Помоги мне измениться.

      В этот же день, после скоростного использования причуды Исцеляющей девочки и промывания желудка, Ватанабэ перевезли в больницу, где ее положили в стационар. Состояние было стабильным, но от этого не менее хорошим.       Сознание Джины всё еще находится в пограничном состоянии. Девушка периодически просыпалась и, если чувствовала приступ тошноты, блевала в рядом стоящий с ее кроватью тазик, и снова засыпала, пытаясь отвергнуть попытки медсестры впихнуть в нее хотя бы чайную ложку растворенного энтеросорбента. Она знает - пока она спит, она не чувствует тошноты.       " Пиздец, вот бы прям сейчас умереть..." - думала девушка, хотя даже на это у нее не было сил. Попытки думать вновь вызывают желание блевануть.       Тело обливалось холодным потом, кажется, к общему отравлению присоединилась инфекция, о чем говорила повышенная температура.       Сколько сейчас времени? Как долго она вот так лежит? Она понятия не имела. Да и осознавать что-то не хотелось, ведь на подсознательном уровне Ватанабэ всё еще чувствовала, что она находится в полной заднице, даже без учета ее физического состояния.       Периодически до нее доходили чужие голоса. Также, перед глазами порой мелькали людские силуэты, но помутненный взгляд не позволял толком разглядеть их, но, очевидно, это были медсестры.       К болезненно бледной щеке прикасается чья-то грубоватая ладонь, но настолько нежно, что девушка ее практически не ощущает, и потому приоткрывает глаза. Уставший разум и больная голова едва ли позволяют сконцентрироваться, однако, стоило поднапрячься, и перед глазами образовывается уже более-менее четкий темный силуэт. Чёрные волосы мужчины, одетого в халат для посещений, слегка спадают на лицо, хотя и под ними нетрудно разглядеть с каким беспокойством и одновременной нежностью он смотрит на изнеможденное тело Джины.       - Шо...та... - с вымученной, едва заметной улыбкой прохрипела девушка.       В какой-то момент, негативное давление в желудке доносит до Ватанабэ мысль, что Айзава здесь крайне невовремя. Она резко переворачивается, отодвигая от себя Шоту, и ее верхняя часть туловища свисает с койки. Она упирается руками в пол, стараясь не упасть лицом в собственную же рвоту. Девушка блевала желчью, ибо то, что было съедено вчера, уже давным давно покинуло ее организм.       Стоило рвотным позывам на секунду прекратиться, и она бьет одной рукой Айзаву по бедрам, требуя, чтобы тот отошел.       - Не...смотри... - за едва слышным, но до смешного требовательным шепотом вновь последовал приступ рвоты.       Однако, Айзава не отходит. Он придерживает ее спутанные волосы одной рукой, второй осторожно поглаживая Джину по спине. Когда та вымученно выдыхает, отплевываясь от остатков желчи, прилипшей к гортани, он отрывает от рулона пару салфеток, ранее любезно предоставленных медсестрой, и протягивает ей.       Мужчина ничего не говорит, но Ватанабэ спиной чувствует, как тот переживает за ее состояние, и из-за этого на ее душе скребут кошки. Она ведь этого не заслуживает...       Джина вытирает нос и рот, после чего кидает использованные салфетки в тот же тазик и возвращается обратно на подушку. Мысли о теперь уже умышленном самоубийстве после всего этого перекрывал сидящий рядом Айзава. Девушка прикусывает губу.       Сожаление. Первое, что она чувствует, едва ли оклемавшись, это сожаление. Она никогда не задумывалась о том, как себя чувствуют ее жертвы. В смысле, она, естественно, видела их в агонии и мольбе вызвать скорую, когда тех застигала неминуемая гибель посредством отравления. В этом не было ничего неожиданного или странного. Да в целом, и плевать на них, ибо превышающее большинство из ее жертв - те еще говнюки. А вот как себя чувствовали их близкие, если таковые люди имелись? Наверняка, они были шокированы. Наверняка, они чувствовали боль, горечь потери, обиду, груз от каких-либо несказанных вещей...       Сейчас Джина прекрасно видела в глазах героя переживания за ее никчемную жизнь. Она не просила его об этом, ибо она даже права не имеет на хоть какую-то эмпатию, тем более со стороны этого замечательного мужчины. Она такая же дрянь, как и те, кого она убивала за деньги. О боже, она чуть не убила человека, который сейчас сидит рядом с ней, поддерживает в момент, когда ее рвет, и гладит по голове!       Вопросы по поводу того, что тут делает Айзава, коль его отправили домой, были излишни. Мужчина и тогда не горел желанием оставлять Ватанабэ. Шота гладит ее по голове и заглядывает в зеленые уставшие глаза.       " Какой же ты дурак, Айзава Шота..." - Джина насупила брови, всё еще стараясь не пересекаться взглядом с мужчиной. Стыдно.       - Как же тебя так угораздило... - с губ героя сорвалась усмешка, и он перекладывает ладонь с головы наемницы на ее тонкую бледную руку, слегка сжимая ее и поглаживая большим шероховатым пальцем костяшки.

