the view

- Любовь слепа, поэтому безумие водит ее за руку. - что за бред? - не знаю. Мне кажется это очень красиво. - тогда у тебя ужасный вкус. Парень на это лишь усмехнулся. Его собеседник закатил глаза. Минхо всегда был таким. Циничным и приземленным. Он не думал о любви, он думал о не законченном реферате и вечерней смене. А Хенджин просто... просто Хенджин. И у Хенджина проблемы, ведь он два года был влюблен в своего лучшего друга. *** Они жили в одной комнате в общаге, они спали в метре друг от друга, они ходили в одну танцевальную студию, в один спортивный зал и на одни лекции. Они оба учились на втором курсе хореографического направления в университете Искусств. И они очень хорошо сдружились. В первый раз они увидели друг друга когда заселялись. Только-только поступившие в универ, наивные и полные энергии парни появились на пороге одной комнаты. Подняли глаза друг на друга. Помолчали. Минхо был уставшим из-за переезда, с плохо приглаженными волосами, с мешками под глазами и почти не прилично мятой рубашкой. В его руках было два огромных мешка. У ног стояло еще три таких же. Только спустя время Хенджин узнал, что эти тканевые пельмени Минхо заботливо называл «узелочки». Хван же выглядел как всегда прекрасно, с завязанными в низкий хвост волосами, в сером кардигане и рядом с ним стоял лишь один серебристого цвета чемодан. Младший оценивающе скользнул взглядом по Хо и понял, что все таки придется поздороваться. Ему казалось, что человека с таким внешним видом вообще трогать нельзя, себе дороже. Но, похоже, именно этот человек – его новый сосед. Хенджин был вынужден открыть рот, как минимум заботясь о своей жизни в ближайшие годы. - эм...привет - привет Еще пара секунд молчания, а после тихие смешки. Они нашли общий язык с первой секунды, потому что им обоим эта ситуация показалась комичной. Минхо потому, что Хенджин почти пискнул приветствие, а после неловко прокашлялся. Хенджину потому, что сначала Минхо таращился на него как ненормальный, а потом выдал приветствие как будто ничего не было. Хенджин был красив. Минхо был загадочен и приманивал одной аурой. Одним взглядом ставил на колени. Одним неуловимым движением заставлял чужую кровь двигаться по телу в два раза быстрее секундной стрелки. Это все выяснилось со временем, после того, как они прижились вместе, привыкли друг к другу. Если бы Джини знал, что все обернется так, он бы однозначно развернулся на 180 градусов в день их встречи и убежал бы подальше. Но он не знал, поэтому и попал в эти сети под названием «очарование Минхо». Хенджин просто не смог сопротивляться. Он влюбился по уши в своего соседа по комнате и это стало его самой большой проблемой. Он очень-очень боялся потерять друга из-за простой влюбленности. Хенджино отвергали слишком много раз и от этого было банально страшно пробовать снова. Да и Минхо никогда не говорил о парнях. Хенджин решил, что Ли натурал, а еще решил, что раз так – у него нет ни единого шанса. Он не будет пытаться. Он будет молчать, зато не потеряет друга. Они жили вместе. Минхо смотрел на Хенджина как на картину. Хенджин упивался запахом Минхо, который пропитал каждую вещь в их комнате. Минхо улыбался ему перед сном. Минхо будил, когда Хенджин видел кошмар. Минхо утешал, когда Хенджин плакал. Хенджин привязывался все сильнее. И все сильнее боялся. Начинаешь бояться и ненавидеть себя за свое «нравится», когда тебя много раз отвергали. А Хенджин отвергали не мало. Совсем не понятно, как так происходило, ведь Джини был красивым, талантливым, достаточно умным и милым. Он умел поддерживать, умел быть рядом, когда в нем нуждались. Он не давил, никогда не навязывался. Он просто любил. А его – нет. Еще никогда не любили в ответ. И это было больно. Больно на столько, что он начинал причинять себе боль физическую, когда понимал, что влюбляется. Каждый раз, когда чувствовал эти чертовы бабочки в своем животе. Руки, ребра, предплечья. Все в белых шрамах и красных, свежих полосах. Так он пытался себя заткнуть. Так он выражал свой страх. День, когда Минхо об этом узнал, стал роковым. *** - по ебалу себе постучи! – выкрикивает Хенджин, злобно сверля потолок взглядом. В его руках побывала уже пятая по счету коробка и, казалось, будто каждая из них была тяжелее предыдущей. - хен, не ори ты так! – Чонин тыкает пальцем в губы старшего с выражением