Stranger Things

      На следующий день Лайт был непривычно тих, но L не стал на него давить. Он помнил время, когда сам впервые испытал мысленный контакт с Бейондом, и как неуютно себя тогда чувствовал. Соприкосновение мыслей — это не то, с чем человек легко способен справиться. Он даже может сойти с ума, если Носферату станет делать это слишком часто.              L решил, что лучше всего будет на время оставить Лайта в покое, поэтому сосредоточился на деле. Ему и самому нужно было отвлечься. Дата «5 марта», казалось, бросалась ему в глаза с каждой страницы, на которую он смотрел. «Мне нужно думать о деле! Нужно отомстить за S!» — урезонивал себя L, пока помогал Ватари подключать многочисленные мониторы и настраивать системы, которые стоили целое состояние.              Несмотря на то, что окна гостиничного номера были занавешены шторами, солнце слепило даже сквозь них. В итоге Ватари пришлось связаться с администратором отеля и попросить у него шторы поплотнее. Просьба была выполнена незамедлительно — они заранее оплатили огромный счёт за номер, не считая солидных чаевых, поэтому отель с радостью готов был удовлетворить любой их каприз.              Через какое-то время Лайт всё же вышел из своей комнаты, и L, подняв голову, отметил, что парень выглядит растрёпанным и помятым. В таком виде Лайт нравился детективу гораздо больше. Он выглядел моложе. Мягче. Более человечным…              — Доброе утро, Лайт-кун.              — Доброе утро.              Взгляд Лайта остановился на маленьком настольном календаре. Пятое марта. В животе тревожно заныло, и он отвёл глаза. После вчерашнего откровения он внезапно утратил всяческую мотивацию на то, чтобы вести какие-либо манипуляции. Если L хочет провести этот день, оплакивая своего мёртвого возлюбленного, так что с того? Вчера Лайт увидел, каково на самом деле быть Носферату. И хотя это не уменьшило его желания стать одним из них, он также смог посмотреть на всё с другой стороны. L предупреждал, что он играет с огнём, и Лайт обжёгся. Да, став Носферату, он не умрёт, но будет вынужден снова и снова видеть смерть вокруг себя. Избавленный от неё, он будет обречён на одиночество. Вечная жизнь может быть ужасной вещью. Почти всю прошлую ночь Лайт провёл без сна, размышляя об этом. Стоит ли удивляться, что Бейонд покончил с собой?              Не удивляет и то, что L так старался спрятаться от всего мира. Лайт вдруг ощутил прилив какого-то нового уважения к детективу.              L, уловив его эмоции, прикусил губу. По мере того как связь между ними становилась всё глубже, он чувствовал, как всё больше смягчается. Лайт ведь просто ребёнок, такой же, каким был L, когда так самонадеянно заявил, что знает, о чём просит.              Но теперь уже слишком поздно. Лайт не более невинен, чем он сам. L когда-то был нищим бродягой, готовым воровать и отдаваться ради выживания. Лайт виновен в массовых убийствах и в своём собственном трагическом комплексе превосходства.              «Ты научишься, Лайт. Научишься», — подумал L, отворачиваясь, чтобы налить ему кофе.              — Держи.              — Спасибо, — Лайт обхватил чашку ладонями.              Ватари почувствовал, что атмосфера между ними изменилась, но ничего не сказал. Не его дело было вмешиваться, да и что он мог бы противопоставить той связи, что крепла между этими двоими? Это было вне его контроля или влияния. Ватари оставалось лишь надеяться, что выбор, который L сделал, принесёт ему хоть немного счастья.              — Лайт, будь добр, сядь и просмотри окончательный отчёт по делу. Сегодня вечером L попытается войти в контакт с убийцей, используя одну из своих поддельных личностей.              Лайт устроился на диване, взял папку и принялся механически, отрешённо пробегать глазами по строчкам. Но его взгляд замер, когда он наткнулся на снимок молодой темноволосой женщины. Рядом с её лицом было нацарапано «S». Женщина была привлекательна, но в необычном смысле: её нос был слишком острым, а подбородок чересчур узким. Черты её лица не были пропорциональными или красивыми, но они притягивали взгляд, а огромные серые глаза, казалось, пронзали насквозь.              «Она была удивительно похожа на мою сестру…»              Лайт закрыл папку. L прожил со своей болью не одну, а многие сотни жизней, чтобы теперь влюбиться в такого, как он? Это казалось отчаянно несправедливым. Кулаки Лайта сжались; он чувствовал, как внутри ворочается совершенно новое для него чувство: вина.              — Лайт, — донеслось до него, и парень поднял голову. Рядом с диваном стоял L. — Если ты не против… перед уходом я хотел бы выпить немного крови. Возможно, меня не будет несколько дней.              — Конечно, — Лайт прочистил горло и встал. Перспектива того, что L сейчас будет пить его кровь, не вызвала в нём привычного ликования. Не теперь, когда он по-настоящему понимал.              Стоило им войти в спальню, как L, к своему удивлению, оказался заключён в крепкие объятия.              — Прости, — шепнул Лайт ему на ухо, чувствуя, как мягкие чёрные волосы щекочут нос. — Прости меня, L.              Детектив знал, за что Лайт просит прощения, и ему стало даже немного не по себе от того, как быстро и круто парень поменял суждения. Не зная, что думать и что сказать, он какое-то время просто стоял и позволял гладить себя по волосам.              — Лайт, — шепнул он, наконец, — мне скоро нужно будет идти.              «Сейчас у меня совсем нет времени это обсуждать. Мы поговорим позже, когда дело будет закрыто».              — Точно. Извини, — Лайт закрыл глаза и отклонил голову. L крепко взял его за плечи, лизнул кожу, после чего глубоко вонзил в шею клыки. Обычно он действовал более аккуратно, но сейчас ему просто хотелось выпить крови и уйти. Он понимал, что сейчас не время поддаваться эмоциям или возбуждению, поэтому старался держать между собой и Лайтом небольшую дистанцию. Когда количество выпитой крови приблизилось к половине пинты, L решил, что нельзя больше рисковать, и остановился. Его щёки порозовели от крови его донора.              — Спасибо, Лайт, — сказал он, проводя по ранкам языком, чтобы они быстрее зажили. — Мы снова увидимся через несколько дней. Пожалуйста, помогай Ватари.              Резко развернувшись, L вышел из комнаты, и Лайту осталось лишь проводить его глазами. Он чуть пошатнулся и ощутил, как по коже стекает горячая струйка. Обычно L слизывал каждую каплю. «L… что?..»       

†††

      Детектив дождался сумерек, после чего направился в район ночных клубов и баров. Именно это место он определил, как любимые охотничьи угодья маньяка. На этот раз он был одет в узкие серые джинсы, простую, приталенную чёрную рубашку и свою любимую кожаную куртку. Поскольку он был на людях, то пришлось надеть и обувь, но его чёрные конверсы были достаточно мягкими и разношенными, чтобы в них было комфортно. Последним штрихом стали волосы, уложенные так, чтобы подчеркнуть его молодость. L выбрал образ стильного студента колледжа и был уверен, что убийца сочтёт его достаточно привлекательным.              «Кей, Дабл-ю, вы меня слышите?» — шепнул он в микрофон, скрытый на его воротнике.              — Ясно и чётко, — ответил Ватари, потому что Лайт был слишком занят, глазея на преобразившегося детектива. Парень был настолько потрясён, что даже не заметил, что L использовал его новое кодовое имя. Естественно, что выбрав букву «К», L таким образом иронично отдавал дань уважения его прошлому имени «Кира». — Ты уже начинаешь привлекать к себе внимание. Будь начеку и доверяй инстинктам. И не забудь про обоняние. Ищи тех, чей запах будет особенно резким и едким.              «Угу, так и сделаю. Яд, которым пользуется убийца, имеет горечь. Я узнаю запах», — сказал L, чуть наклонив голову, чтобы приблизить губы к микрофону.              Поймав на себе заинтересованные взгляды нескольких человек, L мысленно сфотографировал их лица, чтобы при необходимости позже их найти.              — L… почему ты всё время так не одеваешься?              Вопрос Лайта застал его врасплох, едва не испортив всю игру. L в эту минуту стоял у дверей бара «Байонет», собираясь заплатить за вход, и ему пришлось буквально выдавливать из себя улыбку.              «Это здесь при чём?» — сердито прошипел он, войдя в двери, но тут же поспешил смягчить тон. Раздражение в нём вызывал не столько Лайт, сколько кишащие вокруг люди. Боже, как же он ненавидел толпы!              «И к чему этот вопрос? Хочешь видеть меня таким?» — добавил он с лёгкой улыбкой, представляя себе, как вся собранность и уравновешенность Лайта исчезает под напором возбуждения.              Лайт побагровел и прочистил горло.              — Н-нет! Я просто так спросил, потому что не ожидал такой резкой смены образа, — коряво оправдался он, но даже для его ушей это прозвучало неубедительно.              Ватари многозначительно откашлялся:       — Я думаю, что L выбрал такой наряд, чтобы было легче приманить нашу цель. Давайте не будем отвлекаться от дела, хорошо?              «Конечно», — тихо согласился L, чувствуя, что на душе стало немного легче: мысль о том, что Лайт находит его привлекательным в этой одежде, была ему весьма приятна. «Сообщите мне, если заметите что-нибудь необычное. Я пойду, — он внутренне поёжился, — пообщаюсь немного».              «О боже, ты же в этом не силён!» — мысленно простонал Лайт, пока L шёл к бару и заказывал напиток. Но оказалось, что беспокоиться не о чем. L был искусным актёром — возможно, равным по уровню ему самому, — поэтому вскоре уже вовсю расточал улыбки и мило болтал с симпатичным мужчиной средних лет, который подошёл к нему познакомиться.              «…а что насчёт тебя, Леви? Чем занимаешься?»              «Учусь на юридическом», — голос детектива звучал мягко и ровно, однако Лайт уловил в нём некоторую напряжённость. L явно был встревожен. Пока мужчина отошёл заказать ещё напитки, L воспользовался моментом, глубоко вдохнул, и его взгляд потемнел. Когда «Гералт» протянул ему бокал вина, L вновь улыбался, но Лайт почти не сомневался — он уловил какой-то запах, показавшийся ему странным.              «Ого, впечатляет. Ты и красив, и умён», — промурлыкал Гералт, блуждая по лицу L жадным, хищным взглядом.              Детектив побарабанил пальцами по бедру, и Лайт с Ватари обменялись изумлёнными взглядами — этот жест означал: «Это он!»              «Спасибо…» — L застенчиво посмотрел на нового знакомого сквозь чёлку. «Так приятно слышать подобное от кого-то вроде вас».              «Чего?! С каких пор L умеет флиртовать? Чёрт возьми. Какой же я кретин. Я пытался манипулировать тем, кого даже не понимаю!» — ругал себя Лайт, с явственным беспокойством наблюдая за разворачивающимся перед его глазами флиртом.              «Ты не против, если мы найдём более тихое место, где сможем… поболтать?»              «Я с удовольствием», — мило улыбнулся L. «Только на минутку в туалет сбегаю, ладно?»              «Конечно. Я подожду тебя здесь».              L кивнул и торопливо направился в сторону туалетов. Ему не терпелось остаться в одиночестве, чтобы поговорить с Ватари и Лайтом. Зайдя в кабинку, L проверил её на наличие прослушки, и только после этого заговорил.              «Ватари, подытожим. Сообщалось, что те, кто употреблял наркотик, были дезориентированы и… пребывали в состоянии эйфории, так? А потом теряли сознание? Я убеждён, что этот человек — наш убийца. Даже немного странно, что мы так быстро на него наткнулись. Исходящий от него запах очень неприятен, отдаёт какими-то горькими травами. Я не удивлюсь, если Гералт делает яд собственноручно, используя какой-то природный компонент. Он явно занимается этим уже довольно долгое время, потому что запах насквозь пропитал его тело».              — Понял. Будь осторожен, L.              Детектив слабо усмехнулся: «Ватари, ты же знаешь, что он не сможет мне навредить. Всё будет нормально. Не выходи пока со мной на связь, в нужное время я сделаю это сам».              Закончив, L вернулся в бар, и его вновь окутал горький запах. Взяв пустую бутылку, он незаметно разбил её о край стола, после чего сунул осколок стекла в карман и порезал себе палец. Неизвестно, будет ли толк от образца крови, отправленного электронным способом, но попытка не пытка.       

