рейс

— Ты проиграешь в таком состоянии, — как бы оглашает факт Захарова, передавая шлем подруге. Ей вся эта затея казалась хуевой, — будешь думать не о победе, а об Индиго. — Мы выиграем, Крис, не надо, — она понимает, что «мы» быть не может, что победитель только один и она готова спасовать, чтобы победу одержала ее девочка. Готова пожертвовать выигрышем ради нее. Они всегда надеялись, что такой ситуации больше не будет, что им не придется соревноваться и фортуна их пожалеет. Что ж, Лизе никогда не везло. Сейчас тоже не повезло. В отличие от Киры она сразу поняла, что происходит. Ее тошнило от осознания, а низ живота ныл от тревожных мыслей. Она знала, что Кира проиграет ей намеренно. Не хотела этого, знает же, как любит та побеждать. — Хэй, я отказываюсь от гонки! — резко выдает Лиза, смотря на их негласного судью. Гул побежал по толпе, все взгляды были устремлены на байкершу, а та вместо ответов на вопросы, идёт к Кире. Она садится позади любимого водителя и обхватывает ее со спины, прижимаясь ближе, — победа твоя, малышка. — Кисуль, зачем? — ответа не получает, только искреннюю улыбку и поцелуй в шлем. От такого так приятно на душе, что Кира и забыла об остальных соперниках заезда, но вовремя вспомнила. Теперь ее победа будет общей, а значит она постарается вдвойне. Киру с Лизой тут хорошо знают. Только вот, Лизу, как победительницу, а Киру, как ее девушку. Медведеву все устраивало, а вот Андрющенко это раздражало. Ее малышка всегда одерживала победу, не обыграв лишь Лизу единожды. Такого публика не простила, а ведь Индиго просто дали фору. Жаль, но гонщикам этого не понять. — Покажи им свое место, малыш, — Лиза аккуратно залезает рукой под куртку младшей и оставляет ее на приятно-теплом животе, чуть задевая края штанов. Теперь все казалось ещё более правильным. Более естественным. Кире даже было все равно, если из-за этого она проиграет, — не отвлекайся, две минуты до старта, мы должны победить. Кира слушает ее голос так, будто кроме ее слов правильных решений нет. Ее очень беспокоит то, что она перестанет слышать, как только опустит визор, но до этого они катались вместе всего раз. Сейчас думает, что надо делать это чаще. Ездить, чувствуя холодные руки Андрющенко и то, как она льнет ближе к широкой спине. Она подъезжает к стартовой черте и невероятно радуется маршруту. Он сосредоточен на скорости, а не на поворотах. Это ее стезя, в отличие от Лизы, любящей внимание к своим трюкам. Она в основном и вывозила эффектностью, а Кира — гонщик, ее цели — скорость и победа, но она с искренним восхищением смотрит на то, как ее Индиго в очередной раз проезжается, наклоняясь к самому асфальту, чуть ли не скользя по нему телом, лишь бы эффектно повернуть. Эффектно, слов нет, но, как же дико заходится сердце от осознания того, что киса снова расцарапает себе что-нибудь. Её же это будто не волнует, «ну, пара царапин, малыш, зато как красиво». И у Медведевой нет аргументов. Спорить с ней все равно бесполезно, не поможет. Девушка опускает визор, ждёт команды. Мысленно считает последние секунды до выезда и как только слышит «выстрел» тут же стартует. Она даже не думает, что там с соперниками, топит сразу. Знает же, что всего пара поворотов и местность не многолюдная, спокойно может дать разгон на первых парах. Ее Кавасаки позволяет не хило ускориться, рядом едет лишь один парень и он явно настроен агрессивно. «Смешной» — думает Кира, потому что видит, что его хёндэ осталось недолго, он так пытается угнаться, что забивает на способности своего байка, забывает, что лучше не маневрировать при таком состоянии транспорта. Он пытается подрезать и Кире, честно, страшно. Страшно за сидящую рядом девушку, но та лишь мягко щипает ее за бок, явно намекая на ускорение и показывает отстающему парню фак свободной рукой. «Ебанутая» — плюёт Кира куда-то в шлем, ее все равно не услышат. Медведева ускоряется, понимая, что слишком спокойно на трассе для финала. Думает, что что-то не чисто. Правильно думает, следующую же секунду её нагоняет