Пепел

1980 год       Это был Рудольфус, кто настоял на том, чтобы праздновать на этот раз Новый год, что бы это ни значило. Лестрейндж сослался на то, что им всем просто необходимо собраться и устроить праздник по поводу того, что такой тяжёлый год остался позади, а они все остались живы. Конечно же, это значило, что им необходимо хорошенько напиться. И подошёл бы любой повод, даже Новый год, который они никогда раньше не отмечали.       Беллатрикс никогда не была против гостей, но она едва ли видела смысл в каких-либо праздниках, а торжественных приёмов ей хватило в доме Блэков. По этой причине девушке так нравилось быть женой Рудольфуса. Дом Лестрейнджа стал для неё родным, в его стенах она чувствовала себя хозяйкой. И только им с Руди было решать, кто может пересекать порог их обители. Гости всегда были те же: Лестрейндж-младший, Долохов, Каркаров, Яксли, Мальсибер и Розье.       Шёл десятый год магической войны. Шёл десятый год их активной деятельности в рядах Пожирателей Смерти. Мысли о том, что в любой момент их могут убить уже всё реже появлялись в их головах. Страх за свою жизнь медленно и верно отходил на задний план. С каждым днём, с каждой успешной миссией у каждого из последователей Волдеморта росла уверенность в своей неуязвимости. Она зародилась у представителей чистокровных семей ещё задолго до этого и подкреплялась их верой в собственное превосходство, но сейчас эта уверенность достигла небывалых высот. Но этот факт совсем не мешал тому, что каждый второй в их рядах безбожно пил или увлекался чем похлеще. Просто по-другому было никак.       На прошлой неделе был раскрыт Розье, кто-то из числа последователей Волдеморта сдал юного Пожирателя аврорам. Министерство не стало ждать и стремительно схватило Розье. В рядах Пожирателей Смерти прокатилась волна сомнений, любой мог оказаться предателем. Смерть Эвана сумела опечалить и Беллу, и Рудольфуса, возможно, ещё и по этому поводу тёмные волшебники решили собраться.       Долохов и Каркаров лишь многозначно ухмыльнулись на предложение Лестрейнджа отпраздновать вместе Новый год. Они не собирались трезветь с самого Рождества, хотя ни один из них не являлся католиком. Хотя, может, наоборот, если кто из них и был верующим, то он бы и оставался трезвым. Младший брат Рудольфуса, Рабастан, поддержал эту затею, сказав, что он всё равно бы завалился к нему домой.       Он и пришёл самым первым, вальяжно проследовав в залу и заняв местечко у тёплого камина. В руках у младшего Лестрейнджа была полная бутылка огневиски, которая обещала не быть таковой к концу вечера. Рабастан только год назад закончил школу, на удивление, не вылетев за своё поведение и наскребя проходные баллы по экзаменам (это никогда не входило в сферу его интересов). Это было последнее, в чём была чиста его совесть.       Каркаров успел что-то не поделить с Мальсибером и Яксли, которые были многим старше своих товарищей, так что последние двое отказались появляться у Лестрейнджа, найдя развлечения повеселее. Игорь прибыл вместе с Антонином, принёсшим с собой свою фирменную настойку, которую он готовил по старинным рецептам своего деда и которой очень гордился. Вообще самогон Долохова был почти что легендой в рядах Пожирателей. Его русские корни давали ему некоторое преимущество.       — Сейчас Игорь научит вас праздновать Новый год, — приговаривал Каркаров, невесть откуда доставая бутылочки с жидкостью разных цветов. — Вы знали, что в России это чуть ли не главный праздник в году? Водка льётся рекой, столы ломятся от хавки, мужики не просыхают неделю.       Беллатрикс лишь фыркнула на его слова, она до сих пор не могла привыкнуть к той грубой манере, в которой изъяснялся Каркаров. Из всех Пожирателей его общество Блэк выносила хуже всего. Ей же совсем не о чем было поговорить с ним! И почему Руди носился так с ним…       — Чёрта с два, Игорь, я знаю ещё как! Сейчас вам устрою Новый год! — Долохов сверкнул своими неестественно синими глазами и игриво притянул за талию Беллу.       Девушка наигранно взвизгнула и ударила Антонина по рукам. В отличие от Игоря, Долохов ей нравился. И хоть оба имели русское происхождение, они кардинально отличались. Да, Тони был скрытным и мстительным, но ничуть не заносчивым. Он много шутил и сглаживал все возможные острые углы. А ещё он никогда не перечил Беллатрикс, это она любила, пожалуй, больше всего.       — Терпение, господа, — ленивым голосом осадил их Лестрейндж.       Рудольфус неотрывно следил за своими домовыми эльфами, что расставляли различные блюда. Всё должно быть красиво хотя бы по началу.       — У нас в России есть традиция — загадывать желание на Новый год, — принялся рассказывать Антонин.       — Желания у нас известно какие, — Беллатрикс откинула с лица прядь чёрных непослушных волос.       — Всё не так просто. Есть особый ритуал, как это сделать, — вкрадчивым голосом продолжал Долохов.       — Один чёрт для того, чтобы желания исполнились, надо что-то для них делать. Правда же? — засмеялся тоже уже изрядно захмелевший Каркаров, обнажая свои пожелтевшие зубы.       Гости заняли места за столом, едва притрагиваясь к еде и всё больше отдавая предпочтения напиткам из запаса Долохова. Рабастан не произнёс за вечер ни одного слова, лишь осушил принесённую с собой бутылку и принялся за следующую. Игорь бросал на младшего Лестрейнджа опасливые взгляды, он ещё не до конца доверял мальчишке, хоть сам он и был на короткой ноге с его братом.       — Для того чтобы загадать желание нам понадобится шампанское, — Антонин щёлкнул пальцами и рядом с ним материализовались бутылка игристого. — Дань традициям, что поделать! В полночь своё желание надо написать на бумажке, затем поджечь её и бросить в бокал, а после выпить всё до дна.       — Что за мерзость! — Белла недовольно закатила глаза.       — Тони, не говори только, что ты следуешь русским традициям! — продолжал посмеиваться Каркаров, для которого существовали только те обычаи, что были ему удобны.       — Сегодня мы все будем им следовать, — с нажимом ответил Долохов и передал всем собравшимся бокалы с шампанским.       Он перевёл взгляд на старинные часы, стоявшие позади стола. Длинные посеребрённые стрелки указывали на то, что до полуночи оставалось менее пяти минут.       — Где ваш авантюризм! Давайте сделаем хоть что-то весёлое… — Антонин пригладил уже седеющие в висках волосы.       — Это глупо, — запротивилась Беллатрикс.       — Весёлое и глупое! Какая разница! — Долохов уже вовсю что-то выводил пером на пергаменте, призывая остальных сделать то же самое.       — Ты же так любишь глупости, Белла, — рассмеялся, закашлявшись, Каркаров.       Блэк смерила его презрительным взглядом. Затем она оглядела всех остальных сидевших за столом. На удивление, и Рабастан, и Рудольфус без споров присоединились к затее Тони.       — Что тебя смущает, дорогая? — Лестрейндж наклонился ближе к своей жене.       — Это противно! Выпивать сожжённую бумагу, что за дурак это придумал! Наверняка это традиция грязнокровок! — она обиженно скривилась.       — Могу тебя заверить, за вкусом шампанского ты ничего не почувствуешь. Пергамент исчезнет полностью, и после останется только пепел.       Долохов своими пронзительными голубыми глазами требовательно смотрел на Беллатрикс. Девушка подумала, что, пожалуй, это был первый раз, когда Тони просил её сделать что-то, что ей не хотелось. Он же всегда шёл ей на уступки, может быть, стоит один раз и ей сделать что-то подобное.       — Чёрта с два, мне тоже не нравится затея Тони, но я же готов поддержать, если вы все «за», — нервно воскликнул Каркаров.       — Белла, давай же, — подал голос Рабастан, тоже пристально наблюдая за ней.       Казалось, все взгляды в этой комнате стали устремлены на неё. И сдалась им эта глупая традиция!       Беллатрикс выхватила последний кусок пергамента и резким почерком быстро нацарапала слова:       «Хочу, чтобы умерли все предатели нашего Лорда»       В эту секунду часы в комнате начали бить полночь. Одна за одной вспыхнули бумажки, по мановению волшебной палочки опускаясь в бокалы собравшимся. Долохов первым залпом осушил свой стакан. Рабастан и Рудольфус незамедлительно последовали его примеру. Каркаров подозрительно покосился на остальных и, что-то пробурчав, тоже начал делать жадные глотки.       Блэк с последними ударами часов успела допить содержимое своего бокала. Антонин не соврал, сладковатый вкус шампанского успешно заглушал привкус гари. Вот только на зубах, казалось, всё равно хрустели остатки пепла.       — И что в этом можно найти весёлого, — Белла недовольно хмыкнула. Рудольфус заботливо взял её ручку и поцеловал ладонь. Праздник продолжался.       Больше никто не рвался упоминать какие-либо традиции, преследуя только одну — пьянствовать принесённым Долоховым домашним алкоголем.

