, он схватил Алекса за воротник футболки, притянул к себе ещё немного ближе и поцеловал уже гораздо серьёзнее. Никто не говорил, что целоваться в пропахшем кожей и освежителем салоне, после нескольких часов утомительного бега, когда от тебя самого, как и от твоего партнёра, несёт чем угодно, но только не розами, может быть приятно. В целом, он никогда даже не думал о том, что засовывать язык в рот другому человеку может быть приятно. Кто вообще так делает? Ах да, он же сам так и делает прямо сейчас. К тому же оказалось, что кожа на шее на ощупь совсем тонкая и, если задержать там ладонь несколько дольше, можно почувствовать пульсацию сонной артерии. А ещё он выяснил, что иногда во время поцелуя люди зачем-то начинают поглаживать бока друг друга, по всей видимости, чтобы после завершения выглядеть чуть более мятыми и взъерошенными.       — Тебе бы побриться, — буркнул Мейсон, когда Алекс наконец отстранился.       — Могу сказать о тебе то же самое. И это было не свидание, сразу говорю.       — Я ничего такого не подумал, — он уже стянул свой ремень и открыл дверцу пассажирского сиденья. — Уверен, что многие одноклассники именно так и проводят свободное время. Совсем ничего странного.       — Возможно, есть некоторые расхождения, но в целом, ты недалёк от истины. Доброй ночи.

***

      Утро наступило… Да.       К несчастью, оно это сделало. Будильник отчаянно молил о пощаде и взывал к комитету по охране труда, намекая на то, что его заставляют работать сверхурочно. Подумаешь, переставил время пять раз подряд. Чего бубнить-то?       Сползти с постели оказалось не такой простой задачей. Точнее, технически это произошло очень быстро, потому что ему помогла гравитация, а вот в физическом плане ощущалось так, будто он рухнул не с кровати, а с небоскрёба, зачем-то умудрился выжить и теперь вынужден соскребать свои внутренности с асфальта.       Со стороны всё выглядело не так мрачно.       А гораздо, гораздо мрачнее.       Днём ранее он просыпался с мыслью «П-ф-ф подумаешь, гонка. Бегать не так уж сложно».       А уже этим утром он воскрес со словами… а не было там никаких слов. Только стоны страдающих мускулов и поскрипывания абсолютно всех костей тела. Даже черепа.       Скорее всего, какая-то часть его недовольства отразилась на лице, потому что родственники за завтраком вели себя подозрительно тихо и никто даже не заикнулся о том, во сколько он вернулся домой. Разве что отец немного помялся, почесал голову, а потом выдал гениальное предположение:       — Ваши тренировки всегда так поздно заканчиваются?       Мейсон покосился на Хлои, которая в этот момент подавилась кофе, но быстро прокашлялась и взяла себя в руки:       — Пап, я же тебе говорила. У него дополнительные занятия. Ты посмотри, в какой он кошмарной форме. Один день прошёл, а по нему словно грузовик проехал. На месте тренера, я бы его даже на ночь домой не отпустила.       — Это всё из-за сигарет, — вздохнул Лукас. — Я говорил тебе, что курение…       — Мне кажется, — без энтузиазма перебил Мейсон, — что когда я сломал ногу, ты говорил то же самое. Ну не могут все беды в жизни происходить из-за курения. Оставь хоть что-нибудь алкоголю и нарушениям техники безопасности.       — С тобой точно всё в порядке? — с волнением в голосе уточнила Барбара. — Ты какой-то бледный.       — А ведь правда! — воодушевился Мейсон. — Вы никогда не думали о том, чтобы переехать? Как вам Калифорния… А? Загар будет просто превосходный.       Хлои пнула его ногой под столом и одними губами изобразила слово: «тупица». В ответ он хотел тоже её пнуть, однако, быстро понял, что не в состоянии поднять ногу, поэтому просто продемонстрировал средний палец и вернулся взглядом в свой завтрак.

