Бессмертный каратель.

Монки Д. Гарп – самая настоящая легенда среди всех Дозорных, человек, чье имя внушало уважение даже тем, кто стоял по другую сторону закона. В отличие от подавляющего большинства своих сослуживцев, возвысившихся благодаря силе Дьявольских Фруктов или мастерству обращения с оружием, он выбрал совершенно иной путь. Гарп закалял свое тело и дух в бесконечных битвах, совершенствуя лишь один инструмент – свои собственные кулаки. Даже нынешний Адмирал Флота и три действующих Адмирала, обладая огромной силой, полагались на способности, дарованные им Дьявольскими Фруктами, что лишь подчеркивало уникальность Гарпа и его достижения. Во всем мире лишь двое могли сравниться с ним в бою. Первый – Легендарный Король Пиратов Гол Д. Роджер, человек, который прорывался через все, используя свой меч. Второй – Белоус, несокрушимый гигант, получивший титул сильнейшего человека в мире, обладающий разрушительной силой Гура Гура но Ми, способной одним ударом потрясать океаны и стирать с лица земли целые острова. Среди всех Дозорных только он мог тягаться с этими чудовищами по силе, не полагаясь при этом ни на какое оружие или Дьявольский Фрукт. Он сражался с Роджером бесчисленное количество раз, вступая в ожесточенные битвы, от которых содрогались море и небо. Гарп помнил каждую из этих схваток, каждый раскат грома от их столкновений, каждый момент, когда его несокрушимые кулаки с грохотом обрушивались на легендарный клинок «Эйс». Король Пиратов и Герой Морского Дозора знали друг друга так же хорошо, как свои пять пальцев. И пускай Гарп не хотел этого признавать, но годы непрекращающихся сражений неизбежно породили между ним и Роджером нечто большее, чем просто вражду. Именно поэтому сейчас, преодолевая бушующие волны, он держал курс на далекий остров Батерилла, ведомый не долгом Морского Дозора, а чем-то более личным. Ему нужно было помочь ребенку, вот-вот готовому появиться на свет, сыну человека, с которым он разделял столько лет битв и сражений. Если он не успеет добраться вовремя, тайна происхождения ни в чем не повинного младенца, связанного кровными узами с самым знаменитым преступником в истории, может быть раскрыта, и тогда на ребенка падет тяжкое бремя чужих грехов. Едва успевший сделать первый вдох ребенок может умереть, так и не познав вкус жизни. Гарп никак не мог этого допустить. Спустя долгие часы, проведенные в плавании среди бескрайних морских просторов, вдали наконец замаячил остров Батерилла – небольшой клочок земли, который представлял собой тропический рай. На его берегу стояли пальмы, которые плавно покачивались из стороны в сторону, поддаваясь порывам ветра. Как только взгляд Гарпа остановился на знакомых силуэтах прибрежных деревьев, его лицо мгновенно помрачнело. Стоило прошлому Адмиралу Флота Конгу получить тревожную весть о том, что на этом острове, возможно, скрывается еще не родившийся ребенок Короля Пиратов, как он, не колеблясь ни секунды, отдал приказ о немедленной зачистке. К берегам Батериллы устремились три военных корабля Морского Дозора. Во главе этой карательной операции стоял Акаину, человек, для которого закон и справедливость существовали лишь в одной форме – абсолютное уничтожение всего, что могло угрожать установленному порядку. В поисках таинственной женщины, носившей под сердцем ребенка Роджера, Дозор отправил на тот свет множество невинных женщин и детей, которым так и не суждено было сделать свой первый вдох. Десятки дозорных, облаченных в белоснежные плащи с надписью «Правосудие» на спинах, стояли на палубе в напряженном ожидании. Их взгляды, полные сосредоточенности и молчаливого подчинения, были устремлены на двух человек, которые готовились сойти на берег. Глубокая тишина повисла над кораблем, никто не произносил ни слова, не было слышно даже обычного перешептывания среди солдат. Лишь шум волн и скрип мачт нарушали это звенящее молчание. Как только массивная деревянная сходня с глухим стуком опустилась на берег, первым, не мешкая ни секунды, уверенно шагнул Гарп. Его тяжелый шаг эхом отдался в напряженной тишине, царившей вокруг. Следом, почти бесшумно, с хищной грацией зашагал Богарт – его верный подчиненный. Остальные дозорные, выстроившиеся на палубе ровными