девушка, что стартовала позже. А значит, та действительно быстра. Становится напряженнее, ибо слишком гнать ей боязно. А вдруг что-то с кисой случится, нельзя так. Кисе же похуй, она так же щипает на все, что не устраивает ее. Подгоняет и пытается замотивировать на победу. Периодически гладит голую кожу под ладошкой, когда ее малышка обгоняет соперницу. Лиза на дороге действует куда грязнее, могла подрезать, где-то втопить так, что это было просто опасным для жизни. Кира всегда была аккуратна в своих действиях, ценя свое здоровье и соперников. Единственное, могла иногда позволить себе разогнаться до максимума на безлюдных трассах. Их противник даже не думает уступать, периодически прижимая их к самому краю дороги и Андрющенко бесится с того, что Кира так аккуратничает. Та же будто слыша мысли, разгоняется ещё больше. Она превысила норму скорости на дороге, хуево, но по-другому никак. Вжимает на 150, резко уходя вперёд и зная, что теперь ее догнать не смогут. Лиза жмётся чуть ближе, как бы с одобрением. Напоминает лишний раз, что она не фарфоровая и тоже рейсер, что не боится скорости. Только доехав до поворота, Медведева сбавляет скорость, чтобы не пострадать. Вообще, она в шоке. Она знала, что без Лизы забег будет спокойный, но не думала, что настолько. Ей лишь сказали, что все новенькие и у них нет шансов, но она восприняла это, как шутку. Видимо, не шутка, раз до финишной черты ещё пара километров, которые девушки проезжают моментально. Они эффектно останавливаются, заставляя остальных глотать пыль с дымом и тормозят, чуть съезжая с гоночной полосы, чтобы никто не въехал. Кира снимает шлем, а Лиза уже выслушивает комплименты и поздравления наблюдателей. Все окружают ее вниманием и Кире думается, что вообще-то это ее девочка и она тоже хочет поздравить ее с победой. — Ну, всё, всё, это не моя победа, — улыбается Лиза, подходя к толпе и пальцем подзывая Киру. Та повинуется, становясь сзади нее и обнимая со спины, ярко улыбаясь. — С победой, кисуль, — шепчет Кира на ухо, стараясь быть слышной сквозь остальные поздравления. Легонько кусает мочку уха своей девушки и только после устраивается, как довольный котей на ее плечо. — Это твоя победа, малышка, — говорит Лиза, поворачивая голову к любимой и целуя в линию подбородка.

×××

Она заходит в зал под руку с Лёшей, ноги берет дрожь, и она опирается на него. А сам друг аккуратно отодвигает ее от себя, одобрительно улыбаясь. — Кира, ты молодец, она заценит. Ну, ладно, это я молодец, — хвалится Алексей, осматривая вид своей подопечной. Чёрное платье в пол с высоким вырезом на бедре. Пара ремешков на нём же, ради красоты. Поверх накинута мото-куртка, а волосы просто причесаны назад. Идеальная, — Лиза меня обожает, клянусь. Я даю ей смотреть на твои ноги. Вообще, друг не так часто занимался образами Медведевой, точнее, это буквально единичный случай. Ему просто было интересно прийти на пати байкеров, а тут и работка подвернулась в виде Киры, что собиралась прийти в мото-костюме. Возмущению Лёши пределов не было, он собрал ее за час самостоятельно, даже накрасив. Главным его аргументом было — Лизе твоей понравится. Кира не то, чтобы считала, что в своей обычной одежде она нравится Андрющенко меньше, но перед настойчивым другом-стилистом устоять не могла. Он так плотно вошёл в ее жизнь и шкаф, что она и сама не ожидала. Кира чувствует себя лишь чуть некомфортно. Страх испаряется, когда она понимает, как смотрит на нее Индиго. А вернее, смотрит лишь на ноги. Ещё вернее, обнаженную ногу, что украшала татуировка. Медведева думает, что хотела бы заменить этот взгляд на руки своей девушки, желательно холодные, желательно сейчас, но желательно не здесь. Однако, вместо того чтобы двинуться в ее сторону, она бросает Лёше «спасибо, удачи» и стремится к Захаровой. — Охтыжбля, Кирюха, брат, ты что девочка? — повторяет популярный звук Кристина, проходясь взглядом по подруге, — если что, от армии не сбежишь. — А я надеялся, — широко улыбается Кира, подхватывая бокал с каким-то коктейлем, на