***

      Вторая тренировка проходила намного легче, чем первая. Это было довольно трудно отрицать, потому что сидеть на трибуне и изображать манекен на самом деле проще, чем наматывать круги по стадиону. Как ни странно, никто из команды не высказывался на тему его безграничной лени и не сокрушался над тем, что он попал к ним благодаря дьявольским проделкам.       Однако всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Не тренировка, к сожалению, а понимание и всепрощение окружающих. Уже когда взмыленные одноклассники рухнули без сил на газон, один из них, тот который ещё мог держаться на ногах, забрался к нему на трибуну, сделал несколько больших глотков воды и почти без раздражения сказал:       — Завтра начнём с самого утра. И пока ты не начал возражать, подчеркну, что явка обязательна.       — Это же не месть за тот случай с мячом, да? — на всякий случай уточнил Мейсон.       — Боже, Кларк, это было в четвёртом классе!       — Но ты же помнишь. Наверняка вынашивал план расправы много лет, а теперь наслаждаешься моими мучениями.       — Мы дали тебе день, чтобы прийти в себя. Ты же кроме разминки ничего не сделал! — возмутился Алекс. — Вполне логично, что тебе придётся это наверстать.       — Что значит, мне? — Кларк сощурился и поджал губы. — Только не говори, что я должен буду один страдать в выходной день. Вон Стэнли не способен перепрыгнуть через дурацкое препятствие, пусть тоже притащится. А Робинсон так вообще всё время пялится на тебя и путается в ногах. А у него их всего две! Можно сократить количество до одной, чтоб он точно знал на какую ступать, чтобы не полететь бороздить носом землю!       Наступила какая-то странная напряжённая пауза, в процессе которой он успел переосмыслить всё, что сказал, пожалеть об этом и спланировать своё бегство в Канаду на ближайшие несколько сотен лет. Потому что даже он, человек, который понимал в отношениях чуть больше чем ничего, расслышал ревность в своём голосе. Ожидать, что это скроется от куда более опытного в этом плане одноклассника не имело смысла. Надо сваливать.       Уголки губ Алекса едва заметно поползли вверх, однако сказать он ничего не успел, потому что пришедший в себя Дилан заорал, всё ещё лежа на траве:       — Тейт! Ну, что?! Всё на сегодня? Или ещё Кларка погонять хочешь?!       — Я бы с радостью, но на этот раз он, похоже, не притворяется. Дадим ему время до завтра, — он повернулся к Мейсону и задорно подмигнул: — Не переживай, я составлю тебе компанию. Только чур, это снова не свидание.       — Тогда у меня закончились идеи, что ты мог придумать на это мероприятие, — буркнул Кларк.

***

      — Оу, эти шорты на самом деле… — протянула Хлои, беспардонно рассевшись на кровати, которая в общем-то, стояла в его комнате и принадлежала точно не ей, — даже мне они кажутся немного короткими.       — Не моя вина, что вся нормальная форма постирана, — фыркнул Мейсон, однако, отбросил в сторону подвергшуюся критике деталь гардероба, — регулярность тренировок совершенно не соответствует моим запасам одежды.       — Возьми что-то из комнаты Скотта. Уверена, у него даже осталась форма футбольной команды, Алекс будет в восторге.       — Мне все его вещи будут велики размеров на шесть… Стоп! Во-первых, при чём тут Тейт, а во-вторых, с чего он должен быть в восторге?       — Ты же вроде не совсем слепой, — хихикнула девушка, — очки вон таскаешь. У него же все парни были исключительно члены футбольной команды. Конечно, там могли встретиться умные, начитанные, интересные люди, но что-то мне подсказывает, что ему просто нравится форма и спортсмены, которые её носят. Хотя теперь я совершенно не понимаю, что он нашёл в тебе.       — А я совершенно не понимаю, откуда ты столько знаешь про его личную жизнь? Ты школу закончила полтора года назад. Какого хрена?       — Ты всё-таки слепой, раз не видишь, что Александр довольно яркая фигура по меркам нашей школы, если не всего города, — обречённо констатировала Хлои. — Не смей трогать эту футболку. Коричневый тебе не подходит. Ты похож на таракана.       — Что в этом плохого? — насупился Мейсон. — Они отлично справляются с выживанием в агрессивной среде. Тогда, может быть, эту?       — Жёлтый уже лучше, но мне не нравится, как она на тебе висит. Попробуй вон ту, красную.       — Тебе не кажется, что мы ведём себя странно? — поинтересовался Мейсон, однако всё же нацепил красную майку. — Так нормально?       — Чёрт, что случилось с твоими мышцами?       — М-м-м… умерли до рождения? Когда ты вообще видела у меня мышцы?       — Лет в семь, кажется, твои руки были немного больше моих. Теперь уже без шансов… Стой! Убери это! Ты ни за что в них не пойдешь! Штаны, конечно, прикольные, но протёртые колени никак не вписываются в концепцию… какого уже по счёту? Второго несвидания?       — Ты можешь не орать так громко? Если мама с папой услышат слово на «сви», которое заканчивается на «дание», исходящее из моей комнаты, то мы с тобой можем и сиротами остаться в довольно нежном возрасте.       — Пойду схожу к Скотту, — вздохнула Хлои, отбирая из рук брата всё ещё не подходящие к случаю штаны, — или пороюсь в своём гардеробе. А ты пока попробуй что-то сделать с волосами. Ты на пугало похож.       — Ничего подобного! — Мейсон раздражённо махнул рукой, а потом добавил уже в спину уходящей девушки: — Одолжи свой гель, что ли.

