Солёные огурцы судьбы

      – Нет, мам, пока не пришло, – выдохнула девушка, открывая чуть примерзшую дверь в подъезд. – Да, обязательно позвоню Угу. Да, – она сняла шапку, пока поднималась по лестнице на пятый этаж. Увы, но лифта в доме не было. – Пока, мам. Конечно, пока.       Девушка перевела дыхание, ища ключ в косметичке. Щелкнув замком, она наконец вошла в квартиру, стряхивая снег с ботинок. После мороза руки и нос неприятно щипало, их хотелось побыстрее засунуть под горячую воду и остаться так на всю жизнь.       В квартире было темно и как-то неприятно одиноко. Соседка уехала в свой родной город на праздники, закрыв глаза на сессию. Мила же так не могла да и не хотела. Ей, признаться честно, было лень собирать вещи и ехать куда-то, а оттого и стыдно перед домашними, которые каждые круглые и некруглые числа отправляли ей что-то их любимой почтой: мама и бабушка банки, с любовью упакованные в газетные листы, а брат рисунки супергероев, которые теперь висели над кроватью.       Мила вздохнула и села на диван, чтобы перевести дыхание и оглядеть квартиру. Придется одной убираться и украшать помещения к новому году. Девушка любила только гирлянды. Шары и тому подобное вызывали у нее только отрицательные чувства, а о елке, после которой нужно убирать опавшие иголки и думать страшно. Именно из-за этого Мила была фанаткой искусственных елей или маленьких, но настоящих веток.       Последний декабрьский зачет позади. Об экзаменах нужно думать только после нового года, когда отгрохают куранты, салюты и будут съедены все салаты в холодильнике. — Завтра возьмусь за уборку, — сказала себе девушка, ложась в постель и смотря на пыль, которая за неделю успела занять место на прикроватной тумбочке, отданной какой-то семейной парой после переезда.       Обняв плюшевого волка, Мила легла на спину, вздыхая и думая о списке дел, который с каждой минутой рос.Оказалось, что даже если праздник будет встречен в одиночку, задач все равно оказалось достаточно. «Куплю оливье в магазине и дело с концом», — подумала девушка, переворачиваясь на живот и засыпая.

***

— Привет, мамуль. Да, смс-ка уже пришла. Как раз иду на почту, — весело сказала Мила, добираясь до почты, чтобы забрать долгожданные подарки из родного дома, откуда она упорхнула два года назад, приезжая лишь на лето. Учеба, она такая учеба.       Скрипучая дверь почты синела в темноте двора. Мила, скользя по льду, который скрыл тонкий слой снега, впорхнула вслед за пожилым мужчиной, который кряхтя зашел в помещение.       Было так тихо, что девушка подумала, что попала в тот момент, когда все женщины, работавшие на почте ушли на обед; точнее спрятались в помещении для сотрудников, обсуждать в каком магазине мандарины вкуснее и без косточек. Но все же одна голова с темными волосами виднелась за кассой. Мужчина отправился туда, пока Мила искала бумажку, которую должна заполнить. – Здравствуйте! – улыбнулась она, подходя к женщине, от которой только что ушёл тот мужчина. – Мне получить посылку. – Межгород? – раздалось из-за стекла. – Все верно, – кивнула Мила. – Ожидайте.       Девушка уже догадывалась, что вон та большая коробка, что стоит сзади на стеллажах - ее. Как же она молилась судьбе о перевозке, как переживала о том, что бы ничего не разбилось, потому что огурцы бабули и варенье мамули - самые ценные сокровища, что могут быть у студентки, да и простого человека. – Распишитесь вот здесь и забирайте, – женщина, у которой на бейджике было написано Людмила, вздохнула и принялась стучать красным ногтем по клавиатуре, собираясь распечатать квитанцию. – Всего доброго, – кивнула она Миле, пока та пыталась ухватить увесистую коробку. – С наступающим! – улыбнулась Мила и пошла к выходу, предчувствуя, что новогоднее настроение, которое куда-то от нее спряталось, медленно вылезает из своего укрытия.