†††

      Лайт всё больше нервничал. Смотреть на то, как успешно продвигается «обольщение», было, мягко говоря, неприятно, к тому же всё это тянулось уже часа два.              L вовсю льнул к этому «Гералту» и, казалось, был совсем не против, когда широкая ладонь тискала его бедро. Мужчина, наклонившись, прошептал ему на ухо какую-то пошлую шутку, и L, запрокинув голову, громко рассмеялся.              Лайт покосился на Ватари.              — Это притворство, Лайт, — терпеливо напомнил ему старик, ожидая, когда от детектива придёт образец крови. L уже выпил первую порцию купленного Гералтом напитка, и теперь допивал вторую.              Ноутбук пропищал, уведомляя о получении новых данных, и Лайт, следуя команде Ватари, поспешил узнать результат анализа. Тот показывал, что в крови L содержится высокий уровень неизвестного наркотика из природных компонентов.              — Это неизвестный препарат! — разочарованно зарычал Лайт.              — Разумеется. Его пока нет в нашей базе данных. Но главное, у нас теперь есть доказательства, что этот человек подмешал в напиток L наркотик. Физический образец которого, как и его создателя, L нам скоро предоставит, — ответил Ватари, копируя и сохраняя результаты проведённого анализа.              L тем временем начал изображать сонливость и «опьянение».              «Ты далеко живешь? Я мог бы отвезти тебя в гостиницу. Или… можем поехать ко мне, если хочешь?»              «М-м… хочу к тебе…» — невнятно пробормотал L, почти повисая на Гералте и закатывая свои огромные, серые глаза.              «Хорошо», — согласился мужчина, выводя его из бара. «Я тут рядом живу. Ты пьян, малыш!»              «Не-е, со мной всё отлично. Надо ещё потусить», — пробубнил L, и Гералт начал лапать его за задницу. Лайт заскрипел зубами.              «О, да?» — мурлыкнул Гералт, прижимая детектива к стене.              «М-м…»              Когда дошло до поцелуев, Лайт не выдержал и отвернулся от экрана. Его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони.              — Лайт, — Ватари мягко заставил его разжать пальцы и строго посмотрел в глаза. — Не делай так, пожалуйста.              — Извините, — парень опустил глаза на глубокие следы от ногтей, один из которых кровоточил. В прежние времена Лайт усмехнулся бы и поинтересовался у Ватари, не тревожит ли его запах крови. Теперь же он просто взял салфетку и вытер ладонь.              Ватари, наблюдая за ним украдкой, думал о том, как резко парень изменился. Это, вне всякого сомнения, случилось под влиянием связи, но, как подозревал старый Носферату, дело также было в том, что Лайт всё больше вникал в ситуацию, в которой оказался. Конечно, Лайт Ягами всегда будет искусным манипулятором, это в его природе, но помимо того он всего лишь мальчишка, который столкнулся с обстоятельствами, оказавшимися ему не по зубам.              Совсем как его дорогой L.              Тем временем L притворился, что потерял сознание, и Гералт, загрузив его в машину, поехал в сторону своего дома. Его пальцы выстукивали по рулю какой-то замысловатый ритм, из чего Ватари заключил, что мужчина пребывает в приподнятом настроении и предвкушении.              Автомобиль покружил по улицам тихого, приятного на вид района, и вскоре остановился у скромного двухквартирного дома. Это место вполне соответствовало тому описанию, которое L вывел из составленного им профиля убийцы, согласно которому тот был выходцем из обычного рабочего класса.              «Леви!» — мужчина со смехом потряс детектива за плечо. «Похоже, ты слегка перебрал, а? Давай-ка мы отнесём тебя в дом, и там ты сможешь выспаться».              Лайт с ненавистью в глазах смотрел, как мужчина выходит из машины и внимательно оглядывается по сторонам. Вокруг не было никого, кроме какого-то человека, совершающего позднюю пробежку. Как только любитель спорта завернул за угол, Гералт нырнул в салон и практически на руках вынес оттуда свою «жертву».              «Как же мне хочется записать его имя. Потому я и хотел быть Кирой. Чтобы очищать мир от таких отбросов, как он!»              — Сосредоточься, — бросил ему Ватари, не отводя глаз от монитора.              