The Boy from Beauxbatons (Шармбатонец)

      Большой зал на следующее утро представлял собой незабываемое зрелище. После их разговора Ремус протащил их обратно в прачечную, чтобы наложить на мантии скрытые чары, меняющие цвет, которые, как надеялись, не подействуют до утра. Когда Ремус ел свой тост, он весь светился от предвкушения, глядя на двери в коридор.       Долгое время Слизеринцы вообще не появлялись, но потом, как раз когда в зал стала прилетать почта, они прибыли. Ярко-розовые, покрытые птичьим дерьмом, посмешище всего волшебного мира, они вошли все разом с лицами, готовыми убивать. Весь зал разразился хохотом. Люди визжали и показывали пальцами. Марлин подошла и пожала Мародерам руки. Даже Лили посчитала это забавным.       Так было до тех пор, пока префект Слизерина Гаррик Мальсибер не подошел к месту, где сидели Мародеры. Мальчики повернулись, держа на кончиках языков защищающие проклятья и спрятанные палочки на случай, если он сделает неверное движение. Но он не произнес ни одного проклятия.       Он просто подошел к ним и с жесточайшей улыбкой злорадно сказал:       — Вы трое можете развлекаться своими детскими играми, но совсем скоро начнется война, и вас не защитят ни МакГонагалл, ни Дамблдор. Поверьте мне, я с нетерпением жду того дня, когда смогу лично распять вас троих круциатусом до безумия.       Он повернулся к Лили.       — Мерзкая ебучая грязнокровка, — прошипел он и повернулся на пятках. Казалось, что вся комната замерзла.       МакГонагалл подошла к Мальсиберу прежде, чем кто-либо из них успел произнести какое-либо заклинание. Весь Большой зал все еще смеялся, но им уже не было смешно как остальным.       — Не могли бы вы трое пройти в мой кабинет?       Все трое встали, не говоря ни слова. Когда они вышли вслед за МакГонагалл из зала, студенты радостно захлопали. Ремус даже увидел Сириуса, который присоединился к празднованию и широко улыбнулся Ремусу. Ремус изо всех сил старался ответить ему тем же, но все внутри было так пусто. Даже Джеймс не смог изобразить свой обычный поклон.       МакГонагалл провела их знакомым путем в свой кабинет и усадила в кресла напротив своего стола.       — Я вижу, что лето не изменило ни одного из ваших взглядов, — начала МакГонагалл. — Вам будет интересно узнать, что общая комната Слизерина была приведена в первоначальное состояние, а птицы были благополучно выпущены в Запретный лес.       Никто из мальчиков, казалось, ни капельки не заинтересовался благополучным восстановлением общей комнаты Слизерина.       — Тем не менее, это было серьезное нарушение порядка и уничтожение школьной собственности. Вам троим повезло, что птицы отделались лишь несколькими легкими царапинами, — Ремус даже не подумал о том, что сотни птиц могут напасть на учеников. — В результате, в течение следующих двух недель вы будете наказаны отработками каждый вечер и потеряете пятьдесят баллов.       Это, казалось, вывело Джеймса из ступора.       — Вы даже не можете доказать, что это сделали мы! — защищался он.       — Было много сообщений о том, что вы втроем убегали с места преступления.       — Слизеринцы всегда всё сваливают на нас. Они нас ненавидят, — сказал Ремус, но его сердце не было занято защитой. Просто это больше не было весело.       — Да, они ненавидели и будут ненавидеть. Вряд ли без причины, — заявила она, что было правдой. Их розыгрыши всегда были направлены на Слизерин. — Должна сказать, что я разочарована тем, что вы трое продолжаете свои выходки. Я надеялась, что должность старосты пробудит в вас чувство ответственности, мистер Поттер.       Джеймс открыл рот, чтобы возразить, но МакГонагал заставила его замолчать, подняв руку.              — И вы, мистер Люпин. Как чемпион Хогвартса, я ожидала, что вы будете лучшим примером для подражания для ваших товарищей.       Она всегда ругала их подобным образом, но сегодня это почему-то задело еще сильнее. Сейчас все казалось чем-то большим, чем детские игры.       — Мистер Петтигрю, как всегда, я разочарована вашей компанией. Если бы вы не тратили так много времени на заботу о мистере Поттере, возможно, вы были бы очень великим волшебником в своем собственном праве и имели бы гораздо меньше проблем.       Все трое опустились в кресла, чувствуя себя неловко и не встречая ничьих взглядов.       — Хорошо, вы трое свободны. Жду вас сегодня в семь вечера. Мне нужно сделать кое-какую очистку и привести все в порядок.       Они молча встали и повернулись, чтобы уйти. Как только они подошли к двери, МакГонагалл снова заговорила.       — И мальчики, — позвала она. Ее голос был серьезен, как всегда, но теперь в нем было что-то еще, возможно, беспокойство. — Сейчас не все так безопасно, как раньше. Друзья, которых вы заведете сейчас, останутся с вами через много лет после окончания школы, но и враги тоже. С тем, как развиваются события… — невысказанная ссылка на войну, которая, несомненно, маячит на горизонте, — Возможно, вы захотите об этом задуматься.       Наказания — отстой. Этот факт невозможно было обойти. Это было скучно и в основном пустой тратой времени. В первую ночь МакГонагал заставила их лично очистить все мантии от розового цвета. Заклинание цвета не было особенно сложным, но по какой-то причине МакГонагал не позволила им просто выполнить заклинание на всю одежду сразу, поэтому им пришлось проделывать все по одному. Это было чрезвычайно утомительно.       В середине всего этого Джеймс громко прочистил горло и подождал, пока внимание остальных мальчиков будет приковано только к нему.       — Да? — спросил Ремус.       Джеймс поднял руки, как дирижер.       — Я принял решение прекратить увивать за Лили Эванс.       — ЧТО? — одновременно закричали Ремус и Питер.       — Но это же любовь всей твоей жизни! — воскликнул Питер.       — С первого гребаного года ты доставал нас всех этим дерьмом. И ты решил остановиться только сейчас. Ты оставляешь нам лишь один год покоя?       — Послушайте, ребята, — голос Джеймса был на удивление серьезным. — Я много думал об этом, и, честно говоря, если она не хочет встречаться со мной, это ее выбор, и, очевидно, она уже приняла решение.       — Раньше тебя это не останавливало, — пробормотал Ремус.       — Ну, может, и должно было, — сказал Джеймс. — Мне приходится постоянно работать с ней из-за этих префектских поручений. Я бы предпочел просто быть ее другом, честно говоря.       Ремус знал, что это частично ложь. Он знал, что это должно быть по-своему больно. Он слушал, как Джеймс буквально годами твердил об Эванс. Хотя это стало чем-то вроде шутки между ними, он знал, что Джеймсу она действительно нравится.       — Это очень мило с твоей стороны, Сохатый, — сказал Питер.       — Да. Это к лучшему, — тихо сказал Джеймс и вернулся к очистке мантии.       Худшей частью наказаний были не сами задания. Мальчики могли сделать что угодно веселым, когда они были втроем. Дело было во временном промежутке. У Ремуса был определенный промежуток времени, когда он мог заснуть, но в такие ночи, как эта, когда он часами занимался уборкой, а потом должен был заполнить два свитка пергамента для Защиты от темных искусств, все его расписание сбивалось. Он знал, что как только наступит 11:30, он ни за что не сможет заснуть.       Вот так он снова оказался в коридорах в час ночи в мантии-невидимке Джеймса. Он забыл взять с собой карту — опасное упущение, особенно в это время суток. Он просто надеялся, что никто больше не был настолько глуп, чтобы не спать и шастать в такое время.       Что, конечно же, означало, столкновение с единственным человеком, который был настолько глуп, чтобы вставать в это время, — Сириусом Блэком, который заглядывал в окна теплиц.       Ремус прокрался туда, подкравшись прямо за Сириусом, и бесшумно сбросил мантию.       — Что ищешь? — прошептал он ему на ухо.       — Какого хрена! — заорал Сириус, отшатнувшись назад и подпрыгнув на фут в воздух. Ремус разразился приступом смеха. Сириус повернулся и слегка ударил его в грудь.       — Как ты это делаешь?       Ремус только ухмыльнулся.       — Так что ты ищешь?       — Ну, если хочешь знать, то я ищу розы, — сказал Сириус, продолжая перебирать растения.       — Почему-то я тебе не верю, — ответил Ремус. Они даже не подошли к цветам.       — Мммм, — хмыкнул Сириус, продолжая перебирать растения. — Ты случайно не знаешь Мэри Джейн?       Ремус разразился смехом.       — Ладно, аристократишка, сделай себе одолжение и никогда больше не говори ничего подобного.       — Что? — Сириус и сам немного хихикал.       — Ты вообще когда-нибудь раньше курил? — спросил Ремус.       — Да, — начал защищаться Сириус. — Конечно, курил.       — Мне досадно жаль человека с которым ты накуривался.       — «Досадно жаль», а? И кто теперь аристократишка?       — Все еще ты, ублюдок, — сказал Ремус, бросив в него немного грязи. Сириус только рассмеялся и отмахнулся от него. — Если хочешь травки, мой друг Питер выращивает чуть-чуть. Но не здесь, мы не настолько очевидны.       — Ну, тогда, похоже, нам придется устроить ещё и свидание для выкуривания травки, — сказал Сириус.       — Это до или после свидания в Хогсмиде? — сказал Ремус.       — Опоздал на свидание в Хогсмиде. Я уже веду Мэри Макдональд.       — О, правда? — поддразнил Ремус.       — Да, ты слишком долго ждал.       Ремус просто пожал плечами.       — Повеселись.       — Что? Ты не собираешься сражаться с ней за меня?       Ремус громко рассмеялся, но потом вспомнил о часе и понизил голос.       — Что? Типа, сражаться за твою честь? Прости, милый, но ты не принцесса.       — Черт, а я думал, что между нами что-то есть.       — Приятного свидания, Сириус, — сказал Ремус и начал отходить.       Сириус протянул руку и схватил его за запястье.       — Я никогда не говорил, что это свидание.       Ремус посмотрел вниз на Сириуса и позволил себе притянуть его к себе. Они стояли так близко, что некуда было смотреть, кроме как друг на друга. Ремус слышал дыхание Сириуса, когда тот смотрел на него сверху вниз.       — О, да? И почему эта информация должна иметь для меня значение? — Ремус ухмыльнулся. Их взгляды были напряженными, но Ремус не хотел отводить глаза.       — Да ладно тебе, — прошептал Сириус в ответ и прижал его к стене теплицы, его рука все еще крепко обхватывала запястье Ремуса, — Вот давай не будем.       Ремус взял его свободную руку и поднял подбородок Сириуса вверх. Он наклонился и прошептал Сириусу в губы.       — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.       Сириус сократил расстояние между ними, мягкие губы встретились в ночном воздухе. Сириус тут же прижался ближе к Ремусу, и Ремус воспринял это как знак углубить поцелуй, позволив своему языку провести по губам Сириуса, наслаждаясь сладким вкусом его губ. Сириус крепче сжал бедра Ремуса, и он потянулся вверх, чтобы провести пальцами по волосам Сириуса. Все в Сириусе было абсолютно пьянящим. Ремус услышал шум с другой стороны территории, двое людей разговаривали, когда думали, что никто не слышит. Он оттолкнул Сириуса от себя, не обращая внимания на хныканье Сириуса, когда они разорвали поцелуй, и быстро натянул на них мантию-невидимку.       — Что за… — Сириус начал было говорить, хватаясь за материал, но Ремус быстро зажал рот другому мальчику рукой.       — Да заткнись ты, — прошептал Ремус и жестом указал в ту сторону, откуда слышались голоса. Плащ все еще был тесен для них двоих, поэтому Ремус притянул Сириуса поближе и окинул взглядом территорию.       Через траву Ремус увидел двух невысоких существ, судя по всему, гоблинов, которые пробирались к выходу из замка.       — Ненавижу это место, — ворчал один из гоблинов, — Волшебники приглашают нас сюда играть в свои маленькие игры, а сами расхаживают с нашими украденными творениями.       — Нам платят, — пробормотал другой гоблин. — Прилично.       — Недостаточно. Дамблдор не оставит нас в покое из-за этой проклятой войны.       