***

      В квартире почему-то пахло мандаринами и имбирным печеньем. Мила улыбнулась, представляя как ее домовые, в существование которых приходилось заставлять себя верить, торопились на кухню и готовили себе угощения на новый год. Но никаких Нафань и Кузь за столом не оказалось. В квартире был лишь холод, Мила и посылка. – Если посылка на праздник, то его нужно создать и в квартире, – девушка озвучила свои планы, снимая куртку. – Елку поставлю маленькую, кажется, я ее не убирала далеко.       После этого “неприятная одинокость” сошла на “нет”, потому что Мила развела рабочую деятельность. Пыль погибла в пылесосе, остатки которой протерлись шваброй, украшения развешаны в комнате, а маленькая искусственная елка стояла на тумбочке и ждала, что под нее положат подарки. – Нет, – нахмурилась Мила, смотря на чудо из магазина, где было все по одной цене, – тут елка абсолютно не смотрится, – с этими словами не совсем пушистая красавица была переставлена на стол, находящийся на кухне. – Так- то лучше, – улыбнулась девушка, поправляя верхушку в виде маленькой звездочки.       На этом трудовые подвиги были закончены и Мила с чистой совестью отправилась отдыхать, посвятив почти целый день уборке. В магазин она собиралась завтра, а вечер тридцатого декабря можно посвятить себе, приняв ванну и сделав все возможные маски. В новый год Мила будет с чистой головой, душой и квартирой.

***

“Тарталетки, оливье, мандарины…” – перечисляла Мила, передвигаясь по супермаркету и рассматривая людей, что решились пойти по магазинам тридцать первого числа. – “... шампанское.”       Все вокруг смешалось в один водоворот, который засасывал людей без шанса на то, что бы уйти из магазина с пустыми руками. С прилавков улетало все, что стояло. Мила смогла ухватить и тарталетки, и маленькую бутылку шампанского, и баночку икры, которая шла по новогодней акции. Но в битве за мандарины она с треском проиграла женщине, которая была в два раза больше неё и обладала сильным голосом, который почти отпугивал всех вокруг от ящиков с фруктами. Мир сходил с ума.       Морозный воздух вернул желание жить и устраивать себе свой личный праздник. Мила улыбнулась тому что осталась жива и засеменила по дороге, которая вела домой. Дома все так же пахло имбирем. Домовые не на шутку подсели на кулинарию. — Ох, уже девять часов! — воскликнула Мила, у которой в планах было открыть посылку и накрыть себе импровизированный стол.       Руки потянулись за ножницами. Скотч с неприятным звуком резался, постепенно показывая содержимое, которое казалось каким-то неполноценным. Вряд ли родственники, которые весь сезон хвалились дачными огурцами, забыли их положить. А вот детская игрушка в коробке наводила на вопрос: «Кто съел огурцы?». Не могли же сотрудники почты так поступить? Или уже воруют прям вот так? Но все же вес на почте был больше, чем сейчас. — Ну конечно! — сказала Мила, садясь на пол рядом с коробкой, — Домовые! — другого объяснения она искать не хотела, а с домовыми получалось не так обидно…— Хоть штучку бы оставили. Вкусно, блин? — спросила Мила, поднимая взгляд на потолок.       Ей показалось, что где-то мерзко захихикали и затопали, будто хвастаясь своей удачей. Мила громко шмыгнула от досады и достала желтого пса, который смотрел на нее голубыми глазами. У него не хватало уха. Наверно потерялось где-то… а ведь бабушка Милы всегда хотела «вылечить» его и связать новое, чтобы песику было не так обидно. «Милка, ты принеси Барбоса своего, я ему свяжу ухо. Его ведь все собаки во дворе засмеют!»       Девушка улыбнулась, гладя и осматривая пса, вспоминая такие далекие моменты из детства. Но пальцы наткнулись на какую-то картонку, которая была завязана на плюшевом хвосте. «Поздравление с Новым годом или оправдание воришки огурцов?» — Мила со вздохом подцепила ленту, который была привязана картонка, и сняла с игрушки, переворачивая и читая надпись. — Картэ Ин шах форнгам? — девушка провела пальцем по строчке, которая была будто выгравирована на листе. — Успели придумать новый язык? Или это снова шутки?       Витиеватые буквы вспыхнули и заискрились, но Мила не заметила этого, отвлекаясь на время, так как до конца года оставался ровно час.

