Родственная душа

Лиллибет взяла двойной эспрессо и в три глотка осушила стаканчик. Совершив нехитрый утренний ритуал, она приняла папку из рук новой секретарши. - Сколько? - Три перспективных заказа, - бодро отрапортовала девушка. - Женщины тридцати семи и шестнадцати лет, один мужчина сорока трёх. И ещё... - Ещё? - Приподняла бровь Лиллибет. - Есть ещё один заказ, но, боюсь, не по нашему профилю. Мужчина семидесяти трёх лет ищет не столько жену или любовницу, сколько... - Друга. Да, всё верно. Я берусь за это дело. Собери материалы. Секретарша, совсем юная фея, непонимающе смотрела на Лиллибет. - Что написано на лицевой стороне визитки моего агентства? - Ровно спросила Лиллибет. - "Компания "Родственная душа". Никто не должен оставаться один", - помедлив, ответила секретарша. Лиллибет кивнула, про себя же отметив необходимость повторного инструктажа Мэри Олсен. - Верно. Никто не должен оставаться один. Никто. Кому-то нужен друг, кому-то супруг, кому-то враг, но если человек подаёт запрос в нашу кампанию, значит, ему нужен другой человек. Нужна родственная душа. Ты ведь не читала вводную инструкцию, не так ли? - Эм...ну... - А ведь я так старалась, сократила её всего до одной страницы. После обеда будешь читать её мне вслух. А пока... - Лиллибет отточенным годами движением швырнул смятый стаканчик в мусорку. - Ещё один кофе, и начнём работу. Начнём с последнего заказа. Лиллибет была опытным купидоном и сразу поняла, что заказ пожилого мужчины будет самым простым. Она не ошиблась. Ветеран, коротающий остаток дней в доме престарелых, искал товарища для настольных игр, особенно покера и шашек, желательно умеренного консерватора, любителя рок-н-ролла и панк-рока времён Sex Pistols. Родственная душа этого человека была совсем рядом, в том же доме - разве что любил он не панк-рок, а лёгкий джаз, и служил не в пехоте, а в штабе связистом. Тем не менее, по всем признаком эти двое должны были поладить. Вдобавок клиент был склочным, а его будущий лучший друг с юности отличался терпением и снисходительностью к чужим недостаткам, к чему с годами добавились тугоухость и плохая кратковременная память. Мэри немедля сообщила клиенту, что его заказ выполнен, и Лиллибет не сомневалась, что с этим заказом всё. Глядя на совершенно рутинную работу Лиллибет, Мэри Олсен отчаянно пыталась задать вопрос. Лиллибет даже знала, какой. В этом тысячелетии Мэри - её пятая секретарша, и четыре предыдущих уже спрашивали. Что ж, Лиллибет повторит и в пятый раз. - Ты представляла работу купидона по-другому, - мягко проговорила Лиллибет. - Ты представляла розовые сердечки, ленточки, бутончики, белые голуби и струящиеся платья, бьющие наповал стрелы с наконечниками в форме тех же сердец...верно? Ну...не совсем так. Просто мне казалось, что родственные души - что-то большее, чем просто... - Чем просто человек, подходящий по характеру и взглядам на жизнь, - закончила за неё Лиллибет. - Понимаю. Лиллибет никогда не носила белое. Её сестра надевала белое только на свадьбу. Бабушка Анабелль и вовсе называла белое цветом смерти, а не брака, и до сих пор предпочитала тяжёлые бордовые многослойные юбки, навевающие мысли о сафьяновых диванах. Сегодня Лиллибет была в кашемировом свитере и чёрных вельветовых брюках. Из белого на ней только кольцо из белого золота. И Лиллибет знала, что другие купидоны носят белое только по желанию, а не из-за какого-то странного дресс-кода. Откуда вообще взялись стереотипы о купидонах? А впрочем, вопрос был не о внешности. Вопрос был о методах. - Поверь моему опыту: случай сводит людей, но останутся ли они друг с другом зависит только от их характеров и мировоззрений. Задача купидона - организовать встречу подходящих друг другу людей. Только и всего. - А как же любовь с первого взгляда? - Тихо и как-то очень тоскливо спросила Мэри. - А это, моя дорогая Мэри, высший пилотаж: вызвать любовь с первого взгляда у