Огонёк

      В Новый Год каждому хочется увидеть хоть капельку волшебства! Ну, или поверить в него. Хотя бы немножечко, самую малость…       Снег за окном наверняка может подарить это необъяснимое, но такое прекрасное чувство скорого наступления долгожданного чуда. Случится это чудо, или же нет — неважно, ведь томительно-трепетное ожидание уже само по себе было чем-то очень сказочным.       Девочке нравилось смотреть в окошко, подёрнутое тонкими хрустальными узорами — за ним, в предвечерних лучах порозовевшего солнца — что, по поверьям, было к морозу, — лёгкими перистыми хлопьями танцевал снег. В голове невольно возникали живописные, магические картинки, наполненные какой-то непонятной, необузданной, словно по-дикому детской фантазией, которая не подчинялась никаким законам и правилам.       Аня с восхищением и нескрываемой радостью наблюдала за вальсирующими снежинками, широко распахнув светло-голубые глаза. На худенькое белое личико падали выбившиеся из короткого хвостика рыжие кудряшки, словно вспыхивавшие на щеках языками пламени.       Она смотрела в окошко и мечтала о том, как пустится в вольный бег вместе со всей зимой! Пробежится по блистающим белоснежным коврам, понежится на пушистых розоватых облаках… как к ней, из леса, выбегут милые зверушки и позовут вслед за собой, водить хоровод вокруг дикой ёлки. А там Аня увидит и Деда Мороза, и Снегурочку…       Замечтавшись, девочка и не заметила, как из её рук выскользнула ручка. Стержень со звонким стуком свалился на ламинат, после чего был заботливо поднят девочкой по соседству. Кареглазая девчушка улыбчиво кивнула Ане, подавая упавшую ручку: — Держи, и больше не теряй! — Спасибо! — голубоглазая с благодарностью приняла ручку.       Ирка Пастернак была лучшей подругой Ани. Во-первых, они были самыми старшими в группе — по 11 лет, — и знали друг друга практически с рождения. Во-вторых, у девочек было много общего: мало что могло их разлучить, да и не ссорились эти двое никогда.       А ещё Ирка всегда могло вытащить Аню из её мыслей и мечтаний, когда это требовалось. Больше такое никому не удавалось!       Аня наконец-то вернулась к написанию своего письма, вновь покрепче перехватив ручку и нахмурившись. Наверное, в 11 лет уже редко кто писал письмо Деду Морозу, и всё-таки она искренне верила, что добродушный волшебник с белой бородой действительно существует. Чудеса иногда случаются, ведь так? Значит, кто-то непременно их создаёт!       Лист перед ней был уже заполнен наполовину, и как раз переходил к той части, где надо загадывать самое главное желание. Однако ход мыслей снова был прерван тихим вопросом со стороны: — Ребята, кто что загадал?       Это был Мишка Плотников, шаловливый десятилетний мальчуган, в определённые моменты становившийся задумчивым, хмурым, таким неправильно-печальным для себя. Близкие к нему ребята подняли голову, и начали отвечать тем же шёпотом: — Новую игрушку! — Конфет побольше… — Хороших воспитателей.       Аня ничего не стала говорить — она и сама ещё не понимала, что такого можно было загадать, когда у тебя было всё, что нужно — тёплый дом и верные друзья.       Мишка недовольно покачал головой из стороны в сторону со строгим видом учителя, а после, окинув спешным взором ребят, произнёс: — Надо загадать родителей. Быть может, если все их загадают, то они появятся хотя бы у кого-то?       Теперь стоит познакомить дорого читателя с местом, где жила и Анечка, и Ирка, и шаловливый Мишка… у всех этих ребят не было кровных родителей, ведь они жили в детском доме под внимательным надзором строгих, но добродушных воспитателей. Всё-таки, каждому здесь было, что пожелать на Новый Год — настоящую семью, новых родителей, которые никогда-никогда не бросят и не уйдут.       Сироты шумно зашептались между собой, согласно кивая и одобряя идею Мишки Плотникова. Каждый был готов пожертвовать своим желанием и подарить хотя бы одному из своих друзей шанс найти настоящую семью — Аня думала точно также. Рыжая девчонка склонилась над белым листочком бумаги, уже коснувшись ручкой бумаги, как её плеча тихонько коснулась чья-то рука. — Я бы хотела, чтобы родители были у тебя, — Ирка печально улыбнулась подруге, и Аня с некоторым удивлением посмотрела в её карие глаза. — Почему у меня? — У меня уже были родители, пускай и не так надолго, — Ира горько усмехнулась. Малышку уже забирали в приёмную спину — притом, очень добрую и хорошую! — однако всё случилось так, что новоиспечённые родители больше не могли обеспечивать приёмную дочь, и Ирочке пришлось вернуться в приют. — А вот у тебя их никогда не было, у одной из немногих здесь. — Почему же, были, — Ира с грустью опустила взгляд: на шее красовался аккуратный кулон — некий зверёк, не то кошка, не то кролик. Последнее, что осталось у неё от родителей — она не видела их, но чувствовала их любовь вместе с этим украшением, — просто я их не помню.       Ещё раз посоветовавшись, дети дружно принялись дописывать свои письма. Лишь одно в них было неизменным: сокровенное желание, которое, быть может, сбудется в Новом Году хотя бы у кого-то из них.       Аня старательно выводила тонкие буковки, уже представляя, как у Мишки или Ирки — да у кого угодно из её друзей! — появляется семья. Пожалуй, в чудо всё-таки стоит поверить. Хотя бы раз.