рядами, оставались на своих местах, неподвижные, словно статуи. Они получили строгий приказ не покидать корабль и не вмешиваться в происходящее, и никто не осмеливался ослушаться. Этот визит не являлся военной операцией, но островитяне об этом не знали. Гарп шагал по влажному песку с мрачным выражением лица, не тратя времени на лишние слова. Богарт, его незаменимый помощник, молча следовал за ним, сверяя каждый шаг с шагом своего командира, удерживая руку на рукояти меча не из страха перед неожиданной засадой, а скорее по привычке, выработанной годами службы. Их путь лежал к единственному месту на этом острове, где мог родиться сын человека, с которым Гарп вел бесконечную войну. Как только двое незваных гостей вошли в город, их встретила пугающая, почти мертвая тишина. Еще мгновение назад улицы жили своей обычной жизнью: торговцы громко зазывали покупателей, дети бегали между лавками, разнося веселый смех, а рыбаки хвастались, показывая всем вокруг свой удачный улов. Но стоило местным жителям заметить две фигуры в белых плащах, как страх мгновенно сковал их сердца. Окна с грохотом захлопнулись, двери с лязгом заперлись изнутри, а те немногие прохожие, что еще оставались на улице, поспешили исчезнуть в ближайших переулках. Мужчины спешно заталкивали в дома своих беременных жен, не позволяя им даже выглянуть наружу. Здесь, на Батерилле, люди боялись дозорных куда больше, чем пиратов. Гарп продолжал идти, не замедляя шага, ему даже не нужно было использовать Хаки, чтобы понять, что чувствуют окружающие их люди. Он не мог их винить. Для этих людей он был не спасителем, а всего лишь очередным посланником того самого ужаса, который уже обрушился на их дома. Внезапно Богарт вытащил из ножен свой меч и рассек летящий в их сторону камень. Обе половинки идеально разрезанного камня упали на землю, вызвав удивленные вздохи у прятавшихся в переулке детей. После мечник повернулся в сторону узкого прохода между домами, где прятались несколько нарушителей спокойствия. – Прочь. – Коротко бросил он. Дети, замерев на мгновение, тут же бросились врассыпную, исчезая в тенях переулков.

***

Портгас Д. Руж выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание. Ее тело, доведенное до крайнего предела, едва держалось, каждая клеточка горела от изнеможения, словно внутри нее бушевал неугасимый огонь. Но даже сейчас, когда силы покидали ее с каждым выдохом, она не ослабила объятий, прижимая к груди своего крошечного сына. Грудь ее тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым и слабым. Несмотря на страшную усталость и осознание того, что смерть уже протянула к ней свою костлявую руку, на ее бледных, пересохших губах сияла широкая улыбка, теплая, полная любви. Она любила его. Любила так, что ради его жизни пожертвовала своей. Пока Морской Дозор тщательно прочесывал каждый уголок острова, охотясь за каждой беременной женщиной, которую только мог найти, Руж совершила невозможное. Силой воли, непостижимым упорством, граничащим с чудом, она продлила свою беременность до невероятных двадцати месяцев, скрывая в себе жизнь, которую хотели оборвать еще до рождения. Она сдерживала роды, терпела невыносимую боль, день за днем боролась с самой природой, рискуя своей жизнью ради того, чтобы ее ребенок появился на свет. Она выдержала... но слишком дорогой ценой. Сейчас она была настолько истощена, что могла рухнуть в любой момент. Руж прекрасно осознавала, что жить ей осталось считанные минуты. И все же, вопреки всему, она не боялась и не сожалела о сделанном ей выборе. Внезапно дверь в комнату распахнулась с такой силой, что деревянные стены содрогнулись. Сердце Руж учащенно забилось, она инстинктивно прижала ребенка к своей груди, ее пальцы слабо, но решительно сжались вокруг его крошечного тельца. Однако вскоре тревога в ее глазах сменилась облегчением, когда она разглядела фигуру, стоящую в дверном проеме. Пускай он и был Дозорным, он не подчинялся Мировому Правительству так же безоговорочно, как остальные. В отличие от остальных солдат Морского Дозора, у него хватало смелости игнорировать некоторые приказы Адмирала Флота. К тому же, судя по рассказам Роджера, этот человек никогда не поднял бы руку на нее или на ее сына. Впервые