***

— С праздником, дорогие граждане! — прозвучало с экрана, пока Мила открывала бутылку шампанского. Пузырящаяся жидкость хлынула в стакан из стеклянного горлышка. — Один… — произнесла девушка, думая насчет желания. — Два…       Куранты отмеряли последний миг старого года, провожая все заботы и волнения. Время шло в Новый год. Мила произносила свое желание. — Одиннадцать… — прошептала она, закрывая глаза и делая непроизвольный глоток шампанского. — Двенадцать…       С последним боем со стороны улицы раздалось дружное «Ура-а-а». Все желали друг другу счастья, зажигая фейерверки и бенгальские огни. Мила улыбнулась открывая глаза и чуть не упала на стул, на котором сидела несколько минут назад. — Это ч-что такое? — произнесла она, смотря на мужчину, который лежал аккурат под елкой, что стояла на столе; в руке у «галлюцинации» был Милин оливье и бокал с шампанским. — С новым Годом! — поздравил мужчина и залпом осушил бокал. — Оливье из магазина? Мда-а, — протянул он, хитро смотря на девушку, которая находилась в шоке, ужасе и панике       Мила побледнела и сжала в руке вилку, которая лежала на столе. Что теперь делать? Бежать или пытаться отвоевать салат обратно, пусть даже и магазинный? — Тарталетки хоть отдадите? — тихо спросила она, смотря на того, кто кряхтя слезал со стола.       Мила огляделась по сторонам. Чувствовалось в этой ситуации что-то не то, что-то неестественное. Так быть точно не должно. Не могла же она сойти с ума или напиться одним бокалом, из-за которого перед ней появлялись галлюцинации в виде мужчин в открытых рубашках и с какой-то пиратской повязкой на глаза. Ситуация критическая. Мозг начал экстренно создавать пути отступления. — Сначала попробую, — ответил глюк, тарталетка отправилась прямиком ему в рот. — М-м-м, согласен обменять их на оливье. Так уж и быть. — Хорошо, — Мила побледнела еще сильней, вспоминая скидочную цену на икру. Жаба душила и билась в конвульсиях. — А вы объясните как и что?.. Или мне пора бежать?       Мужчина подошел к девушке и сел рядом, проводя рукой по её шее. Мурашки страха не заставили себя ждать и понеслись от горячих пальцев незнакомца до кончиков пальцев самой Милы, которая застыла и боялась сделать вдох. Незнакомец усмехнулся, а его глаза полыхнули ярким огнем. Мила вздрогнула. — Мда, а Глафира Семеновна говорила, что ты не из пугливых, — закатил глаза мужчина и отсел на приличное для разговора расстояние. — Мол девочка смелая, красивая, умная. Ну-ну.       Мила не смогла сдержать удивленного взгляда, когда услышала имя своей бабушки. Уставившись на мужчину, она подумала, что все-таки немного сходит с ума. Ведь не мог перед ней возникнуть простой человек из ниоткуда, да и человек ли, глаза вон как светятся? Он еще и общался с бабулей, что обычно делилась с внучкой секретами и тайнами и на картах гадала и обряды проводила, когда полнолуние по календарю обещают. «Милка, погадать тебе на любовь?» — спрашивала Глафира, заходя в комнату. «Не, бабуль, обойдусь», — кривилась Мила, собирая рюкзак, — «Мне еще экзамены сдавать, какая тут любовь. Лишь Егэ в моем сердце!»       Расфокусированный взгляд упал на незнакомца, который с тем же огоньком в глазах разглядывал «новогодний стол». — Не густо, — вздохнул он, чистя мандарин. — Будешь? Внутри Милы зажигался пожар, начинал действовать спящий вулкан, извергая лаву. — Так, — начала она, вставая с дивана, — Вы сейчас же откладываете в сторону еду и начинаете с самого начала все объяснять, а то я либо вызову полицию или санитаров, либо сбегаю за солью… У мужчины из рук выпала долька, так и не попавшая в рот. — Знакомиться, значит, будем? — ухмыльнулся он своим мыслям. — Типа того, — закатила глаза Мила, вспоминая где хранилась старая пачка поваренной соли. — Ты садись, дорогая, — продолжал незнакомец, — обещаю, что кусаться не буду, честно-честно. Мила отошла на два шага. — Начинайте, уважаемый, — строго произнесла она. — Давай лучше на «ты», — сказал мужчина, съедая еще дольку, — меня зовут Кэйа. Хотя я думал, что Глафира уже успела рассказать про меня, но видимо, это не так. Злая она у тебя, коварная, — вздохнул он. — Посадила меня в собаку эту, желтую, из-за того, что я лет пять назад позаимствовал у нее книжку одну. Гонялась за мной жуть как долго и вот поймала. Дай черт ей здоровья. Мила присела на край тумбы, поверив в то, что в ногах правды нет. — Ну, а огурцы съел, потому что голодным был, — Кэйа зажмурился, — а внизу они, кстати, имеют очень даже большую популярность. Я уже раз сто предлагал Глафире Семеновне открыть бизнес, а она всегда отказывалась… — Внизу? — спросила Мила, смотря в пол. — Там-там, — Кэйа подмигнул. Под ним открылась воронка и туда упала кожура мандарина.       Послышались крепкие и громкие ругательства. Мила записала себе в «блокнотик» парочку, мало ли что.       О затянувшейся паузе комнату оповестил телефонный звонок. Человек и демон вздрогнули. — Внучь, — раздалось из телефона, — С Новым годом! Подарки все мои нашла? — Бабуль, а ты не хочешь мне что-то рассказать? — Опять огурцы пропали, да? — подозрительно ответили. — Мало было этому охламону… нет, надо было его лаврушкой отхлестать да солью окропить. — Здравствуйте, Глафира Семеновна, — к Миле подскочил Кэйа и аккуратно взял в свою руку ее ладонь с телефоном, — хотел только передать, что огурцы - супер! — А ну кыш, нахальник! Лучше поставь меня на громкую связь, мне надо вам че-то сказать, — было слышно, что бабуля развлекалась. — Бабуль, ну как так… — Сейчас бабушка объяснит, Мила, не бойся, слушай. Бабуля плохо не посоветует. — Угу-угу, — поморщился Кэйа, — не посоветует она. — Думаю, этот проходимец уже про меня рассказал, поэтому должна сказать тебе, внучка, лишь про то гадание. Помнишь, ты меня еще слушать не стала. — Когда я в школе была? — удивилась девушка, косясь на этого Кэйю, — Баб, а про этих демонюг сивых я когда должна была узнать? — она получила тычок в бок от мужчины. Его руки были слишком горячие. — Ну почему именно я? — Пути судьбы известны лишь высшим, — прошептал мужчина и подмигнул Миле, которая тяжело дышала либо от нервов, либо от близости почти рогатого существа. — Мил, — раздалось из телефона, — прости бабушку, я то думала, что этот успокоиться и к себе вернётся, думала, наскучит ему жизнь здесь, и пакости, и огурцы… — Глафира Семеновна… — Мне надо подышать, — ответила Мила, оставляя телефон в руке мужчины, — одной, — добавила, замечая, как Кэйа и бабушка собираются «идти» за ней. — Вам как раз надо обсудить жизнь, вот и общайтесь.