***

      Мейсон был конечно рад, что вместо воды в этот раз препятствие было просто горой песка, но совсем немного раздосадован тем, что преодолеть его с первого раза всё же не смог. Укладка, которую он старательно забросил после первой попытки, но которая была продолжена и доведена до совершенства уже при помощи сестры, вмиг растеряла свое великолепие, как и спортивные штаны Скотта, которые весьма ощутимо изменили цвет после взаимодействия с грязью.       Над ухом раздался писк… клаксона? Что, простите?       Он поднял голову и наткнулся взглядом на каменное лицо Алекса, который продвинулся в своей игре в тренера несколько дальше и сменил свисток на какую-то банку с резиновым шариком, которая и издавала эти ужасающие звуки.       Писк повторился ещё раз двадцать, и Мейсон, полыхая от радости и предвкушения, поднялся на ноги и вернулся на старт дорожки.       Дальше события развивались стремительно: разбег — барьер — прыжок — лицо в песке.       Несколько раз ему удалось добежать до второго препятствия, а один, о чудо, и до третьего, но в тот момент Алекс за каким-то хреном имел неосторожность взъерошить волосы и… снова лицо в песке. После той попытки, его сверху облили водой, потому что подниматься он совсем не спешил и прятал покрасневшее лицо в сгибе локтя.       Потом они начали бегать наперегонки и процесс пошёл несколько увлекательнее. Он совсем не специально отставал, чтобы посмотреть, как Алекс с невыразимой грацией перепрыгивает через барьеры, а сразу после них преодолевает песчаные горы так, будто гравитация над ним совсем не имеет власти. Не-а. Ничего подобного. Хотя, теперь он, кажется, начал понимать, что такого в дурацкой футбольной форме.       — Это было неожиданно, — Алекс рухнул рядом с ним, прижимая руки к груди. — Как у тебя получилось?       Вопрос прозвучал после десятой попытки, когда он, к своей гордости, смог не только добежать до финиша, но и обогнать при этом собственного тренера.       Решив, что он это заслужил, Мейсон выхватил из кармана Алекса клаксон и от всей души просигналил ему в лицо. Раз пять. Не больше. Точно нет.       После этого бегать ему пришлось уже без препятствий, зато с более сильным стимулом за спиной, отчего его показатели определённо улучшились, а настроение совсем испортилось, потому что его всё же нагнали, повалили на траву, да ещё и прижали сверху телом, которое с большой натяжкой могло считаться лёгким.       Очень быстро он осознал, что вес Алекса не является первым пунктом в списке его забот. Например, куда серьёзнее беспокоит его дыхание прямо в лицо. И глаза, которые как-то странно смотрят и не моргают при этом. А ещё руки, которые каким-то образом проникли под футболку и уже хозяйничают на животе, совершенно не беспокоясь о том, что кожа там довольно липкая от пота, а теперь и покрылась мурашками.       — Это очень сильно похоже на домогательства, — буркнул Мейсон, руки которого совершенно случайно прошлись по лопаткам Алекса. — Это возмутительно.       — Ага, — информативно ответил Тейт и, во избежание дальнейших дискуссий, заткнул рот оппонента своими губами.       Неизвестно, сколько это могло продолжаться, если бы не раскат грома, который прозвучал прямо над их головами. На самом деле, это был свист и доносился он вовсе не с небес, а изо рта Нильсона, который, неизвестно зачем, решил присоединиться к внеплановой тренировке. Благо, помимо свиста он не стал издавать никаких звуков, а просто ещё немного постоял с открытым ртом, пока красный и матерящийся Мейсон поправлял футболку, а невозмутимый и довольный Алекс поднимался на ноги, а потом просто пожал плечами и приступил к собственной программе тренировок.