пробу. Она делает пару глотков и хмурится, — я сделаю лучше. Спорить никто не собирается, это факт. Алкоголь здесь хоть и качественный, но крайне посредственный бармен все портит. Другое дело — Медведева. Ее б за эту стойку, да только работать сегодня она не собирается. Только если на благо отношений, шутит у себя в голове. Лиза все ещё наблюдает за ней, изучает то, что давно уже знает до каждого миллиметра. Хочется прикоснуться, но кажется, Кира очень показушно ушла в противоположную сторону, так что, правила приняты. Смотреть, но не трогать. Ничего не напоминает? Кира как намеренно даже не оборачивается, весело болтает с Шумой, позволяет той провести ладонью по ноге. Бесит. Что там говорили про ревность? Плохо, это абьюз? Как можно не ревновать, когда бесящая Захарова, хоть и в шутку, хоть и без намерений, но смеет трогать там, где нельзя? Лиза даже не думает, зачем был этот жест, хотя прекрасно понимает, что Киру Крис никак не интересует, что стоит сейчас пальцем поманить, как та прибежит. Все равно неприятный, агрессивный осадок остаётся и цепляет. Андрющенко не выдерживает, когда Кристина позволяет себе поправить ремешок на бедре Киры. Она с места срывается и стремительно движется в ту сторону. Думает секунду о том, что зря девушек не бьёт. Когда приближается, Кристина уже руки вверх поднимает, мол «забирай свое». А Лиза только «за», по-хозяйски сзади встаёт и руку кладёт на обнаженное бедро, чуть сжимая, пальцами впиваясь. Берет кусочек сыра на шпажке, мол, совсем не из-за этого сюда шла. А Медведева не глупая, все понимает, специально все делала, ждала, пока Индиго права свои заявит. Дождалась и выдохнула, пока бедро чуть побаливало от сильной хватки, что усиливалась, когда Кира шутила с Захаровой про Мишель. Или не Мишель, уже не помнит. — Расслабься, кисуль, — тихо шепчет Кира, когда становится действительно больно от пальцев, впивающихся в светлую голую кожу, точно оставляющих след в будущем, — я просто разговариваю. — Прости, коть, — Лиза расслабляет руку, теперь мягко поглаживая тоже самое место другой, будто успокаивая, а руки у нее, к слову, холодные, от чего горящее бедро мурашками ощутимо покрывается. Кире провалиться хочется от того, как хорошо тонкие пальчики сейчас ощущаются, даже после того странного выкидона с ревностью. Прямо сейчас уехать желает, взяв Лизу за руки и к себе на квартиру. Кристина же некомфортно себя чувствует, от того, что Индиго ее загрызть готова. Она этот спектакль поддержала Кирюхин, не думая о последствиях. Сейчас страшно. Нет, она, конечно, пизды получить боится меньше всего, но вот злую Андрющенко никогда не видела, а неизвестность пугает. Да и никто из рейсеров ее так и понять не смог, кроме Киры, наверное, но Кира — другое, Кира — малышка, которая получит все, что захочет. Особенно учитывая, что Захарова не глупая, подмечает про себя то, как Лиза себя повела сейчас. «Не мое дело, Кирюхины трабблы» — думает она, а после прощается с парочкой и убегает к Насте, сныряющей по клубу туда-сюда. — Что это было, Лизок? — Кира поворачивается к ней лицом и чувствует себя невероятно высокой на каблуках. Она кладет руку на талию Андрющенко, тянет ее чуть ближе к себе. Та только «за» чувствовать больше Медведевой. — Я просто не люблю смотреть, когда кто-то позволяет себе слишком много, — Лиза смотрит виновато, снизу вверх и закусив нижнюю губу, прямо-таки накосячивший ребенок. Тянется ручками к Кире, как бы извиняясь, обвивает шею. — Она не позволяла себе слишком, ты просто приревновала на ровном месте и сделала мне больно, — Кира не давит, нет, она не хочет выяснять отношения от слова совсем, но Лиза действительно перегнула палку. — Я не хотела, такого больше не повторится, малыш, прости меня, — она поглаживает шею Киры, успокаивая, но та на самом деле спокойна, как удав. Лиза знает, что ей все сойдет с рук, абсолютно. Каждая ее выходка будет прощена, но надо быть аккуратнее. Она невероятно любит и боится потерять, а в их случае обе занимаются анализом. Обе могут понять, когда нужно