увидев любовницу Роджера, Гарп не знал, что и чувствовать. В его взгляде не было привычной суровости или насмешливой дерзости, а лишь едва заметная, но глубокая грусть. Благодаря Хаки Наблюдения, он отчетливо видел, как постепенно слабело ее тело. Портгас Д. Руж оставалось совсем немного. – Я очень надеялся на то, что смогу спасти вас обоих. – Хрипло сказал Дозорный. Руж ответила ему слабой, но теплой улыбкой. В ее глазах заблестели слезы, грозившие пролиться, но не от горя или страха перед неизбежным, а от облегчения. – Это неважно. – Прошептала мать только что родившегося ребенка. – Главное, что теперь Эйс находится в надежных руках. – Эйс? Этот ублюдок назвал своего сына в честь своего меча? – С легким смешком спросил Гарп. – Нет, это мое решение. – Раздался слабый, почти неуловимый шепот. Руж выглядела изможденной, ее лицо было бледным, веки дрожали от усталости, но, несмотря на все, ее голос по какой-то причине был наполнен жизнью и той самой решимостью, с которой она держалась все эти долгие месяцы. Она еще раз посмотрела на своего крошечного сына, провела ослабшими пальцами по его щеке и, с любовью глядя на него, мягко коснулась губами его лба. А затем ее глаза закрылись навсегда. Комната погрузилась в тишину. Гарп в гневе сжал кулаки, чувствуя, как в нем нарастает разочарование. Когда он только вступил в ряды Дозора, он был полон надежд. Он наивно верил, что сможет защитить всех и каждого, что его сила будет служить справедливости. Он искренне верил в Морской Дозор, в его принципы, в его миссию. Он поклялся защищать невинных, бороться с преступностью, сохранять порядок в этом жестоком мире. Но теперь… Теперь он стоял рядом с бездыханным телом женщины, которая не сделала ничего плохого. Женщины, чья единственная вина заключалась в том, что она полюбила человека, которого правительство возненавидело больше всех. Женщины, которая прожила последние месяцы своей жизни в страхе, боли и агонии, лишь бы защитить своего ребенка. И кем он был в этой истории? Гарп стиснул зубы до хруста. Он знал ответ. Он был частью системы, которая слепо уничтожает все, что сочтет угрозой. Системы, что не разбирается, кто преступник, а кто просто оказался не в том месте, не в то время. Он был ее частью с самого начала… и слишком долго закрывал на это глаза. Сколько раз он говорил себе, что Дозор борется за справедливость? Сколько раз он оправдывал приказы, которые казались ему неправильными? Сколько раз он убеждал себя, что просто «делает свою работу»? Взяв ребенка на руки, Гарп развернулся и зашагал прочь. Больше не чувствуя нежных объятий матери, Эйс неожиданно проснулся и начал громко плакать. – Ну-ну-ну, все будет хорошо. Дедуля Гарп о тебе позаботится. – Успокаивал младенца Гарп, покачивая его на руках.

***

Покинув город, Гарп и Богарт немедленно направились к побережью, где их ждал корабль. Небо постепенно темнело, окрашивая горизонт в густые алые и оранжевые оттенки, но ни один из них не замечал этой красоты, слишком уж сильно на них давили разные мысли. Гарп чувствовал, как его тело, привыкшее к долгим битвам и невероятным нагрузкам, вдруг стало неестественно тяжелым. Глухая, тянущая боль в висках усиливалась с каждым шагом, мешая сосредоточиться. Он давно не чувствовал себя таким истощенным. С каждым шагом мысли о Руж и ее ребенке становились все более навязчивыми, превращаясь в невыносимый гул в его голове. Он пытался отогнать их, переключиться на что-то другое, но это было бесполезно. Ее слабый, дрожащий голос, прощальная улыбка, взгляд, полный бесконечной любви и принятия. Образ младенца, которого она так отчаянно защищала, прижимая к своей груди. Эти мысли с каждой секундой усиливали его головную боль. В конце концов, понимая, что дальнейшее погружение в собственные мысли только усугубит ситуацию, он решил отвлечься, переключив внимание на своего спутника. Богарт шел рядом, безмолвный и невозмутимый, с тем же неизменным выражением лица, будто высеченным из камня. Как и он сам, мечник носил звание вице-адмирала, но, несмотря на равный статус и неоднократные просьбы Гарпа быть менее формальным, мечник неизменно проявлял к нему уважение. По какой-то причине Богарт продолжал верно служить ему, несмотря на то, что