крайнего беспокойства на лице, и замирает, склонив голову. Прислушивается. Хенджин следует его примеру и понимает, что назойливый сосед сверху, очевидно, его услышал, потому что шум, который так выбесил Хвана, прекратился. Это вызвало довольную улыбку на красивом лице, а вот Чонин, по виду, вот-вот схватит сердечный приступ от паники. - ну и нахрена ты это сделал, а? А если пожалуются? Меня выселят к чертям собачьим, Хенджин! – верещит младший, гневно топая. Его страх не был безосновательным, он был несовершеннолетним и жил один по чистой договоренности с доброй старушкой – владелицей квартиры, и уставшим директором детского дома, который был рад избавится от лишнего рта за простое молчание, но… - так и ты и так переезжаешь. – улыбается Хенджин и начинает тихо посмеиваться, смотря на Яна, который замер, глупо моргая. Чонин и Хенджин дружили со школы. Хвана совсем не смущала разница в возрасте. Его задирали из-за этого одногодки, но он продолжал общаться с Нини, потому что младший был умен не по годам И был сиротой, А Хенджин не был таким слабаком, чтобы бросить парнишку одного из-за каких-то школьных издевательств. - пойдем уже, ничего ты не забыл. Чонин в сотый раз пересчитывал коробки и проверял списки, стоя у машины. - все-все, ладно, поехали. Переезд - это жесть. Младший падает на переднее пассажирское и прижимает ладони к лицу, тяжело вздыхая. Хенджин заводит машину, одолженную у отца, и усмехается, глядя на страдальческое лицо рядом. - ты большой молодец, Нини. Хорошая работа. – Хван гладит младшего по светлым волосам и улыбается мягче в ответ на благодарный взгляд. Хенджин восхищался Чонином. Не каждый подросток сможет справится со школой, травлей, самостоятельной жизнью и в конце концов переездом в полном одиночестве, не имея никакой поддержки. А Чонин смог. И он правда заслуживает похвалы за это. - погнали уже, нам еще эти коробки разбирать. Хенджин остро почувствовал необходимость пожаловаться на усталость и невероятную тяжесть этих самых коробок, но от нахлынувших ранее чувств просто кивнул младшему и двинулся в путь. Летнее солнце светит прямо в лицо и Хенджин ругается на него. А Чонин просто закрывает глаза и через какое-то время совсем расслабляется от тепла и ловит себя на мысли о том, что борется дальше именно ради таких моментов. В новую квартиру парни тащили коробки по лестнице. Там даже не было лифта и Хенджин ясно дал понять, что он этим крайне возмущен. Квартирка была маленькая и уютная. Большое зеркало в прихожей, ванная в бежевых цветах, длинная кухня с кучей утвари на полках. В комнате была двухспальная кровать, письменный стол и шкаф во всю стену. Она была ловко поделена на зоны и место нашлось даже для мягкого кресла и небольшого кофейного столика. Хенджин остался доволен выбором Чонина. У Хвана в голове даже появились образы, в которых Нини читает книгу сидя в этом уютном кресле, хлопочет на кухне, ловко передвигаясь в пространстве и точно знает, где что лежит. Старший сделал вывод, что Чонин вписывается в эту квартиру. Это порадовало обоих. - в общем, да, он вышел из душа в одном полотенце. Как я еще должен был реагировать?? - ну не сбегать же, Хенджин, ей богу, кто из нас подросток? - на тебя бы посмотрел если бы Чан…! – Хван заткнулся очень вовремя - Ладно, не бери в голову. В Хенджина полетело полотенце, только что вытащенное Чонином из очередной коробки. - эй! – Хван поймал ткань и со смехом кинул обратно. Младший закатил глаза так, словно Хенджину было 9 лет, а ему все 90, и благоразумно воздержался от продолжения этой эстафеты. - ладно, если серьезно, сколько ты будешь еще чахнуть от любви и молчать? - до конца своих дней, Нини. – грустно вздохнул Хенджин, стараясь удержать улыбку на лице, и поставил на стол, покрытый восковыми узорами, подсвечник. Ян выразительно выгнул бровь. - Хенджин. Нельзя жить в вечном страхе только потому, что тебя пару раз когда-то там отвергли. Хван замер с кружкой в руке. Он помрачнел моментально и по его реакции было совершенно очевидно, что Чонин перегнул палку. - извини. – тихо произносит Ян, выпускает плед из рук и подходит, чтобы погладит Хвана по плечу. Его спина заметно расслабляется. - возможно, когда-нибудь я все-таки признаюсь ему. Но точно не сейчас и не в ближайшее время. Я.. не готов потерять Минхо. - я понимаю, хен, я понимаю. *** Снег хлопьями падал на