library.

Ожидание становилось бесконечно нудным и настолько долгим, что Хидан уже всерьёз подумывал о том, чтоб бросить напарника в той вонючей дыре, где тот сейчас и сидел. Пнув очередной камешек, религиозник поднял голову вверх, прикрывая глаза от слепящего солнца. Жарко. Хочется спать. Присев в тени дерева, он расстегнул верхние пуговицы плаща и прикрыл глаза, собираясь подремать, пока инкассатор в хиджабе пересчитывает деньги. Стоило Хидану расслабиться, как за руку его кто-то укусил. – Какого черта?! Распахнув глаза и уже схватившись за косу, Хидан замечает, как в норе исчезает хвост. – А ну-ка иди сюда, скотина паршивая, – успев ухватиться за самый край хвоста, он резко дёргает и вытягивает здоровую крысу. – Я тебя придушу, урод. Крысеныш, видимо, осознав, что ничего хорошего ему уже не светит, состроил жалобный взгляд. – Не смотри так, я не поведусь на твоё дерьмо, – раздражённо ворчит Хидан, перехватывая животное за туловище, а не хвост. – И че ты пялишься на меня своими мокрыми крысиными шарами? Закатив глаза, религиозник шарит по карманам, в поисках кусочка хлеба, который днем ранее машинально туда закинул и забыл вытащить. – На, – сунув крысенышу в лапы еду, Хидан наблюдает, как животное с удовольствием ест чёрствый хлеб. – Это ещё что? – спрашивает Какузу первым делом, как выходит на улицу. – Это кто. Я зову его Гнида, он клёвый, – возмущённо возражает Хидан, поглаживая крысеныша, сидящего на плече. – За мой счёт он содержаться не будет. – Какузу-ча-ан, ты такой противный.