***

      Третье несвидание прошло ещё более не романтично, чем первые два. Ладно, в нём было несколько положительных факторов: перед ним не пришлось бегать… Да, он засчитал это сразу за несколько плюсов, которые на этом собственно и закончились.       Из минусов было то, что присутствовали на нём сразу двадцать незнакомых человек, там играла невыносимо громкая музыка, а большинство участников не могли похвастать трезвостью.       Допустим, про незнакомых, он слегка приукрасил, потому что человек пятнадцать точно учились с ним в одном классе, а в остальном — только чистая правда.       Вечеринка. Не сказать, что он был большим любителем подобных мероприятий. Ха-ха. Он терпеть не мог подобные мероприятия. Но, как оказалось, общение с Тейтом плохо на него влияет, потому что на фразе: «Пойдешь со мной к Минди в эту пятницу?» его снова замкнуло, а нервный тик был принят за согласный кивок.       Хлои, на счастье, уже успела вернуться к учёбе, поэтому подбором гардероба он занимался самостоятельно и сейчас радовал окружающих совсем не унылой чёрной водолазкой и отлично подходящими к случаю спортивными штанами.       Остальные оделись куда скромнее и, кажется, участвовали в негласном конкурсе, кто сможет оголить больше участков тела. Победила хозяйка вечера, одетая в такой короткий топ, что в целесообразности его применения сомневались не только присутствующие, но и сиськи самой Минди, удивленно выглядывающие со всех сторон. Минут пятнадцать Мейсон потратил на то, чтобы понять, нужна эта тряпка была для того, чтобы что-то скрыть или же, наоборот, показать, однако, так ни к чему и не пришёл и быстро заскучал.       Алекс пытался втянуть его в какие-то светские развлечения, в виде бросания шариков для пинг-понга в стаканы с пивом, но он сумел объяснить, почему не находит это увлекательным и зачем продолжает подпирать задом подоконник вместо того, чтобы веселиться, как все нормальные люди.       По мере того, как градус алкоголя в крови присутствующих повышался, а количество одежды на них понижалось, атмосфера в доме становилась всё более угнетающей.       Например, оставшийся в одной майке Алекс, видимо, задался целью перехватить у Минди первенство в оголении и привлечении внимания, что ему вполне удавалось, судя по восторженным отзывам зрителей.       — Кларк, ты чего тут стоишь, скучаешь? — к нему решительно присоединился охмелевший, а от того и сильно смелый Дилан. — Сейчас будем играть в «Семь минут в раю».       — Понятия не имею, что это значит, но от всего сердца за вас счастлив.       — Да брось, будет весело.       Мейсон не спешил с ним соглашаться, однако, почему-то пошёл вслед за потянувшей его рукой, едва не расплескав своё пиво, которое так и не удосужился даже попробовать.       По мере того, как организатор конкурса, он же Нильсон, рассказывал правила игры, в нём росло желание оказаться подальше от этого места.       Кто придумал эту чушь?       Написать имена участников на бумажке, засунуть их в мешок и перемешать. Потом ответственное лицо вытягивает два имени, после чего их бедных обладателей запирают в шкафу, чтобы… что? У него было несколько вариантов: помолчать; испытать неловкость и узнать, что такое жажда убийства; поскрести ногтями с обратной стороны, изображая жертву домашнего насилия. Нужное подчеркнуть. Сам он неожиданно вспомнил, что его моральные и религиозные принципы не позволяют участвовать в подобных мероприятиях, однако быстро прикусил язык, когда увидел, что Зак Робинсон так же забросил своё имя в мешок. Как и Алекс Тейт. Это было воспринято как вызов, поэтому он почти залпом осушил свой стакан, поднял руку и сообщил, что тоже участвует. Реакцию публики он не стал оценивать, решив списать промелькнувший на некоторых лицах страх на последствия алкогольного опьянения.       