Ремус вздохнул. Слова вихрем пронеслись в его голове… война, Дамблдор. Он пытается вовлечь гоблинов? Насколько плохо, по его мнению, все обернется?       — Какое мне дело до того, что волшебники разорвут себя на части? Все они могут хоть исчезнуть завтра, и моя жизнь от этого только улучшится.       Гоблины продолжают идти, удаляясь от них. Ремус стягивает с них мантию и оглядывается туда, где когда-то были гоблины.       — Думаю, они здесь для первого задания.       — Откуда, блядь, у тебя мантия-невидимка? — вздохнув, прошептал Сириус, игнорируя всю ситуацию с гоблинами.       — Дамблдор, должно быть, использует это как возможность завербовать их. Ходят слухи, что он собирает сопротивление движению чистокровных, — Ремус знал, что с тех пор, как Алиса закончила школу, она стала недоступной. Ее письма, до того как они прекратились, были полны причуд и некоторых упоминаний об Ордене.       — Ремус. Это настоящая мантия-невидимка, а не какая-то поделка. Ты знаешь, сколько люди готовы за это заплатить? Черт, я знаю людей, которые готовы убить тебя за это.       — Тогда хорошо, что это останется в секрете, — сказал Ремус, скорее приказывая, чем утверждая.       Сириус издал стон.       — Ты не можешь показать мне что-то подобное и ожидать, что я никогда больше не затрону эту тему.       — Ты можешь говорить об этом, но только в привилегированной компании.       — Где ты вообще её достал?       — Одолжил у друга, — сказал Ремус. Лучше было защитить Джеймса там, где это получалось.       — Ты сумасшедший, Ремус Люпин.       Ремус только улыбнулся.       — Это честь для меня.       — Можно я снова взгляну? — спросил Сириус. Ремус снова достал его и позволил Сириусу провести пальцами по ткани. — Ты ведь слышал ту историю? О трех братьях, которые встретили Смерть, — в его голосе было чистое благоговение.       — Да. Джеймс постоянно рассказывал ее, когда мы ещё были первокурсниками.       — Я не знал, что она была у Поттеров, — его голос был все еще мягким. — Из-за них велись войны. Я знаю чистокровных, которые готовы убить каждого из них, лишь бы воспользоваться Даром хоть раз. И вот он у нас, два подростка используют его, чтобы скрываться ото всех вокруг.       Ремус почувствовал силу вещицы в своих руках, её вес, её историю, её кровопролитие.       — Кажется, ей можно найти лучшее применение, верно?       Сириус прокрутил в голове слова Ремуса.       — Думаю, мы владеем ею во благо.       — О, это, — Ремус жестом показал между ними двумя, — «во благо»?       — Конечно, для меня это во благо, — дерзко ответил Сириус.       Ремус закатил глаза, но Сириус взял мантию и накрыл ею их обоих. Он положил руки на плечи Ремуса.       — Что, по-твоему, ты делаешь? — спросил Ремус, хотя уже знал ответ.       — Использую её во благо, — ответил Сириус и снова поцеловал Ремуса.       Губы Сириуса вызывали некую зависимость. Ремус не считал предыдущий поцелуй целомудренным, но теперь он знал, насколько Сириус сдерживался. Он не терял времени, приоткрывая рот, оставляя сладкие поцелуи на Ремусе, прикусывая губы парня и просовывая язык. Ремус потянул за волосы Сириуса и заслушался тихим стоном, вырвавшимся с губ Сириуса.       — Так что, в Хогсмид? — спросил Сириус, когда наконец слегка отстранился. Его дыхание было тяжелым, а губы теперь просто набухли ярко-красным цветом. Ремус гордился тем, что это он сделал их такими.       — Что случилось с Мэри? — спросил Ремус, в основном, чтобы быть придурком. О Мэри он сейчас думал в последнюю очередь.       — Ну, ты сказал, что нам все равно придется идти ночью.       — Ммм, в следующий раз, когда у меня будет приступ бессонницы, я пойду искать тебя.       — Как ты узнаешь, где меня искать? — на губах Сириуса появилась улыбка.       — Спокойной ночи, Сириус, — самодовольно сказал Ремус, уходя.              Сириус вздохнул, прислонившись к стене теплицы.       — Ты станешь моей смертью, — услышал он бормотание Сириуса, когда тот уходил от него.