формально он не находился под его прямым подчинением. Но почему? Этот вопрос вдруг засел в голове Гарпа, и, прежде чем он успел передумать, слова сами сорвались с его губ: – Могу ли я задать тебе вопрос? – Обратился Гарп к Богарту. Богарт, даже не повернув головы, спокойно ответил: – Ваши слова для меня закон, Вице-адмирал. Гарп коротко усмехнулся, но в его взгляде не было веселья. Он перевел глаза на горизонт, где вдалеке виднелись очертания их корабля, прежде чем вновь заговорить: – Я никогда этого у тебя не спрашивал, но сейчас мне до ужаса любопытно, почему ты продолжаешь служить мне? – Потому что… вы – единственный настоящий Дозорный, которого я знаю. – Так же спокойно и без малейших колебаний, ответил Богарт. Гарп удивленно посмотрел на него, слегка приподняв брови. – Единственный, говоришь? – Он усмехнулся, но в его голосе не было ни тени веселья. – И что же делает меня таким особенным? На мгновение Богарт посмотрел на спящего младенца, уютно устроившегося в руках Гарпа, прежде чем вновь устремить глаза вперед. – В рядах Морского Дозора немало тех, кто громко называет себя защитниками справедливости. – Начал он спокойно, но в его голосе отчетливо можно было уловить отвращение. – Но для большинства этот титул – не более чем удобное прикрытие, оправдывающее их жестокость. Они слепо исполняют приказы Мирового Правительства, даже если это означает уничтожение невиновных. Он на секунду замолчал, подбирая слова, а затем продолжил, уже тише: – Но вы… вы всегда были верны своим принципам, неизменно идя по выбранному вами пути. Вы никогда не отворачивались от истины, не делили мир на черное и белое, видя его таким, какой он есть на самом деле. – Я могу оказаться не таким легендарным, каким ты меня представляешь. – Соглашусь… – Богарт едва заметно улыбнулся. – Вы можете оказаться даже лучше. Гарп закрыл глаза и глубоко вздохнул. Невидимый груз, что все это время давил на него, пусть и самую малость, но стал легче. Однако едва он успел насладиться этим крошечным моментом покоя, как его мысли были резко, почти грубо прерваны голосом его самого верного подчиненного. – Что-то не так, мальчик? – Внезапно задал вопрос Богарт, и в его обычно ровном голосе послышалась едва уловимая настороженность. Гарп в замешательстве распахнул глаза, пытаясь понять, к кому именно обращается мечник. Прямо на их пути стоял мальчик лет семи, со слегка загорелой кожей и взъерошенными белоснежными волосами, которые, казалось, не видели расчески уже давно. Сильнее всего в нем выделялись глаза, алые, завораживающе пугающие, словно способные проникнуть в самые сокровенные и тщательно скрытые уголки человеческой души. Его холодный взгляд был сосредоточен исключительно на ребенке, которого Гарп держал в руках. – Так это из-за него вы убили моих родителей? – Негромко, но отчетливо произнес он, разрывая нависшую над ними тишину. Богарт ощутимо напрягся, его тело мгновенно приняло более собранную, настороженную стойку. Его рука, ведомая скорее инстинктом, чем осознанным решением, скользнула к рукояти меча, готовая в любую секунду выхватить оружие. Он не знал, кем был этот ребенок, но одно было ясно – он не был обычным потеряшкой. Откуда этот мальчик знал о ребенке в руках Гарпа? Сам Гарп, напротив, оставался внешне спокойным, но в его усталом, задумчивом взгляде сквозила тяжесть. Он смотрел на мальчика не с опаской или подозрением, а с той горькой, тоскливой печалью, которая уже давно поселилась где-то в глубине его души. Еще один сирота. Еще одна маленькая жизнь, безжалостно раздавленная шестеренками этого мира, где справедливость давно стала лишь красивым словом, потерявшим свою истинную суть. Еще один ребенок, оставшийся ни с чем из-за фанатичной борьбы Дозора с кровью Роджера, в которой невиновные становились лишь побочным ущербом. Гарп тяжело вздохнул и, собравшись с мыслями, мягко, но настойчиво положил руку на плечо Богарта, привлекая его внимание. – Не обращай на него внимания. – Сказал он ровным, но тихим голосом, в котором сквозила усталость. – Нам нужно поскорее уйти, пока Правительство ничего не пронюхало. Вздохнув, Богарт успокоился, отпустив рукоять своего меча. Без лишних слов они с Гарпом продолжили свой путь, шаг за шагом отдаляясь