В мире романтических комедий, во время таких игр в шкафу оказываются: а) люди, которые всей душой друг друга ненавидят; б) парочка, которая и так пришла вместе и в) люди, которые пока думают, что ненавидят, но в конце фильма со стопроцентной вероятностью превратятся в парочку.       В мире, в котором жил он, в шкаф попали два человека, которые были практически незнакомы, один из которых уснул по истечении второй минуты. Минди не проявила особого восторга от попадания с ним в замкнутое пространство, однако, и сильно против не была, но всё же это партнёрство было далеким от обещанных семи минут в раю.       Алексу достался какой-то неизвестный парень, с россыпью прыщей и веснушек, с торчащими зубами и глазами на выкате. Возможно, непривлекательность несчастного он слегка приукрасил, но признаваться в этом точно не станет. В его голове, он всегда будет выглядеть именно так.       Как оказалось, целью данного мероприятия было то, чтобы запертые в шкафу люди узнали друг друга получше, а вовсе не для того, чтобы заставить кого-то испытать стресс, и впоследствии им предстояло рассказать о полученной в ходе эксперимента информации.       О Минди он смог рассказать только то, что она отлично умеет засыпать в шкафу, а она о нём — что он довольно компактный и не занимает много места. Вот и познакомились.       Алекс про своего партнёра рассказал довольно много: где родился, где учится и где живёт в настоящее время. Поразительно, если учесть то, что то же самое можно было сказать про всех собравшихся. Они из одного города и одной школы, на минуточку.       Про самого Тейта тот рассказал, что он капитан футбольной команды, как будто об этом не знали даже первоклассники, и что на данный момент он в отношениях.       Минуточку…       Это ещё что за новости?!       Тогда, наплевав на правила игры, он схватил Алекса за руку и объявил, что ему срочно нужны семь минут на небесах, или где они там должны проходить, но на шкаф он не претендует, поэтому удаляется в комнату на втором этаже и просит его не беспокоить. А, и вот этого вот молодого человека он так же забирает с собой. Игра-то парная.       — Какого хрена это было?! — хлопнув дверью, заорал Мейсон, толкая Алекса в грудь. Совсем не сильно, но тот почему-то сразу полетел на кровать и тут же растянулся, закинув руки под голову.       — В чём дело? — Тейт сделал невинное лицо и даже похлопал ресничками, чем вызвал очередной приступ ярости. — Нет, я вовсе не против оказаться здесь с тобой, но всё же… тебе не кажется, что тут не самое подходящее место? Впрочем, если ты настаиваешь…       — Я тебя убью! — Мейсон запрыгнул на кровать и оседлал бёдра Алекса, совсем не радуясь болезненному вздоху с его стороны. — Зачем ты ляпнул такое Айзеку?!       — Его зовут Дерек, — невозмутимо поправил Тейт. — И что я не так сказал?       — Всё! Всё ты не так сказал!       — Но я же… капитан команды. Да, совсем скоро выпуск и это место займёт кто-то другой, но пока… ай! За что?       — Не прикидывайся! Ты даже не пьян.       — Чёрт, Кларк, прекрати ёрзать! Это довольно сильно мешает мне мыслить… Да что такое-то?       — Зачем. Ты. Ляпнул. Будто. Мы. В. Отношениях? — загробным голосом спросил Мейсон.       — Да кроме тебя об этом и так все знают, — усмехнулся Алекс. — И я же не называл твоего имени… Стой, ну хватит, у меня соски чувствительные!       — И именно поэтому Стивен так странно посмотрел на меня, когда вылез из шкафа? — шикнул Мейсон. — И когда мы вообще решили стать парой? Такого разговора даже я не мог пропустить!       — Вчера, — Алекс расслабленно откинулся на подушки и прикрыл веки. — Мы заканчивали тренировку, а Нильсон предложил мне, цитирую: «отскреби от земли своего парня, он там, кажется, в обморок упал». Ты точно в тот момент был в сознании, потому что смотрел прямо на меня, но никаких возражений, однако, не последовало.       — Что за бред? Я почти уверен, что никто не становится парой таким вот образом.       — Ладно, понял, — Алекс резко выпрямился, обхватил руками его ягодицы и одним плавным движением перевернул на спину. — Хочешь официального предложения?       — Я… — Мейсон как-то сразу подрастерял свой пыл, оказавшись в менее выгодной позиции. — Я забыл, что хотел сказать. Претензий больше не имею, да и семь минут уже прошли, кошмар, как быстро летит время, пошли, наверно, вниз, пока про нас не подумали что-нибудь странное… эй… куда ты… твою… — в этот момент рука Алекса уже проникла под резинку штанов и через ткань боксёров начала поглаживать член. — Да прекрати, стой!       — И как ты постоянно умудряешься говорить слова, которые совершенно не соотносятся с действиями? — удивился Алекс, слегка приподнимаясь, чтобы дать Мейсону возможность стянуть футболку. — А ты точно запер дверь, после того, как мы сюда вломились?       — Точно, — шепнул Мейсон, перед тем как слегка прикусить и оттянуть вниз мочку его уха. — Это же самое главное правило дурацкой игры.       — Не такая уж она и ду-ду-у-у- дур… да пофиг.

***

      Четвёртым несвиданием решено было не считать день соревнований.       Не сказать, чтобы соперники выглядели совсем уж внушительно, но надежды получить нормальное свидание, которых он совсем не питал весь последний месяц, как-то резко сошли на нет. Ну, в самом деле. Учащиеся из Анкориджа больше походили на тридцатилетних профессиональных атлетов, чем на восемнадцатилетних пацанов, решивших просто поразвлечься.       Алекс собрал в кружок всю команду и выговаривал какую-то воодушевляющую речь, Нильсон радостно подкрикивал, Дилан с сомнением косился в сторону соперников, Зак сверлил взглядом лицо капитана, а Мейсон думал о том, можно ли прямо сейчас начинать краснеть за поражение, не дожидаясь финала всего мероприятия.       Первой была эстафета. Не то, в чём они были сильны, если так можно было бы сказать хоть про одну из предложенных дисциплин. Справились они, к слову, вполне неплохо: никто не потерял палочку, не передал её вне коридора, не мешал делать то же самое соперникам и даже не послал всё к чёрту на полпути. Они показали второе время, что было уже значительным прорывом, потому что сами они рассчитывали, максимум, на десятое, а если бы команд было больше, то и на одиннадцатое тоже.       На трибунах сидели люди с плакатами, в цветных шапках и с пластиковыми стаканчиками в руках. Несколько раз Мейсон даже слышал своё имя от поддерживающей его Хлои, которая каким-то чудом умудрилась перекричать весь стадион. А спустя почти полтора часа он и сам сидел рядом с ней, пытаясь повторить её подвиг, когда Алекс единолично представлял их команду в спринте. В какой-то момент Кларк настолько проникся духом соревнования, что даже перестал оглядываться по сторонам в тайной надежде, что никто знакомый не слышит, как он орёт. А когда Тейт финишировал первым, и вовсе позабыл о своём амплуа тихого и скромного человека и вскочил на ноги, несколько раз подпрыгнув от радости. Так они сровнялись по очкам с Игл-Ривер.       Бег с препятствиями был… ну, с препятствиями. Каким он ещё мог быть? Трамплин — вода — беги — трамплин — вода — плыви, если такой же неудачник, как парень из другой команды их же школы. Тренировки, на самом деле, не прошли даром и вся их команда благополучно избежала водных процедур, однако время они показали всего лишь третье, что сместило их с лидерской позиции, куда гордо отправились учащиеся школы Вендлера.       Как ни странно, атмосфера внутри команды была больше расслабленной, чем взволнованной, что весьма красноречиво намекнуло Мейсону, что на победу, на самом деле, никто толком не рассчитывал. Кроме него, но у него были свои мотивы, далёкие от получения амбициозного звания лучшего легкоатлета года.       Завершением голодных игр стала длинная дистанция. Правил там было не так уж много: добежать до финиша. Очки засчитывались по количеству выживших участников команды.       