Помоги мне измениться.

      Утро начинается с непривычного звука чужого будильника и ощущения некой странности от того, что впервые за долгое время Джина просыпается с кем-то.       Раздетый, невероятно красивый, пусть и немного помятый спросонья, мужчина обнимает ее, хмуря брови и больше утыкаясь лицом в подушку, старательно игнорируя раздражающий звук. Джина проводит ладонью по щетинистой щеке, и на его лице появляется ласковая улыбка. Рука сама тянется и отключает будильник на чужом телефоне.       - Доброе утро. - шепчет девушка, целуя Айзаву в висок, на что получает невнятное сонное "Утро".       И хоть мужчина и подает признаки бодрствования, вставать же он не планирует, требуя девушку дать ему "еще пять минуточек" на подремать, хоть Ватанабэ уже и применила всевозможные способы, чтобы растормошить его. Даже щекотку, от которой он что-то недовольно бухтя ловко увернулся, закутавшись с головой в одеяло, а-ля - гусеница. Девушка вздыхает, и решает, что из этого можно извлечь выгоду и за это время успеть приготовить завтрак.       Утренние процедуры заняли у нее от силы десять минут. Прилив свежести после использования любимой пенки для умывания и зубной пасты моментально придает бодрости, и Джина, накинув домашнюю безразмерную футболку с Сейлор Мун, на которой виднеются многовековые пятна от различных процессов жизнедеятельности, просто потому что уже не отстирываются, шествует на кухню.       Как там бабушка учила готовить блины?       Да, Ватанабэ ничего лучше не придумала, чем приготовить самые обычные русские блины. Как раз у нее в холодильнике залежалась баночка сметаны без пути, без дела, и кефир. Яйца, также, не являлись проблемой.       На ходу девушка вспоминает все наставления старшей родственницы, и одно из них, ( и, пожалуй, самое важное) - все ингредиенты должны быть комнатной температуры. Однако, за неимением достаточного количества времени, можно и микроволновкой воспользоваться.       Налив полный стакан кефира, Джина отправляет его в микроволновку на минуту, а тем временем два яйца держит под напором теплой воды.       Далее, схема проста до безобразия - девушка выбивает яйца в заранее подготовленную глубокую тарелку, добавляя к ним сахар и соль столько, сколько подсказывает чутье. Тем временем, в чайнике уже кипятится вода.       Активно порывшись в ящике, Джина находит венчик, который приобрела когда-то. Сейчас про него, наконец-то, можно с гордостью подумать - его момент настал! Около пяти минут Ватанабэ взбивает смесь до образования пены, а после добавляет туда же теплый кефир.       Далее тонкой струйкой, и не переставая помешивать, Джина вливает в смесь кипяток, надеясь на помощь сверху, что она не утратила былые навыки, и кипяток не сварит другие ингредиенты.       После, самая нелюбимая её часть - просеивание муки в емкость. Лишь бы никаких комочков! Добавляем соду, пара минут интенсивного перемешивания, и тесто готово.       Ватанабэ ставит блинную сковороду нагреваться и подготавливает наиболее удобную для этого лопатку.       В какой-то момент на плечо со всей своей тяжестью падает лохматая голова, и чужие руки обнимают Джину за талию, отчего та чуть ли не мурлычет.       - Встал, наконец... Иди в душ.       Айзава с нескрываемым любопытством осматривает кухонный фронт работы с утра пораньше.       - Что готовишь? - сонно интересуется мужчина всё еще не до конца раздуплившись, но уже скользя одной рукой вниз, мягко щипая обнаженные женские ягодицы.       В голове моментально проносится множества вариантов того, как это можно обозвать. Привычными в Европейских и Азиатских странах, панкейками блины назвать - язык не поворачивается.       - Хм... - Джина ненадолго задумалась. - Это... как окономияки, но по-русски и без начинки. Не знаю, понравится тебе или нет, но, пожалуй, тебе придется привыкнуть к тому, что я люблю русскую кухню.       Девушка весело усмехнулась, тыкнув Айзаву пальцем в нос.       Видимо, ответ достаточно удовлетворил и даже заинтересовал мужчину, ибо, многозначительно хмыкнув, он всё же отпустил девушку и направился в ванную.       - Пожалуй, русское мне уже в принципе нравится. - выдал он напоследок.       Джина засмеялась и снова вернулась к готовке. Безусловно, ей бы хотелось порадовать Шоту и хоть как-то поблагодарить за всю ту заботу, которую он ей дарил всё это время, поэтому она планирует стараться как можно больше.       Тем временем, сковорода уже накалилась. На нее падает кусочек сливочного масла и моментально плавится. Вскоре, на посуде растекается первая порция теста, которая уже через несколько секунд схватывается, покрываясь множественными дырочками, как и должно быть.       На удивление, первый блин вышел отнюдь не комом, а очень даже ничего, что несомненно радует юную хозяйку.       Под шипение теста на сковородке и шум воды, доносящийся из ванной, Ватанабэ, то ли в силу того, что времени у них в принципе немного до начала рабочего дня, то ли с божьей помощью довольно быстро выкладывает на тарелку блин за блином.       