Сильная и ещё сильнее

      После того, как Даня услышал щелчок женских пальцев — на которых он, к слову, в последний момент заметил чёрный маникюр — перед глазами волшебным образом раскинулось голубое небо. Парень чувствовал лёгкое головокружение и зудящую тошноту, но куда забавнее было думать, что самые взаправдашние трупы вообще ничего не чувствуют. Трава, на которой он лежал, пахла только-только скошенным сеном, и по воздуху разносился аромат душистого сухого колоса. Белые облака дрейфовали по небесам, как корабли — по морю. Ярко светило солнце.       Тело было непривычно тяжело. Его давило к земле мёртвым грузом. Ещё прежде, чем Данила задался этим вопросом, он услышал знакомый хруст металла, сопровождаемый малейшим шевелением. Что-то знакомое. Что-то из той жизни… — Твою мать, доспех! — восторженно взревел Даня, и неподалёку стайка мелких воробьёв перепуганно взвилась в воздух. — Настоящий!       Он опустил глаза и заметил горжет с именным знаком сокола, распростёршего крылья. Металл весь отливал густой чернотой, в которой не отражался ни единый луч. Тонкие золотистые линии пересекали наколенники и широкий набедренник. Но главной вершиной мастерства был шлем.       У него были крылья. И эти крылья, торжественно вознёсшиеся ввысь, сверкали ярче любого солнца.       Данила был в восторге. Просто не верилось, что эти потрясающие доспехи сейчас были при нём. Возможно, это сон, смерть, неважно — они слишком потрясны даже для второго шанса. Когда-то Даня любовался на подобные, вознамерившись поучаствовать в очередной ролёвке. Те обошлись ему в 5 тысяч евро, если ему не изменяла память, но что ни сделаешь, чтобы побаловать себя. Особенно в день рождения.       Рядом со шлемом лежало старинное древковое оружие. Полэкс. Однако довольно специфический, отметил про себя Данила, из неизвестного чёрного металла, впитывающего свет. Рукоять оружия слегка отливала неприятным алым, а острозаточенное лезвие вот-вот грозилось пустить кому-нибудь кровь. Взвесив полэкс в руке, Данила отметил, что весит он намного меньше, чем те, которыми он привык сражаться на ролевых боях. Да и доспех сидел на нём как влитой, не тяготя и не стесняя в жестах…       Когда Данила уже свыкся в оружием в перчатке, по другую сторону обнаружилась булава. Тёмный металл его уже практически не удивил. Шипастая верхушка делала оружие подобной бронированному ежу, и такой, предположил он, реально было размозжить кому-нибудь челюсть…       Данила размял затёкшие в доспехах плечи и, весь в предвкушении, хорошенько размахнулся и бросил булаву на землю. Куски дёрна и травы полетели во все стороны. Оружие впечаталось в рыхлые чернозём, оставив глубокий след. Парень подпрыгнул, и подошвы его рыцарских доспехов оставили два ровных отпечатка. — Блять, это лучший день в моей жизни, — пробормотал Даня, не переставая любоваться новой обновкой. Странный металл, признаться, слегка напрягал его. Но лёгкость, ощущаемая в нём, была не сравнима ни с чем.       Теперь пришло самое время обмозговать всю суть происходящего. Но прежде парень подобрал брошенную булаву и повесил себе на пояс. Шлем же он величественно водрузил себе на голову. И ухмыльнулся. — Тааак… Если меня не подводит простейшего рода дедукция вкупе с интуицией, то я… — СДОХ И ПОПАЛ В ДРУГОЙ МИР РАДИ СРАНОГО ЭКСПЕРЕМЕНТА?! — проорал он во весь голос. — Блять, я начинаю верить в бога… Знать бы, в какого правда, ибо та странная баба чётко дала мне понять, что они не христиане, и вообще, скорее всего, не подходят под понятие ни одной религии… Куда же я вообще вляпался, чёрт подери… — Данила тяжело вздохнул. — Ладно, по крайней мере, я цел и жив, вопреки тому, что умер.       Стоять на месте был не вариант. Нужно было выбрать направление.       