***

      Письма сирот были отправлены прямиком на Великий Устюг, и 31 декабря, столь долгожданное, наконец соизволило наступить — медленно и вразвалочку. Да только все вокруг суетились: дети старательно упаковывали подарки друг другу, кладя их дружной гурьбой под ёлку.       Какие они могли делать подарки? Только те, что своими руками. Цветастые рисунки, поделки, книжки и стихи — в общем, плоды детской фантазии, — украшали скромную, но очень милую ёлку детского приюта. Наталья Александровна, самая добрая и любимая ими воспитательница, приглядывала за сиротками в этот вечер, примостившись на стареньком диванчике с толстой книжкой в руках.       Аня старательно заворачивала в цветастую упаковочную бумагу рисунок — потрет лучшей подруги, очень красивый и умело ею нарисованный, — который в утро 1 января откроет Ирка. Рыжеволосая девочка заботливо заворачивала края бумаги, всё пытаясь добиться идеальной точности, однако бумага всё никак не желала поддаваться.       Наконец, Наталья Александровна, мельком взглянув на маятниковые часы, громко провозгласила: — Ребята, уже шесть часов! Пора на праздничный ужин!       Все ребята, возбуждённо переговариваясь и смеясь, бросились к выходу из гостиной. И только Аня, в последней попытке завернуть свой подарок, замешкалась и ненароком задела вазон с одним-единственным цветком. Ваза упала на пол, не разбившись, однако вся вода разлилась прямо на рисунок.       Девочка в ужасе застыла на месте, пустым взглядом уставившись на размяклую упаковочную бумагу и воду, окрасившуюся в красивые кофейные цвета акварели. Контур рисунка расплылся, залитый водой, силуэт поплыл, холст промок до нитки.       Аня в панике подняла из лужи рисунок, встряхнула его, но всё безнадёжно — даже когда она поднесла подарок к мерно пылавшему камину бумага не желала высыхать. Портрет растекался, стекавшие с него цветные капли воды падали в языки огня, который жадно испарял их.       Наталья Александровна с сочувствием посмотрела на девочку, уже приподнявшись и направившись к ней, дабы утешить, но Аня опередила её жалостливой просьбой: — М-можно я… не пойду на ужин?       Воспитательница опечалено покачала головой, и всё же кивнула: — Да, Анечка. Если сможешь — присоединяйся к нам поскорее…       Как только Наталья Александровна скрылась за деревянной дверью, девочка беспомощно упала на колени около камина и испорченного подарка.       По белым щекам ручьями текли слёзы. Что же ей делать?.. Рисунок, над которым она так старалась несколько недель, был испорчен! У неё не было возможности «починить» его как любую другую поделку или переписать, как новогодний стишок. Ей не хватит времени нарисовать его снова.       Стоило попытаться хоть что-то сделать! Аня с большим усилием утёрла подступавшие слёзы и схватила с деревянного столика упаковку из шести карандашей — их мало, и всё же лучше, чем ничего. Она ухватила новый лист бумаги — не такой красивый и плотный, коим был прошлый, — и попыталась начать рисовать. Дешёвые карандаши ломались под нервным нажатием дрожащей руки девочки, маленькие грифели катились по столу и падали на пол, к залитому водой портрету.       Аня не сможет. Она чувствовала, как боль сжимала разрывавшееся от горя детское сердце. Девочка считала себя виноватой в том, что лучшая подруга, готовая отдать для неё всё, ничего не получит на Новый Год… столько сил и стараний, столько времени ушло впустую! Чтобы разлить на подарок вазу с водой!       Девочка села на пол и тихонько заплакала. Так, чтобы никто её не услышал — Анечке не хотелось, чтобы у кого-то из-за неё портилось такое волшебное, такое сказочное и прекрасное новогоднее настроение. Никто не виноват в её неуклюжести, в её несчастье… она сама во всём виновата. Вот только Ира-то здесь причём? — Вот бы сейчас пришёл добрый волшебник и вернул мне прежний рисунок! — горестно протянула Аня, прижав колени груди и свернувшись калачиком около огня. — Пусть случится одно, самое маленькое чудо… не для меня, так для других!       В этот момент кулон на её груди, как заговорённый, засверкал огненно-рыжим сиянием. Пламя в камине, как по волшебству, закрутилось в изящные ленты-спирали, устремившиеся ручьями к украшению Ани. Девочка не отпрянула — юная мечтательница с восхищением наблюдала за происходящим, пускай сердце, поддаваясь некому инстинкту, усиленно билось от страха.       