Фиолетовое небо

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

НЕОБЫЧНОЕ ЧУВСТВО

— Килл, не забудь взять бананы! — застегивая курту крикнула Руби своим тоненьким голоском. — Я уже! — отозвался пепельноволосый молодой человек. — Отлично, — довольная девушка светилась от счастья.       Ребята в приятной суете закрыли дверь и вышли из дома, улица встретила их зимним морозом, ветер, обжигая щекотал пальцы так, что их приходилось сразу прятать в карманы, запах предновогодней зимы веял в воздухе, несмотря на недавнюю морось. — Я так рада, Килл! — вприпрыжку кружилась и кричала Руби, — я себя так необычно чувствую! А ещё небо в облаках — такое потрясающее, такое фиолетовое… Вику понравится! — Эрни тоже. Его любимый цвет, — Килл тоже погрузился в чувства и был солидарен с девушкой, и у него есть какие-то необычные ощущения. — А вот и Вик. — Ребята! Привет! — весело бросил их попутчик и побежал заключать друзей в объятия. Эта его манера всегда приносила тепло и радость. И все встречи с самых первых минут были яркими и насыщенными. — Вик! Вик! Смотри! Небо фиолетовое! — весело потрепав парня за его торчащую шевелюру, девушка продолжила кружиться. — И правда, — почесав голову кудрявый юноша поднял глаза к небу, — такой интересный цвет — он всегда казался мне объемным среди всех остальных цветов. Как будто в нем много слоев и он становится таким пленительным и многозначным… -Прям как на небе, — мечтательно отозвалась Руби. — Действительно. Как на небе, — эхом повторил Вик. — Фиолетовый цвет раньше считался символом аристократии. Краска стоила очень дорого, и лишь королевские семьи могли позволить себе фиолетовые наряды. Еще он считается самым таинственным и глубоким цветом, те, кто его предпочитают, хранят огромный внутренний мир, а также в большинстве его предпочитают философы и мечтатели, — не остался в стороне Килл. — А я только успел по тебе соскучиться, — слова Вика отозвались громким хохотом.       Непринужденно и весело болтая в холодный вечер раннего декабря, который обычно отзывался темнотой и грязными улицами, ребята дошли до небольшого пятиэтажного дома. Он сливался с соседними домами и пропадал в темноте, так что друзьям потребовалось немало усилий, чтобы его обнаружить. — Ну, что, звоним? — девушка набирала номер квартиры. — Да, да? — раздался из домофона знакомый голос. — Это МЫ! — голос Вика разнесся по всем соседним улицам. — Хорошо, хорошо. Открываю, — Эрни не заставил себя долго упрашивать.       Ребята поднялись на пятый этаж и были безумно рады встречи с другом. Вик с Руби впервые были у него в гостях. Эрни решил распустить свои темно-русые волосы, которые прямыми прядями ложились ему на плечи — такой маленький жест в его мире означал доверие. Эрни редко кому доверял, он вообще после расставания с мамой почти ни с кем не общался. А тут целых три человека заявились к нему в гости. Но ему было хорошо. Как и Киллу, и Руби. Вик вообще расплывался в улыбке до ушей. Ребята пили чай, обменивались последними новостями, дурачились, пели и смеялись от души. Потом Эрни выключил свет, и все дружно плюхнулись на кровать, отдыхать от хохота, расслабить уставшие животы. Эрни включил потрескивание костра на мониторе, а Руби рождественские песни. И все мечтательно закрыли глаза.       В тот момент каждый из них ощущал себя иначе. Так, будто гнетущее чувство внутри, которое въелось в сердце, вызывало грусть, тоску и слезы, наконец прошло. Так, будто они всю жизнь этого ждали. Что-то случилось, и в волшебный декабрьский вечер ребята были счастливы. В каждом их них растворялась меланхоличная улыбка, появлялись морщинки возле глаз — нежное состояние эйфории, сочетающееся со свободой. Доверие, ласка и теплота — стали символами того вечера. Боль, тоска и пережитые утраты растворились. Каждый вдох наполнял сердце безграничным вдохновением. В этот чудесный вечер в четырех сердцах зажглась искра, связывающая их навсегда. То, что люди называют дружбой, приобрело для них удивительно яркие тона. В этот вечер они перестали чувствовать себя одинокими.       Сердцем комнаты был телефон Руби, из которого проливались плавные мелодии и создавали тихую радость, звук костра отражал сердечность и душевность ранней зимы. А за окном с фиолетового неба белыми хлопьями падал снег.