***

      Мила вдыхала морозный воздух на балконе, смотря на резвящихся детей во дворе, которым разрешили не спать допоздна. Салюты уже отгремели, а салаты съедены. А на голову Миле вместо кучи поздравлений и подарков свалился какой-то демонюга, черт, окаянный бес… — Мда, — девушка вздохнула, подпирая голову. — Ну всё как в сказке. — Я почти золотая рыбка, — послышалось над ухом, пока сердце девушки увеличивало темп. — Хочешь исполню три желания? — Вы… — Ты, — напомнил мужчина, — и называй меня по имени. Нас же, можно сказать, свела судьба. — Ужас, — Мила в который раз перевела дыхание и принялась снова разглядывать непрошенного гостя. — Кэйа, а зачем тебе это все? Разве не можешь просто вернуться назад? Я и прошлогодние огурцы могу дать в откуп. Мужчина улыбнулся, придвигаясь ближе и будто согревая Милу. — Мне у вас понравилось. А вернуться я думал еще лет шесть назад, но из-за одной ведьмы, что совершила гадание, а потом обряд на суженых, крайне резко перехотелось. — Кэйа тоже глянул вниз и улыбнулся, — А еще я люблю приключения. Вот мой дед… — Стоп-стоп-стоп, — Мила уперлась в твердую грудь, которую прикрывала рубашка, что была не до конца застегнула. Он все еще был горяч, нахален и уверен в себе, — оставим разговоры о старших родственниках на потом. — А жаль, — грустно произнёс мужчина, — я бы его с твоей бабулей познакомил. Вышел бы феерический дуэт. — Спаси Го… — Мила запнулась, смотря на лицо мужчины, которое помрачнело, а руки сжали девичьи плечи.