Округлый кулон со зверьком засветился в полную силу, став ярче самого пламени, и из этого волшебного света выскочил зайчик. Ало-рыжий зайчик, будто бы сотканный из огня, небольшой — легко бы поместился на ладони! — скакавший по воздуху легко и свободно…       Зверёк одним рывком прыгнул к залитому водой рисунку, и, игриво замолотив лапками, запрыгал по портрету. Где ступали его крохотные лапы тут же вспыхивали огоньки пламени — вода улетучивалась, становясь паром, а рисунок, как по волшебству, возвращал былые силуэты, линии и краски.       В конце концов, портрет предстал перед Аней таким, каким он был до несчастного случая. А волшебный кролик вновь вскочил с места, приветливо махнув лапкой рыжеволосой девочке. — Спасибо… — пробормотала сиротка, с восхищением и удивлением глядя на огненного зверька. Она всё не могла спустить с него внимательных глаз.       Зайчик весело усмехнулся, вновь подпрыгнув в воздухе: — Я двенадцать лет ждал этого дня — неплохо бы и помочь своей подруге! — Т-ты… говорящий кролик?.. — А какой ещё мог возникнуть вопрос первым делом? В тот момент Ане показалось, что она просто сильно стукнулась головой, однако даже через усиленное моргание огненный зверёк никуда не исчез. Кролик с любопытством наблюдал за шоком девчушки. — Вообще-то я кролекот, — заметил он, усмехнувшись. — Да, для человеческой девочки это имя странное, так что зови меня просто Огонёк. Хотя… не совсем уж ты и человеческая…       Анечка глядела на волшебного кролика, всё ещё не веря в своё счастье. Она переводила удивлённый взор с Огонька на новый, абсолютно чистенький портрет, не понимая, действительно ли могло такое произойти. — Я? Не человеческая? — переспросила Анюта, на что получила лишь пожатие плечами Огонька. — Долго объяснять, и у нас совершенно нет на это времени. Пришла пора! Год наступает! Совсем скоро пройдёт двенадцать лет!.. — Какие двенадцать лет? Какая пора? — недоумевала девочка, уже совсем запутавшись в словах ушастого духа. Огонёк энергично размахивал лапами: — Пора, пора высвободить чудо! Без Огонька его не будет! — Так это ты создашь чудо? — на выдохе произнесла Аня, хотя чего удивляться — она ведь просила свершиться чуду, вот зверёк и выпрыгнул из её кулона! Быть может, родители не просто так оставили его ей?..       Вот только кролик отрицательно покачал головкой: — Не я один. Говорю же, долго объяснять, нам надо бежать — колдуны несчастья снова на свободе! Надо спасать чудо! Надо спасать чудо!       Огонёк бросился к деревянному окошку, и когда Аня не пошла за ним, протестующе обернулся на девочку. Кролик явно хотел, чтобы она шла следом, да только могла ли Аня верить этому духу, так внезапно выскочившему из её кулона?       «Он ведь помог мне! Значит, и я ему помогу. Вдруг чудо действительно случится снова?» — подумала она про себя, и с новым порывом уверенности подошла к окну и уставилась на огненного кролика: — Что делать дальше? — Надо раскрыть окно, — уверенно протянул Огонёк, кивнув в сторону подёрнутых морозцем стёкол. — Что? Но там же мороз! — запротестовала Анюта, и кролик, топнув лапкой по подоконнику, вновь пустился рывками в бег на этот раз уже вокруг девочки. Огоньки-искорки оцепили сиротку, и вскоре на месте лёгонького платьица появилась тёплая курточка, шапочка, штаны и даже сапожки. Огненного-рыжие, как и кролик, как и волосы Анечки. Очень нарядные и красивые. — Теперь лучше? — поинтересовался кролик, и девчушка, кивнув, раскрыла оконные ставни. — В путь, по сияющей тропе!       Огонёк внезапно вспыхнул, начал резко увеличиваться в размерах. Кроличьи ушки сменились более короткими кошачьими, лапы наоборот вытянулись и стали длиннее, за спиной появился длинный, пушистый хвост. Теперь уже огромный огненный кот предстал перед Аней, чем-то даже похожий на тигра — он подхватил девочку, посадив её к себе на спину, а после юркнул в окно. Навстречу снегу, льду и морозу.       Вечер в декабре гораздо больше походил на ночь. Снег проносился мимо белыми вытянутыми нитями, земля белым полотном осталась где-то очень далеко, внизу. Огонёк поднимался всё выше к небу. Аня держалась за его огненный загривок, который совсем не обжигал девочку, тот был приятным и таким тёплым.       