землю. Такая редкость в Корее – что каждый прохожий улыбался и делал снимки. А Хенджин нет. Хенджин возвращался с тренировки и кутался в капюшон. Хенджин спешил в комнату и прятал лицо. Десять минут назад Минхо положил ему руку на талию, а второй обхватил запястье, чтобы показать движение. Пальцы Минхо ощущались так тепло и мягко. Мурашки побежали даже раньше, чем он успел понизить голос и начать объяснять, как переносить вес тела, в самое ухо Хенджина. Брюнет не выдержал. Он продержался до конца этой своеобразной помощи и сбежал, сославшись на доклад, про который совсем забыл. Он сбежал и не заметил внимательного кошачьего взгляда, проводившего его из зала. Потому что внутри у Хенджина произошел взрыв ядерной бомбы и ему нужно было успеть выпустить ядовитые пары, чтобы не задохнуться в этой чертовой любви. Парень открыл дверь рваными движениями, ключ не сразу подчинился дрожащим пальцам. Брюнет ввалился в комнату, заплакал сильнее от встретившего его запаха Минхо. Сел на свою кровать, вытащил из ящика книгу. Из книги – лезвие. И провел по запястью. По запястью, которого двадцать минут назад так нежно касался Минхо. Хван закусил губу. Это было больно. Больно по-настоящему, физически. Эта боль отрезвляла, выпускала боль другую, ту, что жрала парня изнутри. Он боролся с собой, сам душил свою любовь и сам страдал от этого, но не мог прекратить. Он привык к тому, что не расстанется с этой болью и с этим лезвием никогда, потому что никогда и ни за что на свете он не расстанется с Минхо. Это порочный круг. Его не разорвать. И это осознание подразумевало смирение. Хенджин выдохнул. Взглянул на запястье. Свежая рана покрылась крошечными капельками крови. Брюнет прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Пульс гремел в ушах, ощущение было, словно Хван прямо сейчас потеряет сознание. Он подполз к стене и облокотился на нее затылком. Слезы полились с новой силой. Но эти слезы были уже другими, они дарили облегчение. Хенджину бы хватило еще минут 10. Выплакать накопившееся, обработать свежий порез и умыться, а после предстать перед миром вновь так, словно ничего и не было. По старой схеме, которая работает без изъянов уже пару лет. Но сегодня Хенджину не повезло. Ему не дали времени уничтожить улики. Минхо щелкнул ручкой. Хван распахнул глаза. В комнате повисла такая тяжелая тишина, которой в ней еще ни разу не было. Хенджин отмер первым. Он потянул рукава толстовки, чтобы скрыть свежие порезы, несмотря на то, что старший уже все видел. Он видел. Эта мысль забилась в сознании красными мигалками, но Хенджин продолжал суетиться, пряча лезвие и вытирая щеки. Хенджин низко опустил голову, накинул капюшон обратно, встал с намерением наконец скрыться с чужих глаз. Пошатнулся. В голове паника, в пальцах дрожь. Он не знал, что делать, не знал куда себя девать, что говорить, как оправдываться. Как тут оправдаешься? Было страшно. Ужасно страшно, и от этого поток слез только усиливался, несмотря на то, что Хван почти молился Господу, в которого не верит, об обратном. Минхо прервал практически начавшуюся истерику Хвана. Он молча подошел и обнял дрожащего парня. Прижал к себе с такой нежностью, что Хенджин обомлел. Почувствовал тепло и ласку, понял, что хочется раствориться в этом, отдать себя полностью и вытянул руки, отстраняя от себя старшего. Он бежал от этого тепла, он боялся. Так боялся, что не удержится. Так боялся все разрушить и потерять. Потерять Минхо было страшнее, чем сама смерть. Точнее, это и было смертью. Минхо не растерялся. Хенджин попытался выйти из комнаты, обойти Ли, сбежать, спрятаться, но старший крепко сжал здоровое запястье и снова заключил в объятья. К сожалению или к счастью, он был сильнее. - Хенджин - нет. Голос младшего был надломлен. В нем было столько боли. В нем было еще больше страха. Это поразило Минхо до глубины души, заставило сердце сжаться. - Хенджин, поговори со мной. - Нет. Этот ответ звучал настойчивее. С силой. С давлением. - почему? - я сказал тебе, я не хочу об этом говорить! Хван с вызовом поднял глаза. Минхо не сдержал болезненного выдоха. В этих глазах боли и отчаяния было даже больше, чем в голосе. Минхо решил, что сейчас не отпустит Хвана ни при каких обстоятельствах. Хенджин стремился уйти, но в его глазах читалась мольба о помощи. Глазами он молил Минхо не отпускать. И Минхо не отпустил. Минхо