остановить все. Страшно. — Конечно, я тебя прощу, Индиго, но не следует думать, что это просто так забудется и тебе все можно, — Медведева целует предплечье Лизы, после щеку. «Все под контролем» — уверяет себя. На деле же, под контролем лишь данная ситуация. Ни Лиза, ни их отношения под контролем не были. — Давай выйдем? — Лиза устало ложится на грудь возлюбленной, обнимая шею больше, — я очень устала от людей и тут кончился гранатовый сок. Кира послушно стремится к выходу, переложив руки Лизы в свои ладони. Она, честно говоря, в нахождении здесь особого кайфа тоже не видела. Алкоголь такое себе, друзей нет. Хотелось подальше. Хотелось домой и с ней. И чтобы злосчастную руку на бедро вернула и сделать больно не боялась, просто в другом контексте. Чтобы сжимала, гладила и легонько царапала короткими ноготками. Чтобы прошлась губами, кусая и вызывая дрожь. Чтобы расстегнула каждый ремешок мешающий аккуратно. Вместо этого лишь достает сигареты, противные, яблочные, у кого-то тут спизженные перед входом. Закуривает и отгоняет мысли об Андрющенко куда подальше, чтобы не всплывали сейчас яркие картинки, чтобы не думать только об этом. Не мечтать отказаться где-нибудь, неважно, где, главное под ней. Кира забывается и давится дымом, когда Лиза подходит и просто обнимает, утыкаясь куда-то в ключицы. Мягко бьёт по спине, когда Медведева откашливается. Шмыгает носом, показывая, что замёрзла и Кира обнимает свободной рукой, ближе притягивая, пытаясь согреть. Сама, честно говоря, холода не чувствует вовсе, хотя в ее наряде было бы не удивительно, холодит больше кожа Индиго. Она и без того всегда прохладная, а в данную погоду обжигает, будто лёд. — Кисуль, может домой? Ты так заболеешь, — мягко гладит дрожащие плечи сквозь ткань куртки, докуривает. Удивляется, что Андрющенко даже ни разу не выхватила сигарету, чтобы пепел надоедливый смахнуть. Настолько устала или замёрзла. Котенок в ее руках кивает осторожно, думая, что срочно домой надо. Что плечи замерзшие хотят, чтобы их не через куртку гладили, а просто. Чтобы целовали мягко и быстро. И каждую буковку тату тоже целовали. Много и нежно. И каждый поцелуй, оставленный приятной теплотой в груди, разливался. Как теплый вишневый чай, что так любит Лиза. Впрочем, Киру она тоже любит. Даже слишком сильно любит.

×××

Они впервые за долгое время едут в машине и это, оказывается, спокойно. Быть не за рулём, не держатся ни за кого. Ну, точнее, Андрющенко все ещё держится. Рукой за Кирино бедро. Гладит и под ремешки лазит. Ручки греет и надеется, что за ними никто не наблюдает и из машины, как Дашу с ее девушкой, никто не выгонит посреди дороги. — Я очень устала, мне хочется спать, — жалуется Кира, облокачиваясь на плечо Индиго. Засыпает на ходу, но ногу ближе двигает, коленками с Лизой соприкасается и подставляется под пальцы, лишь чуть доставляющие дискомфорт, стягивая кожаные полоски на и так вымученном месте. — Осталось двадцать минут, ты можешь поспать, — Лиза целует ее в макушку, ведёт аккуратно по волосам одной рукой, вторую оставляет на законном своем теперь месте. Кира слушается, глаза закрывает и слушает, как Лиза тихо подпевает музыке в машине. Засыпает в объятиях любимой девушки. Лиза в данный момент думает, что словила нереальный куш. Медведева так спокойно доверяет ей, показывает то, какой женственной и нежной может быть, и разговор не о платье вовсе. Кайф с этого ловится нереальный, даже больше, чем с любой травки. Хотя, не Лизе сравнивать, она не пробовала, но на все сто процентов уверена. Кира — ее собственная новая зависимость. Её хочется держать рядом, дышать ею и касаться каждого дюйма кожи. Таксист убавляет музыку, понимая, что сзади спят и Лиза одобрительно улыбается, получая тоже в ответ. Ему на вид лет меньше, чем им самим, да и выглядит он адекватным. Ну, на мнение Андрющенко. Так что она не переживает, удобнее двигается к Кире, потому что ещё ехать и ехать. Самой спать хочется, но она терпит до дома. Зато, в родной квартире прижмёт к себе девушку и отдохнёт.

