The Boy from Beauxbatons (Шармбатонец)

      Дамблдор стоял во главе Большого зала. Распределение по факультетам закончилось, ужин уже появился перед ними, и Ремус мог сказать, что Питер уже не слушает типичную речь Дамблдора в первый вечер, а жадно пялится на пироги с фаршем, лежащие перед ним.       — У меня для всех вас есть потрясающие новости, — объявил старик, приковывая к себе внимание всех присутствующих. — Существует семивековая традиция волшебников, которую Хогвартс имеет честь возобновить в этом году. Я рад объявить, что в этом учебном году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трёх Волшебников.       Большой зал разразился возбужденным шепотом. Сидя рядом с Ремусом, Лили наклонилась и прошептала:       — Разве этот турнир не отменили из-за того, что он очень опасен? Я слышала, что на нём люди умирали.       — Дамблдор не разрешил бы его, если бы он был опасным, — ответил Питер, звуча немного неуверенно.       — Это же Дамблдор, — ответил Ремус. — Он делает то, что хочет.       — Знаешь, Эванс. Некий Поттер выиграл Турнир Трёх Волшебников триста лет назад, — похвастался Джеймс из-за стола.       Лили закатила глаза:       — Если это правда, то он такой же дурак, как и ты.       Дамблдор поднял руку, и Большой зал снова затих.       — Турнир Трёх Волшебников начинался как дружеское соревнование между тремя школами — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. В течение следующего года от каждой из трех школ будет выбран чемпион, который примет участие в главном турнире смелости, ума, находчивости и магических способностей. Победитель этого соревнования получит 1000 галеонов и возвеличит свое имя в вечных залах славы.       Большой зал снова всколыхнулся. 1000 галеонов, подумал Ремус. Если правильно распорядиться ими, то этого будет достаточно, чтобы жить годами. Это был его билет на выживание. Ему не нужно будет беспокоиться о полнолуниях или искать работу. Он мог просто жить.       — Тысяча галлеонов! — воскликнул Питер. — Что бы вы вообще делали с такой суммой денег?       — Думаю, они найдут способ погасить этими деньгами ваше свидетельство о смерти, — сказала Лили.       — Выше нос, Эванс. Это все ради забавы, — сказал Джеймс.       — К тому же, некоторым людям могут понадобиться деньги, — добавил Ремус.       — Именно поэтому это неправильно. Бедные люди не должны ставить свои жизни на кон ради чужих развлечений всего за несколько золотых монет, — слова Лили прозвучали резко, и Джеймс отвернулся, чтобы не встречаться с ней взглядом.       Дамблдор снова поднял руку, и мгновенно наступила тишина.       — Из-за опасности этих заданий в них могут участвовать только волшебники, достигшие совершеннолетия, — вокруг раздался мгновенный стон, но Ремус и его друзья были семикурсниками и, к счастью или к несчастью, все были совершеннолетними.       — Итак, в этом году Хогвартс будет принимать у себя гостей из других школ. Я хотел бы поприветствовать наших друзей с далекого севера — Академию Дурмстранг.       Двери Большого зала распахнулись, и в него вошло около дюжины студентов из Дурмстранга, все они были одеты в толстые зимние мантии, и вид у них был недружелюбный, словно они готовы свернуть тебе шею, если ты поздороваешься.       — Почему у меня такое чувство, что все они попали бы в Слизерин? — прошептал Джеймс, когда они проходили мимо. Ремус и Питер кивнули, но Лили бросила на них резкий взгляд. Она до сих пор не могла забыть о том, что произошло с Нюниусом.       Один из мальчиков, который выглядел особенно мерзко, как если бы Снейпа отправили жить с медведями в Сибирь, стоял во главе стаи. Когда они собрались у входа, он встал рядом с директором Дурмстранга, как только Дамблдор поздоровался с ними.       — Есть идеи, кто этот парень? — спросил Ремус.       — Его зовут Игорь Каркаров, — сказал Питер. Все за столом повернулись, чтобы посмотреть на Питера.       — Откуда, черт возьми, ты это знаешь? — спросил Джеймс.       Питер начал ерзать. Он всегда ненавидел повышенное внимание к себе.       — О, я не знаю. Думаю, моя семья виделась с его семьей на наших каникулах в Болгарии, — Джеймс принял его ответ и кивнул.       Как только студенты Дурмстранга расселись, Дамблдор снова заговорил:       — А теперь поприветствуем наших друзей из Академии магии Шармбатон во Франции.       Двери распахнулись, и тут же в Большой зал влетела стая птиц и синхронно закружилась в воздухе. В зал вошло около дюжины бледно-голубых мантий. Студенты были полной противоположностью Дурмстранга: элегантные там, где те были грубыми, мягкие там, где те были жёсткими.       Все они были классически красивы, с высокими скулами и четкими линиями челюстей. Не говоря уже о богатстве, все их мантии были шелковыми и явно сшитыми на заказ. Когда они проходили мимо, люди глазели на них, и они наслаждались этим. Они все прекрасно осознавали насколько великолепны.       Ремус захотел их возненавидеть. Он действительно хотел, но он тоже уставился на шармбатонцев, когда те проходили мимо. Нельзя было не уставиться на шедевры. Один мальчик, в частности, привлек его внимание — длинные черные волосы и ярко-голубые глаза. И он знал, какое влияние оказывает на людей. Он гордился тем, что одна девочка шепталась и хихикала, когда он проходил мимо. Он даже взял руку какой-то девушки — точнее, Мэри Макдональд — и поцеловал ее, после чего она показала ее своим друзьям, как будто только что обручилась.       А когда он проходил мимо Ремуса, элегантный мальчик задержал на нем взгляд и подмигнул, на его лице появилась самодовольная улыбка, словно он знал что-то, чего не знал Ремус.       Что-то в его внешности напомнило Ремусу одного слизеринца с шестого курса, Регулуса. У него была та же острая элегантность, но Ремус не мог представить Регулуса таким дерзким и бесстыдным.       — Значит, мы и их ненавидим? — спросила Лили.       Джеймс оторвался от разглядывания рыжей девушки из Шармбатона:       — Конечно. В конце концов, они наши соперники.       — Если они проиграют, то, по крайней мере, проиграют стильно, — добавил Питер.       — Вот это настрой, Пит, — сказал Ремус, но его глаза все еще следили за мальчиком из Шармбатона.       Остальная часть ужина прошла нормально, но все обращали внимание на новых учеников, сидящих впереди. Время от времени Ремус поднимал взгляд на столы, надеясь снова увидеть того мальчика, но тот стоял спиной к Ремусу и не смотрел в его сторону.       Лили догадалась, что делает Ремус, и легонько шлепнула его по руке:       — Никакого братания с врагом.       — Я думала, ты была против всего этого.       — Ммм, да, была, — сказала Лили, — Но представь, как здорово будет увидеть, как эти засранцы проиграют.

-

      Отбор чемпионов проходил на следующей неделе, и все это время они почти не видели учеников из других школ. Они знали, что они там — корабль Дурмстранга на Чёрном озере и кареты Шармбатона у Запретного леса было трудно не заметить. Не говоря уже о том, что они присутствовали на каждой трапезе. Но они всегда держались отдельно от других школ. Иногда их можно было увидеть в зале или на территории, но к ним никогда не подходили.       Златопуст Локонс первым попытался это сделать, подойдя к группе мальчиков из Шармбатона, сидевших у озера. Они изрядно поиздевались над ним своими ехидными смешками и тайными заклятиями. Было стыдно смотреть на Локонса после этого, когда он опускал голову и его волосы меняли цвет.       — Не могу поверить, что ты с ним встречался, — сказал Джеймс, когда они смотрели, как он проходит мимо.       — Я не встречался с ним, — сказал Ремус. — Мы просто иногда целовались в чуланах для метел.       — Мы все знаем, что это было нечто большее, чем просто поцелуи, — поддразнила его Лили, и Ремус опустил голову на руки.       — Отвратительно, — ответил Питер. Они вчетвером вошли в старую классную комнату, где как раз проходила церемония открытия «Кубка Огня». На празднике открытия Дамблдор произнес длинную скучную речь об ответственности и о том, как важно знать, на что ты идешь, но Ремусу было все равно. Ему нужна была эта тысяча галлеонов.       — Вам, ребята, действительно не стоит это делать, понимаете? — сказала Лили, делая последнюю попытку остановить их.       — Лилс, все в порядке, — сказал Ремус. — Так много людей предлагают свои имена. Шансы на то, что нас с Джеймсом выберут, ничтожно малы.       Лили удалось успешно отговорить только Питера от участия в конкурсе.       — Я просто не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.       Впервые Лили говорила напрямую с Джеймсом, а не только с Ремусом. На секунду показалось, что Джеймс действительно может отказаться. Но потом он снова посмотрел на Ремуса:       — Прости, Эванс. Я не могу позволить Лунатику сделать это в одиночку.       В этот момент в комнату вошло голубое пятно. Их всегда можно было узнать по тому, как разговор переходил на хихиканье и шепот, как только они входили в комнату. Это снова был тот мальчик, выглядевший как всегда прекрасно, с девушкой в светло-голубом хиджабе рядом с ним. Наверное, его девушка, подумал Ремус.       Он подошел к возрастной черте, и девочка сжала его руку. Он улыбнулся ей, успокаивая, и оглядел комнату, чтобы посмотреть, кто за ним наблюдает, а таких оказалось довольно много. Он снова поймал взгляд Ремуса, подмигнул ему, а затем прошел мимо очереди и забросил свое имя.       Девушка рядом с ним разразилась радостными возгласами, как и несколько студентов Хогвартса. Ремус и его друзья вежливо хлопали, но Ремус мог сказать, что Джеймс уже оценивает соперников.       Мальчик выглядел так, словно собирался уходить, и что-то в Ремусе заставило его решить, что он должен закинуть свое имя прямо сейчас.       Он отошел от своих друзей, держа в руке бумажку со своим именем, и шагнул за возрастную черту. Он не взглянул на мальчика из Шармбатона, когда делал это. На самом деле, он хотел сделать вид, что его там вообще не было, но когда он обернулся, шармбатонец смотрел прямо на него. Ремус подмигнул и прошел мимо него с уверенностью, о которой он и не подозревал.       Джеймс уже несносно кричал, и Лили обняла его, быстро прошептав:       — Ты идиот, и я люблю тебя.       Находясь под адреналином, Джеймс подошел и тоже забросил свое имя, чем вызвал немало аплодисментов со стороны студентов Хогвартса и закатывание глаз со стороны Лили.       Мальчик наблюдал за ними из другого конца комнаты с нескрываемым интересом. Он что-то прошептал своей подруге и начал идти в их сторону. Ремусу потребовалось призвать все силы, чтобы сохранить спокойствие.       — Привет, — обратился мальчик прямо к Ремусу, а затем окинул взглядом окружающих его друзей. — Я Сириус Блэк.       — Ты англичанин, — сказал Ремус, а затем проклял себя за то, что сказал глупость. Он не ожидал, что мальчик из французской школы окажется англичанином, но тот говорил с самым шикарным акцентом, который Ремус когда-либо слышал, и это не считая Джеймса и Питера.       — А ты валлиец, — сказал Сириус с очаровательной улыбкой. Это заставило Ремуса почувствовать себя в равной степени нервным и взволнованным.       — Подожди, Блэк. Как Регулус Блэк? — спросил Джеймс.       Улыбка Сириуса стала более натянутой, когда он посмотрел на Джеймса.       — Точно такой же.       — О, а я и не знала, что у Регулуса есть кузен, — сказала Лили.       — Брат, — поправил ее Сириус и снова повернулся к Ремусу. — А тебя как зовут?              — Ремус Люпин, — ответил он. — А это мои друзья, Джеймс Поттер, Питер Петтигрю и Лили Эванс, — Ремус в основном пытался отвлечь внимание Сириуса от себя.       Сириус кивнул в знак приветствия.       — Рад познакомиться с вами, — сказал он группе. — А во-он там моя подруга в платке — Доркас Медоуз. Та ещё ведьма, если вы захотите с ней познакомиться. — он снова повернулся к Ремусу: — Значит, ты собираешься участвовать в соревнованиях? — спросил Сириус.       — Если повезет, — сказал Ремус.       — Что ж, для меня будет честью соревноваться с тобой, — голос Сириуса был низким, но искренним. У Ремуса сложилось впечатление, что с ним флиртуют.       