Дальнейшее он помнит довольно смутно. Где-то через пять минут у него начали слезиться глаза. Через десять он поддался на невыносимое желание втянуть воздух ртом, за что совсем скоро поплатился окончательно сбитым дыханием и потерей даже малейшего желания добраться до финиша.       Несколько раз он обгонял своих соплеменников в такой же сине-белой форме, однако, те почему-то очень быстро вновь оказывались впереди. Это совсем немного, но простимулировало, впрочем, его запала хватило до ближайшего поворота, за которым открывались врата в очередной круг ада.       Лёгкие горели огнём, сердце пыталось прорваться сквозь грудную клетку и отчаянно молило отдать его менее склонному к издевательствам владельцу, во рту пересохло, а в ушах стучало так, словно там прямо сейчас проходила какая-то дабстеп вечеринка.       Первым с ним поравнялся Зак, который неожиданно схватил его за шкирку, призывая остановиться.       — Хватит, Кларк, давай пешком до финиша?       — Чего? — он не поверил своим ушам. Возможно, они выдавали желаемое за действительное. Он же как раз последние сорок минут мечтает, чтобы кто-то из команды предложил сдаться первым. А если это ещё будет и не он сам… красота. — Ты серьёзно?       — Да, — тяжело вздохнув, ответил Робинсон. — Нас двоих Тейт точно не прикончит.       — О чём болтаете? — рядом с ними затормозил Нил. — До финиша рукой подать, а вы решили прогуляться? Я с вами.       Мейсон согнулся, сложив руки на коленях.       — Идите без меня, я кажется… всё.       — Восемь-семь, — раздался подозрительно спокойный голос Алекса. — Давай хотя бы видимость создадим, что мы не последние развалины в штате.       Неожиданно подбадривающие слова и пинок от капитана команды подействовали, потому что ему резко стало намного лучше, появилось второе дыхание и, предложив лузерам попробовать его догнать, он сорвался с места и бросился в сторону финиша. Оставшиеся участники переглянулись между собой, кто-то рассмеялся, однако долго веселье не продлилось, и все покорно двинулись дальше.       Из всех пятерых честно и без остановок до финиша добрался только Дилан, который во время появления товарищей по команде уже скорчился на траве рядом с другими выжившими и пытался выровнять дыхание и выпить всю воду на планете.       Само собой, после такого фееричного завершения первое место помахало им ручкой, а гордые и немного красные ученики Игл-Ривер заняли своё заслуженное первое место на пьедестале почёта.       Наши герои получили бронзу, за что были награждены грамотами и несколькими добрыми словами от прослезившегося директора школы, который зачем-то проследовал за ними в раздевалку, чтобы сразу же выразить то, как он ими гордится. По сути, гордиться было особо нечем, однако вся команда с радостью приняла похвалу, и с ещё большей радостью — освобождение от всех внеклассных мероприятий на ближайший месяц.       Расстроенным никто из них не выглядел, однако то, что все более чем устали, было видно невооруженным взглядом, поэтому празднование свершившегося мероприятия решено было перенести на попозже, когда от впечатлений и ободранных во время падений локтей не останется и следа.       — Ты же такой хмурый не потому, что я теперь не позову тебя на свидание? — уточнил Алекс, когда они выходили из школы, слегка отстав от остальных ребят. — Я думаю, что за свои мучения ты заслужил утешительный приз.       — Да, ну? — едва перебирая ногами, ответил Мейсон. — Удиви меня.       — Пойдёшь со мной на свидание?       — Разумеется, нет. Себе оставь свой утешительный приз.       — Правда?       — Да. Сегодня я точно не готов ни на что, что бы ты там не подразумевал под этим словом.       — Боги, Кларк, имей совесть. Я вовсе не имел в виду сегодня! Меня словно через мясорубку пропустили! — Алекс притормозил, поймав на себе тяжёлый взгляд. — В восемь?       — В девять. И это будет не свидание.