Гералт тем временем занёс детектива в дом и опустил на диван. Вернувшись к входной двери, он запер её на ключ, плотно закрыл в комнате все жалюзи и ушёл на кухню. L, поняв, что остался один, приоткрыл глаза и огляделся, но почти сразу вынужден был вернуться в образ — Гералт вернулся в комнату с бокалом вина и зловеще выглядящим ножом.              «О? Ты проснулся, сладкий? Это странно», — снисходительным тоном заметил Гералт, присаживаясь рядом на диван. «Как ты себя чувствуешь?»              «Дерь… дерьмово», — пробормотал L и сделал вид, что заметил нож. «Что за…»              «Ш-ш-ш, тише, Леви. Скоро всё закончится. Я просто хотел сперва поиграть с тобой немного. Всего несколько порезов, ладно?»              L изобразил отупение. Гералт снял с него куртку, оголил живот.              «Какой бледный! Порезы будут прелестно здесь смотреться. Тебе очень пойдёт кроваво-красный цвет».              «Ты даже не представляешь», — язвительно подумал L, чувствуя, как кончик ножа царапает кожу. Никакой боли не было, и он с клинической отстранённостью смотрел на то, как из неглубокого пореза сочится кровь.              «Красота. Должен признаться, я очень многого жду от тебя, сладкий. Закрой глаза и умри для меня», — прошептал Гералт на ухо L, прижимаясь к его бедру эрекцией. «Я развлекусь с тобой, когда ты перестанешь дышать. Прости, если ты ждал чего-то другого».              — Он некрофил! — с омерзением сплюнул Лайт. — Каждый труп был изнасилован посмертно! Больной ублюдок…              — Лайт… — мягко прервал его Ватари. — Прошу тебя.              Гералт принялся делать очередной надрез, на этот раз глубже, и L изобразил панику: «Пожалуйста, не надо!»              Мужчина выпрямился, с подозрением прищурил глаза: «Разве ты ещё способен говорить? Нобелла уже должна была подействовать…»              L, довольный тем, что удалось заставить этого кретина выболтать название травы, широко улыбнулся: «Это дерьмо не действует на таких, как я!» Бросившись на маньяка, он скинул его с дивана и с лёгкостью вырубил, ударив затылком о твёрдый деревянный пол.              «Кей, Дабл-ю, узнайте всё, что можно о нобелле. А я пока упакую подозреваемого и привезу в отель для экспертизы».              — Понял, L. Отличная работа.              Лайт заметил, как лицо детектива засияло от похвалы. «Спасибо, Ватари».              L стёр кровь с живота и начал обыскивать квартиру. Ему нужно было что-нибудь, чем можно было бы связать убийцу — Тони Хатчинсона, как сказал ему счёт за мобильный телефон, найденный в одном из ящиков стола. Отыскав верёвку и надёжно связав Хатчинсона, L продолжил осматривать дом в поисках улик. Долго искать не пришлось. В подвале он сорвал джекпот, там обнаружилась небольшая лаборатория, где как раз готовилось бледно-зелёное вещество.              «Планы меняются. Вы можете приехать сюда? Похоже, нас ожидает напряжённая ночь», — пробормотал L, просматривая стопку фотографий. И вдруг почувствовал, как неприятно сжимается желудок — на одном из снимков была S. Она лежала с непристойно раздвинутыми ногами, и, судя по пятнам на коже, на момент создания фотографии была мертва уже несколько дней.              — Уже едем, — ответил Ватари, кривясь в очевидном отвращении. Заметив, что L внимательно разглядывает пару серых кружевных трусиков, он вздохнул. — Не смотри на это.              L с негромким смешком собрал фотографии и положил их вместе с трусиками в пакет для улик. Он не сомневался, что если бы проверил бельё на следы ДНК, то выяснил бы, что они принадлежали S.              «Не имеет значения, смотрю я на это или нет. Всё уже случилось. Это его трофеи. Знаешь, Лайт, кажется, я начинаю понимать, почему ты хотел очистить мир от таких, как он. Конечно, ты выбрал для этого неправильный способ, но я верю, что твои первоначальные мотивы были чисты. Ты просто хотел уничтожить монстров, подобных этому».              Лайт мягко улыбнулся. Так приятно было знать, что тебя понимают.              — Да… С тобой всё нормально, L?              «Нет. Прошу тебя, приезжай побыстрей», — ответил L и оборвал связь.              Лайт вскочил с места и торопливо схватил свою сумку. Он чувствовал, что детективу больно, но уже не думал о том, как бы извлечь из этого пользу для себя.              Лайт просто хотел его утешить.