Затем двери снова открылись, и вошла группа мальчиков из Дурмстранга. Они громко смеялись и топали ногами, пробираясь к кубку. С ними был Игорь Каркаров, выглядевший решительно.       Доркас Медоуз быстро оказалась рядом с Сириусом.       — Честно, в жопу этих парней, — сказала она ему, а затем посмотрела на группу: — Простите.       — Нет, нет, не извиняйся, — сказал Джеймс. — Они выглядят в точности как злодеи из учебника.       — Или слизеринцы, — сказал Питер, а Сириус фыркнул.       — Никакой гордости за факультет всей вашей семьи? — спросил Джеймс.       — Скажем так, если бы я поступил в Хогвартс, вы бы, скорее всего, увидели меня в красном и золотом, — ответил Сириус.       Игорь вбросил свое имя, и он и его друзья громко закричали, когда в кубке сменилось пламя.       — Я чувствую, что возненавижу кого-то заранее, — сказал Ремус, что вызвало смех и у Лили, и у Сириуса, даже Доркас одарила его улыбкой.       — Да, похоже, они не самые дружелюбные здесь, — сказал Сириус.       Вдалеке раздался звон хогвартских часов — 2 часа дня.       — О, черт, — сказала Доркас. — Нам пора идти. Приятно было познакомиться с вами, — сказала она группе, хотя на самом деле ни с кем из них не была знакома. Она начала быстро уходить, и Сириус оглянулся на нее.       — Надеюсь, мы еще увидимся, — сказал Сириус, но смотрел он только на Ремуса. Он повернулся и пошел прочь.       Тут же все трое его друзей повернулись к нему.       — Если ты не приударишь за этим парнем, это сделаю я, — сказала Лили.       Ремус закатил глаза:       — Но подумай, что это сделает с бедным Джеймсом.       — Тем больше причин, чтобы приударить за ним, — ответила Лили.       — Да, Лунатик. Я не эксперт в отношениях, но даже я вижу, что он хочет тебя.       — Любой, у кого есть глаза, может это увидеть, — добавил Питер. — Но главный вопрос в том, что Лунатик собирается с этим делать?       Три группы глаз уставились на него, но Ремус просто поднял обе руки:       — Я не собираюсь ничего делать. Что случилось с сокрушением наших конкурентов?       — Скорее, это мы вкрашимся наших конкурентов, — сказала Лили.       Ремус начал уходить от них троих, но они все следовали за ним.       — Я не буду вести этот разговор с вами, ребята. Если что-то случится, оно случится. Если нет, ну и ладно.       — Я просто хочу сказать, что не каждый день француз так смотрит на тебя.       — Ты была бы со мной, если бы я был французом? — спросил Джеймс.       — Если бы ты был французом, это сделало бы тебя более, а не менее невыносимым, — ответила Лили.

-

      В тот вечер за ужином Кубок Огня был перенесен в Большой зал. В течение всего ужина все то и дело поглядывали на кубок, как будто он мог начать выбирать имена посреди их разговора.       — Я слышал, что Марлин МакКиннон вбросила свое имя в кубок, — сказал Питер.       — Она была бы хорошим кандидатом, — ответил Ремус.       — Да, она очень быстро летает и чертовски хорошо бьет, — сказал Джеймс. — Но я бы не хотел, чтобы она отвлекалась от сезона квиддича.       — Потому что квиддич должен быть твоей главной заботой на этом турнире, — сардонически сказала Лили.       — Боже мой, если меня выберут, мне придется уйти с поста капитана по квиддичу?        В голосе Джеймса звучал неподдельный страх.       — Я думал, они отменили квиддич из-за турнира, — сказал Ремус.       — Технически это так, — сказал Джеймс. — Но все команды согласились продолжать тренировки и игры. Они не являются официальными, но я уверен, что люди все равно придут.       — Боже упаси, если они хоть на секунду отменят квиддич, — сказал Ремус. Лили поймала его взгляд и закатила глаза.       Десерт был подан, и люди начали волноваться. Ремус чувствовал волнение всей комнаты. Все стояли на краю, ожидая, кто же получит уникальный шанс на жизненную удачу и вечную славу.       Наконец, Дамблдор встал, и тишина воцарилась еще до того, как он взошел на трибуну.       — Для любого ученика большая честь быть выбранным для участия в Турнире Трех Волшебников. Три счастливчика будут представлять свои школы и соревноваться за звание абсолютного чемпиона.       — Мы уже всё это знаем, — прошептал Джеймс, но Лили толкнула его.       — Без лишних слов, я прошу Кубок выбрать нашего первого чемпиона из Дурмстранга.       Кубок зажегся, его голубое пламя взмыло в небо и выплюнуло один лист бумаги. Дамблдор поймал его и прочитал вслух:       — Игорь Каркаров.       Стол Дурмстранга разразился радостными возгласами, а остальная часть Большого зала вежливо захлопала, когда Игорь подошел к Дамблдору.       — Я уже ненавижу этого парня, — сказал Джеймс. Ремус не мог не согласиться.       — А теперь — чемпион из Шармбатона.       Ремус затаил дыхание. Он не знал, хочет ли он, чтобы Сириуса пощадили, и они могли бы проводить больше времени вместе, или чтобы Сириуса выбрали и он мог наблюдать за его восхождением к славе.       Пламя в чаше снова разгорелось, и в руку Дамблдора полетел еще один лист бумаги. Он медленно открыл его и повернулся к столу пастельно-голубого цвета.       — Сириус Блэк, — сказал он, и по залу разнесся шепот.       — Брат Регулуса? — сказала Лили, вежливо хлопая вместе с остальными членами Большого зала. Даже шармбатонцы, казалось, не были уверены в выборе Кубка.       — Интересно, а Регулус закинул свое имя, — сказал Ремус.       — Я уверен, что да, — сказал Джеймс.        — Да, я слышал, как некоторые слизеринцы говорили об этом, — сказал Питер. — Когда родители Регулуса узнали о плане Сириуса забросить своё имя, они заставили Регулуса закинуть и его.       — Разве это не нечто, — сказала Лили, — оба загадочных брата Блэк соревнуются друг с другом?       Сириус подошел к входу и присоединился к Игорю Каркарову, вежливо пожал ему руку, а затем посмотрел на толпу. Ремус посмотрел на реакцию Регулуса, но мальчик из Слизерина отвернулся и даже не смотрел в сторону входа.       — А теперь — чемпион Хогвартса, — объявил Дамблдор, и в комнате воцарилась взволнованная тишина.       Ремус почувствовал, что начинает нервничать. Слова Лили об опасности и смерти внезапно осенили его. О чем думал полукровка-оборотень, кидая свое имя в этот кубок? Но по крайней мере, убеждал себя Ремус, кубок был заколдован. Он выберет лучшего человека, и Ремус точно знал, что это не он. Джеймс был очевидным выбором, у него были лучшие оценки по большинству предметов, и он гораздо лучше летал. Или даже Снейп, как бы Ремус ни презирал этого парня, он не мог отрицать тот факт, что тот был мастером зелий и совершенно безжалостным. Он не побоялся бы сыграть грязно ради победы Хогвартса.       Кубок выплюнул последний листок бумаги, который полетел в руку Дамблдора. Он открыл его, молча прочитал про себя, а затем поднял взгляд, прямо на место, где сидели Ремус и Джеймс.       — Ремус Люпин.       Большой зал разразился аплодисментами, но Ремус почувствовал, как вся кровь покинула его тело. Лили положила свою руку на его. Что-то вне себя заставило его встать и направиться к выходу. Дамблдор пожал ему руку и прошептал на ухо       — Молодец, мальчик, — Ремус просто кивнул.              Он подошел пожать руку Игорю, рука другого мальчика была грубой и сильной, как будто он мог легко сломать пальцы Ремусу, если бы захотел. Игорь улыбался, но улыбка не была дружелюбной. Он был похож на хищника, высматривающего свою следующую пищу.       Ремус подошел пожать руку Сириусу. Мальчик был таким же элегантным и очаровательным, как и раньше. Он выглядел очень взволнованным от такого внимания к ним.       — Думаю, мы будем проводить много времени вместе, — сказал Сириус.       Ремус заставил себя быть в этом моменте и сосредоточиться на словах Сириуса.       — С нетерпением жду этого, — сказал он и имел в виду это.       Он стоял рядом с Сириусом, пока Дамблдор произносил заключительную речь, но не слышал ни слова. Он поймал обеспокоенный взгляд Лили из другого конца комнаты.       Во что он только что ввязался?