притянул к себе. - блядь, нет, что ты делаешь!? Хенджин вырывался с яростью. - отпусти меня сейчас же! - почему ты причинил себе боль? Голос Минхо звучал тихо и спокойно, даже сухо в сравнении с эмоциональностью Джини. - я не должен перед тобой отчитываться, пусти! - я не отпущу тебя, пока не получу внятного ответа. - это сраное насилие, что б ты знал, отпусти меня! Я буду кричать. - кричи, но я не отпущу. Не отпущу пока ты не ответишь. Хенджин вырывался. Наступал Минхо на ноги, бил по груди, но тот лишь морщился и не ослаблял хватки. Хенджин заебался. Ураган в его груди достиг пика, и он не нашел другого способа наконец сбежать. Хенджин сорвался на крик. Закричал, как и обещал... Хоть в чем то он не подвел Минхо. - это все из-за тебя. Ли расслабил руки. Отпустил, верный своему слову. И поднял глаза. Одним взглядом он и извинялся, и просил рассказать, и обещал, что больше не повторится, что бы Хенджина не обидело. Одним взглядом прощал за отбитые ноги и уже появляющиеся на груди синяки. Одним взглядом просил не убегать. И Хенджин не смог заставить себя уйти. До этой секунды уйти – означало уберечь. А теперь уйти – это оставить, бросить хена. Хена, который сейчас так яростно просил не оставлять. Несмотря на то, что Ли не сказал ни слова, Хенджин его услышал и почти оглох. Хенджин остался. Вся его паника, вся его боль ушли на второй план, как только Минхо так на него посмотрел. В этих очаровательных кошачьих глазах еще ни разу не читалось так отчетливо чувство вины. И Хван знал, что Минхо извинялся именно перед ним. Хотелось успокоить этого испуганного котика, сказать, что он ни в чем не виноват, погладить пшеничные волосы и вернуть улыбку на это прекрасное лицо. Хенджин протянул руку к чужой. Коснулся кончиков пальцев. Его лицо разгладилось. - хей, я…я не это имел ввиду.. Глупая попытка оправдаться соскочила с уст прежде, чем Хван понял ее бессмысленность. Он вздохнул. Минхо тоже. - давай поговорим? Пожалуйста. Его голос стал еще тише, выражая беспокойство и дикий страх. Хван первый раз почувствовал такой страх в голосе старшего. Это не оставило Хенджину шанса ответить «нет» И они сели поговорить. И сердце Хенджина вновь сжалось в панике. Минхо тяжело приземлился на кровать Джини. Хван сел на расстоянии и тут же сжался, поднимая взгляд на хена. Теперь в его глазах читался только страх. В глазах Ли плескалась вина. Он открыл рот. - прости. - за что ты извиняешься? - за то, что очевидно как-то обидел тебя. Ты расскажешь мне? Минхо было неловко, Минхо чувствовал вину, и она сочилась через каждое его слово. Хенджин чувствовал страх и вел себя осторожно. Боялся сказать лишнее раньше времени, боялся, что его прочитают по телодвижениям, боялся преподнести неминуемую правду в не правильном свете. Он уже подсознательно принял, что не отвертится от признания, но все же, он пытался спасти себя от потери как мог. - на самом деле ты не хочешь знать причину, хен – произнес младший с теплотой и даже почти улыбнулся. Улыбка вышла бы горькой и больной, поэтому Хенджин ее сдержал. - почему? Я хочу знать, что бы это ни было, я исправлюсь, правда, я... - Минхо. - я не хочу быть причиной твоей боли. Младший поджал губы. - ты не можешь ею не быть. Ли вздрогнул. Он совсем ничего не понимал. Он только чувствовал. Чувствовал, как что-то теряет и изо всех сил пытался это предотвратить. - но… что я делаю не так, в чем причина? Я прошу тебя, расскажи мне, Джини.. Старший осторожно накрыл ладонь Хвана своей. Теперь уже дернулся Хенджин и, чуть помедлив, поднял взгляд. Это «Джини» и это тепло чужой ладони добили его окончательно. И он не смог сдержаться. У него не хватило сил противостоять такому Минхо. Не хватило сил от такого Минхо отказаться. - ты мне нравишься. Минхо моргнул. Захотел переспросить. Вовремя заткнулся. Замер, потому что понял, что не имеет сейчас права на ошибку. Хенджин ему открылся. Хенджин боялся этого так сильно, что причинял себе боль, затыкая. Этот страх, эта боль сочилась в каждом взгляде и слове. В голове тут же вспыхнули воспоминания из их совместной жизни, воспоминания, в которых Ли мог бы разглядеть правду, если бы был хоть чуть-чуть внимательнее. Хенджин боялся, что его не примут. А Минхо боялся Хенджина потерять, поэтому Поэтому он улыбнулся. Переплел их пальцы. Взглянул на Хвана с теплотой и произнес роковое - ты мне тоже.