×××

— Кииис, спать, — наигранно строго говорит Кира, когда закрывает дверь. Лиза улыбается, снимая куртку и Медведева вспоминает о своей. Стягивает и на каблуках идёт в спальню. — Кот, ну куда? Ай, — Андрющенко смеётся заливисто, направляясь вслед за своей девушкой. А она сидит на кровати, уперевшись взглядом в дверь, выжидая. — Слушай, Леша все это нацепил на меня, а вот как снять понятия не имею, поможешь? — шутит глупо, но в этом и суть. В полном абсурде. По факту снимать нечего, но лучше это сделает Индиго. Индиго же смешно до жути, она не пьяная, но чувствует себя именно так. Садится на колени перед Медведевой, снимая туфли на ремешках. Противных таких, тоненьких и едва цепляющихся. Поддевать сложно, но все же получается, расстёгивает замочки. Каждую туфельку аккуратно рядом ставит и целует чуть ниже коленки открытую ногу. Как Кире и хотелось ещё в баре, короткими ноготками вверх ведет, чуть царапая. — Кот, а корсет на завязке, давай поднимайся, королева, будем разшнуровывать, — улыбается Лиза, а Кира тяжело вздыхает, подает руку, чтобы ей встать помогли. Прекрасный отыгрыш персоны голубых кровей. Становится спиной к своей девушке и ждет. Та сперва бантик основной развязывает, каждый шнурочек медленно вытягивает, черные полосы тонкие путаются в пальцах, но она старательно делает все возможное. Выглядит комично и если бы Кира сейчас видела, как Лиза язычок высунула, как часто бывает при сосредоточенности на чем-то, то точно засмеялась бы. Когда корсет спокойно соскальзывает по фигуре девушки, Андрющенко улыбается, довольная проделанной работой. Далее расстёгивает платье, намеренно за бегунком ведёт пальцами по обнаженной коже. У Киры по спине мурашки бегают от холода чужой кожи, но она хочет больше ее касаний. Платье присоединяется к корсету, оседая на полу и оставляя Киру в одном белье. Лиза поворачивает девушку к себе, накрывая ее губы своими, а Медведева руки ловит своей кисы и тянет к своим бёдрам, мечтает о большем. Получит. Индиго понимает всё, но мучает непозволительно долго. Сперва на кровать подталкивает, нависает сверху, кусая шею. У нее с укусами вообще все сложно, это и проявление любви, это и защитная реакция. Кире нравится, а это главное. Она тихо скулит каждый раз, когда та с силой сдавливает кожу и это отрезвляет, заставляя оторваться. Спускается ниже с каждым укусом, заставляет выгибаться и задыхаться от ощущений. Просто по тому, насколько они были желанны. — Просто, блять, ниже, кис, — молит Кира. Реально молит, воспринимая Лизу сейчас собственным богом. Но бог ложен, когда у тебя есть воля делать все, что вздумается. А есть ли? Индиго кусает за ключицы, пока снимает с Киры лиф. Спускается ниже, цепляет зубами сосок. Кира стонет сквозь зубы, не желая быть громкой. Ловит воздух ртом, пока ее девочка послушно спускается укусами ниже. Пока не спускается до измученных сегодняшним днём ног. Растягивает ремешки, так же, зубками. Каждую кожаную полосочку стягивает аккуратно. Видит следы от них на чуть порозовевшей коже, и кажется след от кольца на собственной руке. Становится невероятно стыдно и она целует внутреннюю сторону бедра, местами лишь слабо кусает. Извиняется своими действиями как может. Нет, ей не сложно сделать это словами и она займётся этим завтра, но Медведева и так ее понимает. Понимает, что это был мимолётный демон. Укусив ещё пару раз, она возвращается к губам любимой. Так нежно целует, будто моментами ранее не делала больно, будто не раздевала и вовсе. Совсем целомудренно. Отрывается, целует щеки, нос, прикрытые веки, гладит одной рукой плечики. Уделяет этому немалое количество времени, после лишь ложась на груди любимой и зевая. Кире смешно, она понимает, что дальше не зашло бы. С Лизой так всегда. Любит играть, любит изводить, но не более. Да, конечно, они заходили дальше, за время их отношений это неудивительно, но Андрющенко никогда не ставила это в приоритет, а Кире было достаточно того, что ей дают. И да, она сейчас заведённая до чёртиков, но у Индиго явно ни настроя, ни сил, а настаивать глупо неимоверно. — Сладких снов, кисуль, — шепчет Кира, все ещё наполненная эмоциями, жмется ближе, водит пальцами меж черных волос. — Спокойной ночи, кот, — Лиза довольно улыбается, тычется куда-то в шею, вновь быстро целуя и закрывая глаза.