тех, кто и без неё вместе будет счастлив. Ближе к полудню Лиллибет занялась тем делом, которое её секретарша определила как "перспективное". Опыт купидона же говорил, что Мэри Олсен уже второй раз за день ошибается. Женщина тридцати семи лет оказалась матерью-одиночкой, воспитывающей сына. Само по себе это не было проблемой. Проблема была в том, что работала она не в офисе, больнице или школе, где легче лёгкого найти мужа, а парикмахером. Один лишь опыт многих лет Лиллибет не поможет. К счастью, она всё же купидон. У них свои методы. - Мисс Линд? - Обратился к ней мягкий женский голос. Эмма Линд ждала этого звонка, но всё равно оказалась к нему не готова. Сглотнув и восстановив дыхание, она дочитала до пяти и ответила уже недрогнувшим голосом: - Да, я слушаю. - Мисс Линд, кампания "Родственная душа" приняла вашу заявку. Вы сегодня свободны? - Да, конечно, - закивала Эмма. Ещё бы она не была свободна в канун Рождества. - Тогда собирайтесь. Наденьте синее платье и тот кружевной комплект, что хранится у вас в пакете для особых случаев. - Синее платье? Пакет? Откуда вы...неужели вы и это можете узнать? Собирайтесь, мисс Линд, время не терпит. Эмма поспешно оделась так, как велела ей женщина с той стороны канала связи. Для тепла ей велели надеть толстые колготки, шарф и перчатки. Никогда ещё Эмма не собиралась так быстро и с таким рвением, даже на собственную свадьбу. Повинуясь указаниям мягкого голоса, Эмма поехала в центр города. Стоял канун Рождества и, несмотря на полдень, людей там было в избытке. По настоянию голоса, Эмма купила большой стакан глинтвейна и направилась в самую гущу толпы. - Вы на месте. Ваша родственная душа - тот мужчина с...с розой? - Голос на миг изменился, в тоне появилось удивление. Несколько секунд молчания. Когда оператор снова заговорила, голос звучал как сквозь улыбку. - Оу. Тогда...план со столкновением отменяется. Мисс Линд, вам очень повезло. Просто подойдите. Он уже ждёт вас. Выйдя из транса, Лиллибет полминуты потратила на осознание реальности вокруг. В этой реальности не было заснеженной площади, обилия лотков и ларьков, ясного голубого неба и небритого мужчины с алой розой. Была только Мэри Олсен, испуганно смотрящая на начальницу. В руках у неё стаканчик с кофе. Одним махом выпив стакан до дна, Лиллибет вновь взяла телефон. Но теперь она звонила не Эмме Линд. Мэри успела заметить, что на экране высветился контакт "Роберт Салливан". - Роберт, - очень спокойно начала Лиллибет. - Минуту назад ты выполнил заказ мужчины лет сорока, отправив его в центр города с розой в руках, верно? Связь была громкой, потому Мэри услышала не только вопрос, но и ответ. - Да. В чем дело? - Женщина, которую он ждал, оказалась моей клиенткой. - Что ж, и такое случается. - В последний раз такое случилось полгода назад. - С развитием транспортной сети подобные накладки будут случаться всё чаще. Право слово, это мне стоит удивляться, а не тебе. - Нам придётся вернуть им половину суммы. - По пятьдесят центов нам всё же останется. Не ты ли неизменно повторяешь, что купидоны работают не за деньги? Лиллибет со вздохом закончила вызов. Сказать ей и впрямь было нечего. - Эм, мэм... Роберт Салливан, он... - "Роберт Джеймс Салливан, сведёт предназначенных судьбой". Так сказано в его визитке. - Он тоже купидон? Странно, а по имени и не скажешь. Почему я о нём не слышала? - Потому что он не купидон, - объяснила Лиллибет. - Он священник-расстрига. Уверяет, что должен помогать людям находить друг друга, а уж в этом ему поможет Господь. Не согласен с моими взглядами, как и я с его, но своё дело он знает. Мэри подумала, что когда Лиллибет выгонит её за бестолковость, стоит отправить резюме мистеру Салливану. Хоть и человек, но он своими взглядами ближе фее, чем купидон. Вечером, закончив с заказами, Лиллибет провела повторный инструктаж секретарши. Мэри Олсен хорошо готовила кофе, но о деле купидонов имела