Чем выше они поднимались, тем ниже становились снежные облака, и вскоре над головой Анюта распростёрлось широкое звёздное небо. Оно было необыкновенно светлым и сказочным, и вскоре полыхнули первые краски северного сияния: фиолетово-бирюзовое свечение под лапами Огонька.       Полосы сияния струились по звёздному небу широкими тропами, о которых и рассказывал её проводник. Анюта, верхом на огненном коте, неслась по северному сиянию в ночном небе, воспарив и над землёй, и над облаками.       Она часто мечтала о полёте, но и представить не могла, что он окажется таким… потрясающим. Дух захватывало от всего этого проносившегося рядом великолепия и осознания, что всё это — не сон! Не её мечты и фантазия! Она действительно летела, с ней случилось чудо… и теперь она спасала чудо для других. — Огонёк, почему же мы должны освободить чудо? — мягко коснувшись шеи огненного зверя спросила Анюта. Кот приподнял на неё свои янтарные глаза: — Его творцов захватили колдуны несчастья двенадцать лет назад, поэтому нет больше на земле чуда. А ты это исправишь! Победишь колдунов и вернёшь чудо! — Но отчего я? — Потому что ты — Огонёк.       Анюта ничего не поняла, да и на вряд ли смогла бы, даже если бы очень попыталась. Привыкшая жить в детском доме, она была ярой мечтательницей, и всё же никогда особо не рассчитывала на воплощение сокровенных выдумок в жизнь. Девочка хотела ещё что-то спросить у огненного кота, но тот внезапно пошёл на снижение — исчезла сияющая тропа, над головой сгустились тучи, а вместо мерцающих звёзд вокруг кружили белые снежинки метели.       Они приземлились на пушистую подушку снега, и перед Аней открылся сказочный вид на огромный дворец. Он не был похож на те замки из сказок о снежной королеве: ледяные элементы красиво переплетались с деревянными стенами и колоннами, крыша тоже была изо льда, припорошённая снегом.       Из дворца лился тёплый свет. — Это дом колдунов несчастья? — пробормотала Анюта, не веря, что подобные существа могли жить в таком красивом и уютном месте. — Это был дом чуда, пока колдуны несчастья не вторглись в него, — пояснил Огонёк, направив спешные шаги к могучей подстройке, — чудо успело запечатать колдунов, однако они, как и предполагалось, вырвались на свободу. Поэтому у нас мало времени, нельзя позволить несчастью вторгнуться в жизни людей! — Тогда действительно стоит поторопиться. — Аня собрала все силы в кулак и рванула по махровым буграм снега к ледовому дворцу, её тут же подхватил за собой Огонёк и уже верхом на огненном духе она пустилась к обители этого загадочного «чуда». Но если Огонёк — один из творцов «чуда», то остальные заперты в этом дворце? Разве не так?       Анюта и Огонёк ворвались во дворец. Внутри он был не менее прекрасен, чем снаружи: резная деревянная мебель, сказочные узоры на ледяных деталях, лестницы и люстры… во дворце было два этажа, оба из которых поистине огромны. — Где же колдуны несчастья? — пробормотала Аня, пытаясь найти хоть след своих будущих «соперников», которых ей придётся победить. Огонёк шёл бок о бок, готовый броситься на любого врага. — Прячутся где-то среди зал. Они уже знают о нашем приходе, я в этом уверен. Чувствую их…       Они шагали по широким, богато украшенным коридорам в поисках колдунов, однако на первом этаже их не оказалось. Взойдя на второй, Огонёк тут же распушился, вспыхнув пламенем с новой силой, и злобно процедил: — Вот они, колдуны несчастья!       И действительно. На ледяном балконе в чёрно-синих накидках красовались двое колдунов. Они не были похожи на людей: серо-голубая субстанция, по форме схожая со льдом, имевшая лишь очень дальние очертания простого человека. Вместо глаз — два сияющих белых огонька. Пустых, холодных и до жути бездушных…       Аня встала в ступор. Как их победить? Как освободить чудо, где они его прячут? Огонёк вздыбил огненную шерсть, став походить на крупный всепоглощающий пожар. Её друг мог бы справиться с колдунами и в одиночку, без неё, совершенно обыкновенной девочки — так к чему же этому кролекоту нужна была она?       Внезапно в светло-голубых глазах Анюты сверкнули кулоны на шеях двух колдунов. Такие же, как у неё, только звери были другие. В голове пронеслась одна-единственная догадка, от которой на глаза навернулись слёзы.