***

1996 год       Это был Рабастан, кто раскрыл то, что Каркаров являлся предателем. Младший Лестрейндж нашёл неопровержимые доказательства сотрудничества Игоря с Министерством и неоднократные случаи того, как он сливал аврорам информацию. К сожалению, ему не удалось остановить Каркарова до своего заключения в Азкабан, куда он попал вместе с Рудольфусом, и Беллой, и Тони. Все они там были.       Долгие пятнадцать лет заключения казались не такими ужасными, пока была цель держаться за жизнь дальше. Каждый из схваченных Пожирателей думал о том, как он отомстит тем, кто их предал. Каждый из них думал о том, что рано или поздно Тёмный Лорд вернётся. Они были одержимы, да, но это нисколько их не смущало.       Чуть ли не первым делом после побега из Азкабана Беллатрикс, Рудольфус, Рабастан и Антонин отправились на поиски Каркарова. Игорю хорошо удалось скрываться, но всё-таки спустя полгода Пожиратели выследили его на севере Европы, где он таился в домишке какой-то захудалой деревушки.       — Тони, помнишь наш последний Новый год перед заключением? — спросила Белла, приближаясь к дому Каркарова.       — Как бы много я тогда ни выпил, я помню, — синие глаза Долохова спустя годы больше не сияли тем загадочным блеском.       — Что ты тогда говорил о традициях? Надо написать на бумажке своё желание, а затем поджечь её? — брюнетка подняла свою палочку.       — Всё точно так, Белла.       Собравшиеся в ожидании смотрели на Беллатрикс. Совсем как в ту новогоднюю ночь. А тем временем Пожирательница вспоминала слова, что тогда вывела на пергаменте.       — Инсендио! — ярко-красный луч полетел в сторону здания, которое моментально охватилось пожаром. Деревянные стены быстро рушились под натиском пламени, не оставляя ни малейшей возможности кому-либо спастись из дома. Крики Каркарова тонули в трескотне огня и шуме обвалившейся конструкции.       И после останется только пепел.