Даня огляделся вокруг, подмечая детали. Его выбросило на участке пахотной земли — одном из многих фермерских угодий, на которых, вероятно, выращивали зерновые и овощные культуры. Впереди была мощёная дорога, окруженная строгим деревянным забором, а по ту её сторону — бескрайнее пшеничное поле. Снующие по нему люди с серпами выделялись на нём блёклыми тёмными пятнами. Как экс-физиотерапевт Данила искренне посочувствовал селянам, проводившим значительную часть своей жизни в полусогнутом положении. — Что можно сделать в новом мире первым делом? — Риторический вопрос, и Даня тут же сам на него ответил: — Надраться в стельку, конечно же. Не думаю, что у меня слишком много занятий и планов… Хм, надеюсь, они тут знают что такое водка, иначе у меня будет депрессия, чёрт подери… — Данила бодренько вздохнул. — Хватит на сегодня разочарований. Пора начать новую жизнь.       Толком никого ведь у него и не было, кроме бати и сестры. Бывшая помпезно ушла, а после сделала втайне аборт… Стерва та ещё, эта Оксанка. Но, может, это и к лучшему? Данилу практически ничто не держало якорем в той жизни. В конце концов, он мужчина в расцвете сил. Сколько он ещё успеет закадрить в таком прикиде?       Хотя в своих фантазиях Даня чуть забегал вперёд. Сперва нужно было выяснить, куда его занесло. — Средневековье, — покачал Данила скептически. — Холопы с серпами, латы, булавы… Фентезятина какая-то. Не могла сразу визитную карточку по миру дать? Или путеводитель на крайняк. Ну что за… <b>Сперва Данила решил исследовать ту самую мощёную дорогу — и возможно, она выведет его на лихую таверну, полную грудастых проституток и дешёвого эля. Перепрыгнув деревянный забор, парень развернулся в направлении дороги, всё-таки надеясь поймать какого-нибудь зеваку и разузнать, что творится в этом богом забытом мирке и какие у него тут законы.       День клонился к вечеру. Данила минул несколько фермерских угодий, перепаханных вдоль и поперёк, и даже тайком украл на одном пару спелых яблок. В черте горизонта города как не было, так и не наблюдалось. Это раздражало. Время текло ужасно медленно. Знойный полдень сменился оранжевым закатом. Даниилу всегда импонировало это время суток, в том числе и ночь. Оно казалось ему более спокойным и комфортным, в это время он был либо наедине со своими мыслями, либо нежился с приятными людьми и говорил с ними по душам. День же был для него слишком активным, слишком суетливым. А самое главное — работа.       Хоть бы в этой жизни не пришлось пахать, как волу…       Наконец Данила набрёл на перелесок, около которого блестело в рыжих закатных лучах небольшое озерцо. Удивительно, но парень не чувствовал ни усталости, ни голода, ни жажды. Только непривычную тяжесть в ступнях от долгой ходьбы. Чтобы перевести дух, он рухнул на песочный бережок — доспехи сопроводили его металлическим лязгом — и зачерпнул глоток воды. В принципе, ничем не отличалась от обычной воды. Речная, пахнет тиной, на вкус слегка солоновата.       Немного поразмыслив, Даня снял шлем и умыл пыльное лицо с дороги. Процедура заметно освежала, но от мысли, что придётся ковылять по этой дорого ещё свет знает сколько, хотелось только утопиться…       Однако тут парень приметил рыбака, который бежал в его сторону, неся в левой руке ведро со свежей рыбой. Во второй его руке была удочка. Даня заметно оживился от такого подгона судьбы, ибо ему не терпелось наконец узнать, где он оказался, куда может пойти, чтоб хоть обустроить жизнь на первых порах. И в правильном ли направлении двигается!       Парень уже встал в позу, сверлил глазами свою жертву и, меча искры, делал всякие акценты и намёки, чтобы тот замер на месте… Но когда рыбак, проигнорировав его, пробежал дальше, Даниил почти вышел из себя. — ЭЙ, СТОЙ, МУЖИК! <b>Фраза произвела магический эффект. Рыбак застыл, как вкопанный, и медленно развернулся к Даниле. На лице его читались отчаяние и страх. Удочка и ведро с рыбой выпали из его рук, после чего он пал ниц и ударился лбом в землю. — НЕ ВЕЛИ КАЗНИТЬ, — проорал он не своим голосом, — МИЛОСТИВЫЙ ГОСПОДИН! Я ПРОСТО ОЧЕНЬ СПЕШУ К ЖЕНЕ!       Данил сразу понял, что к чему. Дело было в его доспехах и оружии. Он же выглядел как богатенький феодал без коня. У какого холопа можно было встретить здесь богато украшенную золотом броню? Наверняка она здесь редкость… Внутренне Данила ощутил приступ гордости и самолюбия: он обладал поистине исключительной вещичкой.       