***

      Часом ранее Айзава еще находился в чужой квартире, осматриваясь на кухне на предмет чего-то подозрительного, толком не понимая, что он вообще ищет.       Конечно, он бы мог предположить, что с утра Джину настигло алкогольное отравление, однако... Разве при таком теряют сознание и закашливаются? К тому же, это произошло после того, как девушка сделала глоток кофе.       Взгляд героя упал на кухонные шкафчики. Что ж, прости Ватанабэ, но придется провести несанкционированный обыск места "преступления". Айзава открывает один из них. Первым делом его встречает стоящая на первом плане банка с кофе, а за ней множество коробок самого разного чая. Очень. Много. Чая. А также, пару баночек с сахаром и солью, края которых явно давно никто не протирал от слипшихся на них кристалликов.       Вроде всё выглядит вполне нормально, как у людей. Взгляд падает на верхнюю полку, на которой разместился ничем не примечательный контейнер с множеством упаковок приправ. Однако, доверяй, да проверяй, да, Айзава?       Мысли всё еще терзали сомнения по поводу Джины. Что-то в ней явно тревожило героя, ибо что-то она явно скрывала. И это что-то определенно имеет вес в ее жизни.       " Кто же ты такая, Ватанабэ?" - пальцы осторожно передвигают пакетики с приправами и травами, пока один из них Шота случайно не открывает. Взгляд четко улавливает белое порошковое содержимое пакетика. Хоть Айзава и не был первоклассным поваром, но что-то ему подсказывало, что базилик выглядит несколько иначе, как минимум потому, что это должны быть измельченные темные листья.       " Какого черта..." - мужчина достает из общей пачки подозрительный пакетик, внимательно рассматривая содержимое и осторожно принюхиваясь .       В голове кружилось множество вариантов, один другого страшнее, начиная от очевидной наркозависимости, заканчивая принадлежности к каким-нибудь злодейским группировкам. Чем же таким промышляет Ватанабэ? Планировала ли она рассказывать ему или хоть как-то намекнуть?       Хотя, глупо, наверное, рассчитывать на откровения от человека, который держит тебя на пушечном выстреле и не позволяет сделать лишнего, что вполне разумно и рационально, по мнению героя, ведь и знакомы они относительно недавно.       Сотриголову впервые за долгое настигли настолько серьезные сомнения. Стоит ли ему сразу сдать неизвестные ему вещества на экспертизу в лабораторию или сначала вывести Джину на чистую воду? Девушка ведь вполне могла сдуру насыпать себе в кружку не то, что планировала. Айзава допускал это, так как сам порой, переутомившись настолько, что глаза на ходу закрывались, мог вместо молока налить в кофе майонез. Плавали - знаем!       " Что же мне с тобой делать?" - Шота нервно закусывает губу, однако, спустя пару минут раздумий, аккуратно упаковывает "специи" в дополнительный мешочек и убирает в карман.