Тут же в голову прилетело воспоминание о том, что в дверце еще есть клубничный джем в мягкой упаковке. В качестве "макалки" тоже замечательно вписывается.       Вскоре, с основным процессом было покончено. Девушка снова ставит чайник, ненароком вспоминая свой позорный провал с перепутанными кружками и ядом, хоть и сейчас она была искренне рада тому, что выпила яд сама.       В две соусницы Джина наливает сметану и джем, и вскоре она слышит звук открывания двери ванной. Она оборачивается. Мужчина заходит на кухню в одних боксерах. По не до конца обсохшему торсу, на котором виднеются свежие и не очень шрамы, скатываются капельки воды.       По сути, сейчас она впервые может разглядеть Айзаву во всей своей красе с приличного расстояния, что позволяло ей рассмотреть каждый миллиметр его тела. И, чёрт, как же он всё-таки хорош! Девушка невольно сглатывает. Только непонятно, какой именно голод заставляет ее это сделать...       - Мои глаза выше. - усмехается брюнет, проходя мимо Джины к столешнице. - Чай, кофе?       - Кофе. - отвечает Ватанабэ, смущенно отводя взгляд.       Наконец-то, можно приступить к трапезе. От горячих блинчиков вверх возносится пар, на кухне стоит изумительный аромат. Становится сразу как-то по-домашнему.       Ватанабэ берет один блин, обильно макая его в сметану, после чего её же примеру следует и Шота. Блинчик буквально тает во рту, а приятная кислинка сметаны только дополняет его, создавая контраст вкусов. Айзава же немного мешкает, глядя на странную концепцию блюда, однако, позже, судя по довольному выражению лица и прищуренным глазам, он входит во вкус.       " Вкусно, конечно, но я вся упиздякалась за утро. Следующие блины - через год." - думает про себя девушка, делая глоток кофе.       - Мне нравится. Готовь такое почаще. - Шота, паразит эдакий, как чувствовал, когда говорил эти слова, ибо его просьба больше звучала, как некий приказ, не требующий каких-либо оспариваний, отчего Ватанабэ чуть не подавилась напитком.       - Кхм... Хорошо. - всё-таки будучи в то же время смущенной комплиментом в адрес ее кулинарных навыков, девушка согласилась.

***

      В современной устройстве мира, где есть герои, разумеется не обходится без противовеса в виде злодеев всех сортов и мастей, начиная от мелких шаек, занимающихся грабежами, заканчивая крупными криминальными авторитетами.       Бизнес, при желании, можно сделать на чём угодно. Кё Синохара уже на протяжении пятнадцать лет занимается торговлей людьми, будучи убежденным, что все люди без исключения так или иначе продают себя. Неважно, в какой сфере - все люди продажны, как один. Да и привыкнуть можно к любой жизни, так что судьбы симпатичных мальчиков и девочек совершенно не волновали Кё, пока их тела приносили прибыль.       Внушительное количество больших и не очень публичных домов разбросаны по всему Токио и в близлежащих городах. Как же прекрасно то пьянящее чувство, что весь мир лежит у тебя в ногах. И как же, бывает, обескураживают ситуации, когда одно неверное движение какого-нибудь героя портит все планы и чуть ли не сбивает тебя с ног.       " Сотриголова, значит..." - мужчина задумчиво теребит щетину на подбородке, разглядывая фото героя, который испортил ему весьма прибыльную сделку своим несвоевременным появлением.       Автобус с "товаром" двигался к месту встречи с покупателем. Каким-то образом, водитель утратил осторожность и поймал на хвост парочку про-героев. По итогу, заказчик и водитель были арестованы. Конечно, к счастью Синохары, его личность героям раскрыть не удалось, но тем не менее, авторитет на рынке заметно подкосился, да и большая сумма денег была потеряна. И кроме всего прочего, подпольный герой теперь, кажется, точит на него зуб. Хоть это и не в новинку, но чувство - дерьмовое. Ярости мужчины не было предела, однако, он не из тех, кто спускает вредителям всё с рук.       У Кё не было каких-то надуманных счетов с героями, мол, раз он злодей, значит он - сто процентов - должен убивать их или что-то еще. Он просто владелец бизнеса, пускай и незаконного, однако, он не прощал никому, кто лез в его дела.       Таким образом, под горячую руку "предпринимателя" попал и Сотриголова. Однако, он не настолько безумный, чтобы лезть на рожон самостоятельно, раскрывая свое лицо. В его планах было нанять наемника. Просто и удобно, а главное - самому руки марать не придется.       Джина Ватанабэ зарекомендовала себя достаточно хорошо. Провальных дел не было, делает всё тихо, за собой прибирает. Кё уже успокоился, думая, что она быстро справится с делом. Однако... Чего это она так медлит? Уже идет вторая неделя, как наемница не отчитывалась о деле. Каждая секунда безрассудства и потерянного времени может понести за собой серьезный ущерб.       В очередной раз Синохара вздыхает и набирает знакомый номер, чтобы поинтересоваться, как там у нас дела.