***

      Часы показывали пять часов утра. На столе появилась большая бутылка шампанского, соленые огурцы и куча любимого шоколада Милы. Откуда? Лучше не гадать. — Разве тебя никогда не интересовали личные пределы, — спросил Кэйа, глядя на девушку, что пыталась сложить кораблик из блестящего фантика, — размеры мира, Вселенной, себя. — Как-то времени не хватало на это, — Мила улыбнулась своему творению, кидая его на блюдце. — Тогда… Кэйа оказался рядом с ней, сжимая хрупкие, женские запястья и заглядывая в глаза. — Лишь в новогоднюю ночь, — прошептал он.       Девушка почувствовала легкие поглаживания на руке. Нет, каким-то демонам она так быстро не сдастся, даже демонам-обольстителям. Хотя пульс ускорился и Кэйа мог это почувствовать. — Лишь раз? — улыбнулась она, отнимая руку и проводя по синим волосам мужчины, — Что же будет с нами потом? Я отправлюсь спать, а ты исчезнешь? — Только высшим известны пути судьбы, — повторил свою фразу Кэйа. — Мила, все не так просто, как кажется… Они смотрели друг на друга в полной тишине. Было слышно лишь их дыхание.       Кэйа молчал. Его грудь быстро-быстро поднималась и опускалась. Женская ладонь легла поверх, ощущая, как бьется сердце или что-то похожее, что было у этих демонов. Мила не знала их физиологию. — Не только вам быть обольстителями, — улыбнулась Мила, вставая из-за стола. Руки почему-то мелко подрагивали. Зачем она это сказала?       Взгляд Кэйи потяжелел и Мила поняла, что затеяла что-то очень серьезное и очень опасное. — Мы поиграем? — раздалось над ухом. Девушка не заметила насколько быстро демон оказался еще ближе. Еле заметный, легкий поцелуй остался на ее шее. — Хитрая Мила.       Девушка встала, остановившись у косяка двери в свою комнату и посмотрела на своего нового знакомого. — Предлагаю решить это днем, — улыбнулась она. Демон остановился, не понимая куда идет разговор. — Увиливаешь? — Ухмыльнулся Кэйа. — Отступаю, — призналась девушка, — не знаю, что мной двигало, но кажется, забыть этого мы не сможем, да? — Лишь исполнить, — демон подошел ближе, притягивая к себе Милу, — ты точно уснешь, Мила? — Точно, — прошептала она, смотря на Кэйю, — если нет, мы допустим большую-большую ошибку. — Мне этого совсем не хочется.       Кэйа склонился к волосам девушки, которые пахли чем-то цветочным и сладким. С ними творилось что-то странное, их стало тянуть друг к другу, неужели правда все дело в привороте?       Ладони Милы скользнули по рукам Кэйи и остановились на шее, поглаживая место, где бился пульс. Жар поднялся к лицу, заставляя облизнуть губы. — Мила… — раздалось в тишине имя, произнесенное хриплым мужским голосом. — Кэйа, я       Волшебный и таинственный момент нарушил телефон, что лежал в кармане женских джинс. Мила вздрогнула и потянулась к трубке. Кэйа нахмурился и посмотрел на дисплей. — Бабушка? — спросила Мила, гадая о причине звонка. — Дорогусь, а что ты знаешь об истинных? — — Да ничего, а ты что-то хотела мне рассказать? — А вы уже там того? — Бабушка! — Дай черт вам здоровья, Глафира Семеновна! — ругнулся Кэйа, все еще держа Милу в своих объятьях. — Ага! — крикнула бабушка, — Значит, я вам помешала. Вот я старая карга! Все, Мила, отключаюсь. Расскажу все утром. С Новым годом, внученька! — С Новым годом!.. — С Новым годом, Глафира Семеновна!