от странного мальчишки. Однако стоило им пройти всего несколько метров, как ребенок вновь заговорил: – Забавно… – Протянул он, и в его тоне скользнула ледяная насмешка. – Нос твоего корабля имеет форму собачьей головы. Он полностью отражает то, кем ты являешься на самом деле – обычным песиком, который загрызет любого, на кого укажет хозяин. Гарп остановился, но не обернулся в сторону ребенка. – Ты не понимаешь, о чем говоришь, мальчик. – Не понимаю? – Слегка агрессивно сказал он. – Единственное, чего я не могу понять, так это твоих действий, а точнее их отсутствия. Он сделал едва заметный шаг вперед, и в тот же миг в его алых глазах мелькнуло нечто странное, неестественно зрелое. Казалось, на них смотрел не ребенок, а человек, жизненный путь которого был куда длиннее, чем можно было предположить с первого взгляда. Гарп чувствовал его взгляд, жгучий, пронизывающий, сверлящий затылок. – Целые страны рушатся по воле Мирового Правительства. Коррупция и вседозволенность, которая стала неотъемлемой частью Морского Дозора. Представители иных человеческих рас становятся все более угнетенными с каждым днем. Тэнрьюбито, которым позволено делать абсолютно все, что им заблагорассудится, безнаказанно топчут жизни людей, словно они не более чем жуки под ногами. И множество измученных рабов на Мари Джоа, чья жизнь страшнее любой мучительной смерти. С каждым сказанным словом гнев Гарпа все рос и рос, разгораясь внутри него словно пламя. Гнев этот был направлен не в сторону мальчика, он был направлен на истину, которую он не мог оспорить. Вены во всем его теле вздулись, он еле сдерживался, чтобы не сжать руки в кулаки, боясь навредить младенцу на его руках. – Ты хочешь стать пиратом, чтобы отомстить Дозору и Правительству? – Наконец заговорил дозорный. – Пиратом? – С неприкрытым презрением повторил он. – Зачем мне смешиваться с этими убийцами и мародерами? На его губах появилась широкая, почти пугающая улыбка. – Я отомщу, но я не собираюсь вешать пиратский флаг на мачту своего корабля. Когда я вырасту, я начну выполнять вашу работу и отправлю на тот свет каждого, кто посмел совершить зло. Мальчик слегка прищурился, и голос, прозвучавший после короткой паузы, стал низким, предвещающим бурю: – И мне будет плевать, кто передо мной, пират, дозорный или даже отброс из Мирового Правительства. Я покараю каждого. Внезапно что-то необъяснимое пронеслось сквозь тела Гарпа и Богарта. Невидимая, но ощутимая волна, холодная, пронизывающая до костей и вызывающая у них небольшую головную боль. Гарп почувствовал, как мелкие камешки под ногами содрогнулись. Ветер, который до этого момента лениво гулял между деревьями, вдруг взревел, набрав пугающую мощь, взметая в воздух пыль и опавшие листья. – Королевская Хаки? – С потрясением произнес Богарт. Гарп медленно повернул голову в сторону беловолосого мальчика, испытывая в душе схожее изумление. Этим типом Хаки владели лишь единицы. В отличие от Наблюдения и Вооружения, Королевская Хаки не поддавалась освоению, с ней можно было только родиться. Эта способность, редчайшая, почти мифическая, была не просто инструментом в руках умелого бойца, но и являлась признаком избранности. Лишь те, кого судьба сама предназначила для великих свершений, могли обладать ею. – Он гораздо опаснее, чем я думал. – Подумал Гарп, наконец, повернувшись в сторону беловолосого мальчика. Впервые за весь разговор он посмотрел на него не как на еще одну жертву вседозволенности правительства, а как на реальную угрозу. Герой Морского Дозора начал тщательно осматривать его, намереваясь запомнить каждую деталь его внешности. Даже самые незначительные пользователи Королевской Хаки оставляли в этом мире свой след, вызывая своими действиями хаос. А этот мальчик не только обладал ею, но и вынашивал планы, которые могли перевернуть весь мир. Гарп не мог игнорировать такую угрозу. – Сейчас я не трону тебя. – Произнес он медленно, пристально глядя на мальчика. — Но если ты когда-нибудь поднимешь руку на Дозорного, я буду обязан поймать тебя и отправить в Импел Даун. Ребенок лишь усмехнулся. В его глазах не было страха. Не было даже сомнений, лишь уверенность. – Тогда увидимся лет через десять, песик. – Попрощался мальчик, зашагав прочь.