крайне незначительные знания. - Скажи прямо: ты подала резюме в мою кампанию, потому что провалила другие собеседования, верно? Мэри покорно кивнула, покраснев до кончиков заострённых ушей. - Что ж, мы сработаемся. Предыдущим секретаршам от меня были нужны только удачное замужество и галочка в послужном списке. Но прошу впредь ответственней относиться к своим обязанностям. Их ведь совсем немного. - Постараюсь, мэм. В канун Рождества надо быть с родными, иначе в чём смысл праздника? Потому Лиллибет, заперев дверь конторы, села на лавку близ здания и набрала первый номер. - Бабуль, привет. - Хах, вспомнила-таки. Ну, привет-привет, с праздником тебя. - С Рождеством, бабуль. Как Родерик? - И не спрашивай. Тот ещё егоза, даже Мерилин в его возрасте такой не была. А она, между прочим, любила спать на крыше. - Он сейчас рядом? Можешь его дать? - Да, сейчас...ох, да куда же он опять запропастился...нет, не могу, он опять куда-то делся. Никак за ним не угонишься. - Ха. - И зачем запретили розги? Сейчас бы розгой пригрозила, он бы вмиг пришёл. О, вот он. Дикки, тебе звонит мама, иди сюда. И отпусти кошку! Секунда - и вместо низкого женского трубку разрывает звонкий детский голосок. - Мама, мама, привет! Бабушка говорит, на обед будет гуляш, но я хочу котлеты! Скажи бабушке, что я хочу котлеты! - Котлеты будут, когда я приеду. Подожди денёк. И будь нежнее с кошкой, Сисси уже немолода. - Мама, а папа приедет? - Приедет, куда же он денется. Всё, буду завтра. А гуляш ешь, он почти как котлеты. - А ты привезёшь подарок? - Да, привезу. - Ура! Пока, мам, только чур опаздывай! - И не подумаю. Пока. Что ж, дома всё в порядке. Теперь надо бы позвонить сестре, потом подругам...или ограничиться перепиской? Но когда совсем рядом остановился маленький красный корвет, Лиллибет с усмешкой отложила телефон и подошла к машине. - Эй, красотка, подвезти? - Спросил водитель - брюнет за тридцать с ясным, пронзительным взором из-под густых бровей. - Отчего бы и не подвезти? - Улыбнулась Лиллибет и села на переднее сидение. Машина выехала из проулка и совсем скоро встала в нужную полосу шоссе. Лиллибет нравилось расположение кампании, хоть иногда и хотелось, чтобы за окном стало тише. - Как прошёл день? - Спросил водитель. - Славно. Четыре заказа, сложный лишь один. Пик будет в феврале, а не сейчас. - Не думаешь об отпуске? Могли бы съездить ко мне на родину. - Завтра мы поедем к бабуле Аннабелль, и больше в этом году уже никуда не успеем. Ирландия может подождать. - Может, но нельзя же откладывать столько лет. - Можно, и с лёгкостью. Или ты ещё не привык к бессмертию...мистер Роберт Салливан? Роберт Салливан горько усмехнулся и тут же, спохватившись, повернул направо. Успел, хоть корвет чуть и занесло. - В целом привык. Но...ты ведь тоже, бывает, скучаешь по былому. - Скучаю, - согласилась Лиллибет. Несколько минут они ехали в машине молча. - Хорошо. Если всё пройдёт хорошо, попрошу бабулю заменить меня в марте или апреле. Методы у неё, конечно, жёстче и старомодней, но всё такие же действенные. - Спасибо, Лилли. Кажется, только что я снова в тебя влюбился. Лиллибет с улыбкой напомнила ему следить за дорогой, поскольку "бессмертный" не значит "неуязвимый". - К слову, хорошо бы твоя бабушка поскорее вернулась к практике. Цены всё растут, а наши гонорары нет. - Она готовится к зимней переаттестации. Надеюсь, её она не завалит, иначе придётся снова жить всем вместе. - Нет-нет-нет, столько женщин в одном доме я не перенесу! Нам с Дикки хватит и по одной на каждого! Аннабелль была купидоном старой закалки и на прошлой переаттестации зачем-то сказала, что любовь с первого взгляда - профессиональная вредность, рушащая, а не создающая крепкие семьи. При всём своём цинизме, при всём своём опыте, даже так Лиллибет не могла с ней согласиться. Потому что её любовь с первого взгляда служению Богу предпочёл служение людям, только чтобы быть с ней.