***

      "Как же тебя так угораздило." - после этой фразы сердце Ватанабэ моментально ушло в пятки, и она даже на секунду взбодрилась, слегка ближе прижимаясь к спинке кровати.       " Боже, он точно что-то подозревает! Он меня сейчас убьет, не так ли?" - глаза девушки в ужасе распахнулись, ожидая казни от собственного солумейта.       " Интересно, что лучше: убить себя или сесть в тюрьму? Надеюсь, что при последнем варианте Айзава меня дождется..."       Однако, за этим ничего не последовало. Шота молча продолжал осматривать девушку, как ни в чем ни бывало. И глаза его, также, высказывали некоторое сожаление.       - Шота... - откашлявшись, подала голос Джина. - Спасибо тебе...       На лице проступила едва заметная улыбка, и в этот момент герой осторожно притягивает руку девушки к губам, оставляя на тыльной ее стороне почти невесомые поцелуи.       " Ты ведь уже подозреваешь, во что ты вляпался, мой хороший, не так ли?" - с некоторой горечью подумала Ватанабэ, поджимая губы.       Боже, ей бы определенно хотелось, чтобы всё было иначе. Что бы было, если бы они встретились при иных обстоятельствах, не будь она убийцей, а он - ее несостоявшейся жертвой? Возможно, всё было бы, прямо как в расслабляющем сериале для домохозяек - свидания, знакомство с родителями, свадьба, пару детишек и дом в каком-нибудь тихом районе. Она была бы домохозяйкой, и каждый день встречала бы его с вкусным ужином и, возможно, ругала бы за излишнюю безалаберность к себе и к своему здоровью, (ну тут уж кто бы говорил, ага).       Ватанабэ даже смешат подобные фантазии, ибо еще год назад она бы в омерзении скривила лицо, узнав, что ее подобное может ожидать в будущем. Хотя, возможно, дело было как раз в человеке, с которым она была? Это был не тот человек, которому можно доверить свою судьбу? Хотя, с ним бы ей, определенно, ничего бы не светило, она ж его убила!       Глядя на Шоту, Джина просто не может поверить, что к ней так относится с виду холодный и занудный человек. Чем она вообще это заслужила?       - Когда тебя выписывают? - Айзава тяжело вздохнул. - Хотя, судя по твоему состоянию, ты тут надолго?       Девушка тихо усмехнулась, прикрывая глаза.       - Это просто ты невовремя пришёл. - Джина мягко вытянула свою руку из чужой, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо. - А так, думаю, через пару дней буду как огурчик!       " Если меня, конечно, не пристрелят..."       - Ну, а кто бы тебе еще волосы держал, а? - герой усмехнулся и, потрепав девушку по голове, добавил. - Если ты не в курсе, я всю жизнь мечтал полюбоваться на блюющую тебя.       Шота, злорадно улыбался, прикрываясь от наказания в виде безобидного шлепка женской ладонью по рукам за свою неудачную шутку.       - Смотри, если хочешь, я могу не напрягаться и сделать это прямо на тебя в следующий раз! - Ватанабэ всеми силами старалась скрыть кучу внутренних переживаний за шутками и улыбкой.       В целом, ей бы хотелось не думать об этом сейчас. Хотя, времени, объективно, у нее остается мало. Сегодня суббота. Через неделю с нее снова спросят.       Медсестра объявила, что пациентке нужен покой и вежливо потребовала, чтобы Сотриголова покинул палату.       - Пиши, если что. - брюнет аккуратно поднялся с койки, напоследок плавно прикасаясь к чужой руке, после чего попрощался и вышел из палаты.       У него еще есть дела на сегодня. На вряд ли неизвестным порошком лаборатория займется сегодня, ибо выходной, но стоит надеяться, что его хотя бы примут.

***

      Еще ни с кем Ватанабэ не чувствовала себя настолько спокойно, как с Айзавой, несмотря на то, что его беспокойство является для нее первоначальной опасностью.       Джина улеглась на чертовски неудобную подушку. Шея адски болела, реагируя на неподходящие условия для остеохондроза. Для себя она решила, что, как только выберется отсюда и не умрет или не сядет в тюрьму, примется за свое здоровье. А еще за здоровье Айзавы, да.       Пока Джина обдумывала всё произошедшее, в голове рисовалось множество вариантов положительных и не очень исходов. Может, ей стоит отказаться от задания, пока не поздно? Хотя, если заказчик захочет убить Айзаву, он любыми способами добьется результата. Девушка задумчиво хмурит брови. Тогда уж, пускай она сама это сделает.       Тяжело... Как же тяжело принимать решения, когда не с кем это обсудить и попросить совета. Хотя, когда она вообще с кем-то советовалась? Вся ее жизнь последние два года построена на лжи, в том числе, пожалуй, самой себе. У нее нет ни единого знакомого, с которым она могла бы обсудить криминальную сторону своей жизни. Она всё делает втихаря, прикрываясь благими намерениями. Никто ничего не знает о ней.       " Ты не заслуживаешь Шоту." - набатом звучит в голове, и девушка с этим соглашается.       Почему она просто не может отвергнуть его? Ах, точно. Она же пыталась сблизиться с ним, чтобы убить его. При этом, нужно сблизиться так, чтобы потом ей не было больно. А больно всё равно будет.       К горлу подступает очередной ком. От этих мыслей тошно.