***

      Джина делает глоток кофе. В этот момент телефон вибрирует от поступающего на него звонка с незнакомого номера. Однако, девушка всё же знает этот номер и сейчас она всеми силами старается держать лицо перед Айзавой, чтобы тот не заподозрил неладное.       - Я отойду.       Ватанабэ хватает телефон и отходит в спальню, поскольку та была самой дальней комнатой, стараясь на подавать признаков накатившей паники. Сделав глубокий вдох, девушка отвечает на звонок.       - Слушаю. - её голос звучит максимально тихо. Так, чтобы только другой абонент мог ее слышать.       - Здравствуй, Ватанабэ... От тебя никаких новостей нет. Как твои дела? - хоть заказчик и говорит спокойно, но через тонкие нотки проскальзывают тонны недоверия и пассивной агрессии.       В голове, будто раненая птица в клетке, мечется вопрос: что ему ответить? Девушка прокручивает в голове миллион вариантов, однако, говорить правду она определенно не рассчитывает, иначе, Синохара точно ни от нее, ни от Айзавы не отвяжется. Наемница понимает, что сейчас в ее руках не только ее жизнь, но и жизнь ее возлюбленного, ее соулмейта.       Джина выдыхает.       - У вас, должно быть, связь с космосом, но вы позвонили мне весьма вовремя... - девушка натягивает улыбку и делает тон наигранно радостным, но говорит всё так же тихо. - Я всё сделала. Могу я приехать, чтобы предоставить вам доказательства и получить денежку?       На том конце провода, кажется, прозвучал расслабленный выдох.       - Оу! Звучит замечательно. Приезжай. - пассивной агрессии - как ни бывало. Синохара первым кладет трубку.       Ватанабэ же после данного диалога легче на стало. В голове крутилось некоторое подобие плана: проникнуть в штаб, встретиться с заказчиком, убить его. Вроде, звучит просто, но как оно будет на самом деле?       Джина убирает телефон от уха. Стоило ей вернуться на кухню, и она чувствует, как стыдно ей становится смотреть в глаза Шоте. Она так долго его обманывает, что это уже переходит всякие границы, однако... Что если он в ней разочаруется? А еще он имеет полное право отправить ее в тюрьму, если соберет доказательства.       Мужчина же сидит совершенно спокойно, отпивая кофе и окидывая взглядом девушку.       " Чёрт, соберись!" - Ватанабэ пытается восстановить дыхание и вернуть маску беспечности на лицо.       - Кто звонил? - как бы невзначай интересуется герой, однако, от одного этого вопроса по спине наемницы бегут мурашки.       - Мама. - первое, что пришло в голову. И самое безобидное, пожалуй.       Однако, Джина чувствует стойкое присутствие какой-то негативной энергии, расползающейся по кухне затягивающей жижей. Девушка нервно сглатывает.       - Мама, да? - в голосе брюнета прослеживается какой-то холод, которого Ватанабэ не ощущала даже при их первой встрече.       Лучше бы это было просто самовнушение и зацикленность...       - И с каких пор ты с матерью общаешься шепотом и на японском языке?       " Он всё слышал?" - панически проносится в голове вопрос.       Зеленые глаза глаза автоматически расширяются, и девушка в ужасе смотрит на Айзаву. Неужели, он всё понял?       - Скажи, пожалуйста, как долго ты планировала мне врать? - мужчина поднялся со своего места и подошел к Ватанабэ, скрестив руки на груди и угрожающе нависая над девушкой, которая уже почти втянула голову в плечи, пытаясь спрятаться.       - Неужели ты думала, что твое неожиданное отравление не вызовет у меня вопросов? - Айзава буквально прожигает Джину взглядом, и та чувствует, что готова провалиться под землю под его натиском.       В голове уже крутится миллион предположений, что на этом их отношения закончены, что он сто процентов возненавидит её.       - Я без твоего позволения порылся у тебя здесь... - мужчина опускает взгляд в пол, будто обдумывая что-то. - Я нашел у тебя несколько подозрительных веществ. Экспертиза показала, что это были разные виды ядов.       Всё. Это точно конец всего. Джина прикрывает рот рукой, в ужасе глядя на Шоту.       - Шота, я... - девушка виновато опускает взгляд в пол. - Я знаю, что оправдания мне никакого нет, и мне стоило уже давно тебе во всем признаться, но...       Ватанабэ явно не была готова к этому разговору, хоть и понимала, что когда-нибудь он должен был состояться. Она делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. Обойдя Айзаву, она проходит на свое место за столом, ибо чувство, что ноги слабеют и земля уходит из под ног, становится всё сильнее.       - Наверное, у тебя уже возникали некоторые предположения, касательно меня.. Те яды... Я должна была тебя убить. - девушка поднимает взгляд и смотрит в чужие глаза, пытаясь разглядеть в них разочарование или злость, однако, этого нет.       Шота просто внимательно смотрит и слушает, всё так же держа руки на груди.       - Я не жду от тебя понимания или типа того, но я хочу исправить свою ошибку... - губы предательски начинают трястись, и из глаз текут слезы.       " Господи, только не вызывай в нем жалость. Только не проебись." - Джина запрокидывает голову назад, требуя, чтобы непрошенные чувства лезли обратно.       - Я планирую убить его. С твоего позволения. Если ты, конечно, сейчас же не отправишь меня в тюрьму, хех... - с губ срывается нервный смешок, и Ватанабэ устремляет свой взгляд на героя.       Какая дурость. Она только что призналась про-герою в планировании преступления и в попытке убийства, которая не свершилась только потому, что она - невнимательная идиотка. Вот бы он убил её прямо сейчас, и она была бы чертовски счастлива.       - Значит, - мужчина вздыхает. - то кофе предназначалось для меня? - на лице брюнета появляется снисходительная ухмылка.       Кажется, теперь он тоже понял, насколько Ватанабэ - неудачница и идиотка.       - Да. - честно ответила девушка, хотя ответ был и так очевиден. - Но... Я не хочу тебя убивать. Пожалуйста, поверь мне. Я тебя люблю. - на последних словах голос предательски дрожит, и теперь уже девушка не сдерживает слёз.       Перед глазами теперь проносятся самые ужасные последствия. И нет, перспектива попасть в тюрьму - не самая страшная из них. Потерять доверие Айзавы, что она уже с абсолютным успехом сделала, было намного страшнее. Потерять доверие человека, который с самого начала относился к ней хорошо, заботился о ней, как никто другой. А она так позорно проебалась даже в этом.       В какой-то момент, что было весьма неожиданно для Джины, Шота присел на корточки напротив неё, беря её дрожащую руку в свою, отчего по телу моментально разливалось чувство надежности, параллельно смешиваясь с пониманием того, что Ватанабэ, в общем-то, этого не заслуживает. Она вообще не заслуживает этого прекрасного мужчину.       - Почему ты не сказала мне об этом раньше? Неужели, ты во мне настолько не уверена, что думаешь, будто бы я тебя моментально сдал? - мужчина усмехается. - Конечно, как герой, я обязан это сделать, и сейчас я делаю что-то весьма нелогичное, что мне в общем-то не свойственно, и я даже готов закрыть глаза на твою работу в целом и количество твоих жертв, но я хочу, чтобы ты понимала, что за это время ты стала мне очень дорога. И дело отнюдь не в том, что мы - родственные души. В любом случае, я просто хочу, чтобы мы справлялись с проблемами вместе. Ты готова принять мою помощь?       Айзава пристально смотрит в глаза Ватанабэ, а она действительно не может понять, в чём подвох. Когда она успела заслужить очарование Айзавы ею? Когда успела так поломать его, чтобы он поступился со своими принципами? Всё это просто не укладывалось в голове девушки. Всё так тупо, но и одновременно чертовски желаемо наемницей, которая о таком исходе и мечтать не смела. Может, это и есть самая настоящая любовь?       Из глаз новой порцией катятся слезы, и девушка судорожно кивает, не в силах выдать и слова. Она скатывается со стула, падая прямо в объятия Шоты, тем самым чуть ли не роняя его на пол. Он охотно принимает её, прижимая к себе, как можно крепче.       - Мы обязательно с этим справимся. Вместе. - Айзава успокаивающе гладит девушку по темным спутанным волосам, позволяя ей плакать столько, сколько потребуется.       Параллельно в его голове растут предположения о том, как он будет замазывать её криминальное прошлое. Кажется, теперь он влип настолько, что больше никогда не выберется, ибо между ними протянута та самая ментальная красная нить, которая будет связывать до конца жизни.       - Пожалуйста... - всхлипывая шепчет Джина. - Скажи, что не ненавидишь меня!       Айзава несколько секунд молчит, видимо, мирясь со своими чувствами, после чего вздыхает и отвешивает девушке слабый щелбан в качестве капли бодрости.       - Я с тобой добровольно лезу в незаконные вещи, а ты позволяешь себе сомневаться в моих чувствах? - Шота говорит тихо, и его голос успокаивает. - Нам надо собираться на работу, дорогая.