Впрочем, в роли господина добывать информацию будет гораздо проще, подумал Даня. Потому подступил поближе, возвысился над над мужиком так, что его сальные патлы под шляпой, подстриженные под горшок, приобрели идеально круглую форму, и вальяжно заговорил: — Ладно, это лишне. Я хочу тебя кое-что спросить, холоп… — Да, отвечу на всё, ваша светлость! — Рыбак резко выпрямился, снял соломенную шляпу, зажал её в двух руках и, на коленях, принял позу бродячего пса, вымаливающего еду у хозяина.       Данила был личностью скромной, а потому он такого отношения ему стало даже не по себе. — Хватит! — рявкнул он. — Встань и не бормочи себе под ноги! Говори по-нормальному!       Разумеется, рыбак исполнил приказание. Опустив шляпу на уровень паха, он заговорил на тон спокойнее: — Прошу прощения, ваша милость… Вы чего, э… Хотели-то, сударь?       Отличный вопрос! Данила и сам пока определённо не знал, чего именно хочет — кроме ближайшей таверны, конечно же. — Где город ближайший, холоп? — так и спросил он. — А, ваша милость, дык это село Нижино. Вот у нас тут пара дюжин человек, а господин наш — Атольд фон Бэкхов, прекрасный человек, знаете ли, он… — Так мне неинтересно это слушать, в какой стороне село?       Рыбак неопределённо махнул рукой в сторону ленточной дороги, до смерти перепуганный грозным голосом Дани. Сбито он пробормотал о нескольких километрах, которые осталось пройти, и у Даниила отлегло от сердца. Самое важное — путь был пройден не зря. — Отлично! — Беднягу можно было освободить. — Свободен! — Прошу прощения, ваша милость, я это, пойду, — всё распинался тот, пятясь задом, — всего вам хорошего, господин…       Холоп уже было готов был уйти, как вдруг кто-то крикнул сзади: — Эй, Дэрэк! Ты куда? Отдай мою ебучую рыбу, вор херов!       Холоп быстро начал убегать, подхватив ведро с рыбой и удочку, и в Данилу тут же сзади врезался какой-то парнишка. Короткие синие волосы слишком сочетались с кожаной курткой того же цвета. Костюмчик дополняли невзрачные серые джинсы и совсем уже добитые синие ботинки. Вокруг его шеи свободно повисал красный шарф с якорем.       На минуту оба парня застыли, глядя в недоумении друг на друга. Данила в полной растерянности осматривал незнакомца с ног до головы. И думал, когда это он успел так напиться в синьку, чтобы видеть столько синего за раз в одном человеке. — А, эмм… — заикаясь, произнёс синий парень. — Простите господин, но я не могу говорить! — С этими словами он сбежал в направлении того холопа, от которого уже и след простыл.       Но новый гость просто нечеловечески заинтересовал Данилу. И, поразившись лёгкости доспехов, он ринулся ему наперерез и успел прихватить за шиворот прежде, чем тот успел удрать. — Тааакс… — деловито обратился к нему Даня — Парень, скажи-ка мне, как тебя зовут, и почему ты преследуешь того «благочестивого» мужчину?       Парень не стал отвечать и попытался вырваться из железной хватки, но на самом деле только трепыхался, как рыбёшка в сети. Тогда Даниил перешёл от игр к действию и схватил парня за горло свободной рукой. Сдавленный металлической перчаткой, тот стал тут же кряхтеть от нехватки воздуха. Вместо со стонами и сиплыми харканьями с его губ сорвалось одно слово: «Вэйв». — Чего? Волна? Ты вообще о чём? — Данила тут же запнулся, предположив, что парень мог иметь в виду своё имя… Мало ли, какие в этом мире имена. — Ладно, Вэйв. Проехали. Почему…       Он не успел договорить: парень сделал слабое усилие, чтобы добраться до лица Дани. Но воздух уже покидал здоровые юношеские лёгкие, и постепенно сопротивление к борьбе за свободу ослабевало. Очень скоро он потеряет сознание. И Данила это понимал. Было увлекательно потешить собственное любопытство, но гораздо интереснее это делать, когда собеседник находится в сознании. А потому перед ним встал следующий вопрос: отступить и признать поражение или окончить начатое и лишиться потенциально важного источника сведений.