      -

      Когда наступил следующий день, в субботу, это означало, что Джеймс весь день тренировался в квиддиче, а Питер был там, где он бывал по выходным — смотрел, как Джеймс играет, или ухаживал за своими растениями.       Ремусу наконец удалось заснуть, когда солнце скрылось за горизонтом, и большую часть утра он провел в постели. Когда он проснулся в полдень, Лили сидела на кровати Джеймса с книгой в руках и с тарелкой еды у ног.       — Лили Эванс в постели Поттера? Неужели я во сне у Сохатого? — сказал Ремус, потягиваясь и просыпаясь.       Лили взяла одну из подушек Джеймса и бросила ее в голову Ремуса.       — Заткнись, засранец. Я принесла тебе обед.       Ремус с благодарностью взял у нее еду. Сэндвич был невероятным. Еда в Хогвартсе всегда была невероятной.       — Им действительно следует повысить зарплату домовым эльфам.       — Я не думаю, что им платят, — сказала Лили.       — Вот именно, — сказал Ремус с полным ртом еды. Лили скорчила гримасу.       — Я подумала, что сегодня мы немного позанимаемся в библиотеке для первого задания. Ты сказал, что будут Вейлы и кто ещё?       — Вейлы, вампиры, гоблины и кентавры, — закончил ее фразу Ремус.       — Верно. Так что я думаю, что мы возьмем по два из них, проведем мозговой штурм возможных способов, которыми они бросят тебе вызов, и найдем способы перехитрить их.       — Звучит как план, — сказал Ремус. Он доел свой обед — его аппетит становился все сильнее по мере приближения полнолуния. До него оставалась всего неделя.       Он встал с кровати и начал одеваться. Еще на первом курсе он прятался в ванной, чтобы переодеться, не желая, чтобы кто-то видел большие бледные шрамы, покрывавшие его тело. Однако сейчас ему было наплевать. Все в его жизни видели его в гораздо более компрометирующих ситуациях. (За семь лет розыгрышей можно попасть в несколько криповых ситуаций).       Ремус надел старый свитер, не утруждая себя тем, чтобы быть в форме по выходным.        — Ты готова? — спросил он, беря свою сумку.       В итоге они с Лили провели несколько часов в библиотеке. Запах старых книг и царапанье перьев по пергаменту уже стали привычными. Было легко потерять себя в учебе. Джеймс всегда говорил, что если Ремусу так нравится учиться, то он должен стать профессором, и Ремус всегда смеялся над этим, но в такие дни, как этот, когда солнце освещало пожелтевшие страницы теплым светом, он почти позволял себе мечтать, что это может быть правдой.       К обеду они вдвоем собрали несколько свитков пергамента, на которых было написано все, что нужно знать о четырех существах. Они представили себе сотню различных ситуаций — подводные гонки, поездки на поезде через Гринготтс, ночное выживание в Запретном лесу — и то, как именно Ремус мог бы справиться с каждым существом, от проявления дружелюбия с ним до хитрости и до даже сражения с ним.       Ремус не знал, чувствует ли он себя подготовленным, но это было, по крайней мере, начало. Он сделал мысленную пометку поделиться своими идеями с Сириусом, возможно, они даже смогут вместе практиковать заклинания, но он не сказал об этом Лили. Она и так беспокоилась, что Ремус будет ужасно ранен, а общение с врагом не способствовало его шансам.       — О, вот и вы двое! — Голос Мэри эхом разнесся по Библиотеке. Она бодро приближалась с пакетом из Сладкого Королевства и Марлин на буксире.       — Я же говорила, что они будут здесь, — сказала Марлин, когда они вдвоем сели рядом.       — Где вы были? — спросила Лили. Обычно они вели себя тише, но сейчас был поздний вечер субботы, и даже мадам Пинс не было на месте.       Мэри и Марлин переглянулись.       — Ты сама им расскажешь или я? — сказала Марлин.       — Мы с Марлин только что были в Хогсмиде с чемпионом Шармбатона Сириусом Блэком, — Мэри произнесла эти слова так, словно это была непостижимая тайна, не иначе. Ремус только улыбнулся, вспоминая ощущение губ Сириуса на его собственных.       — Повеселились? — спросил Ремус, не обращая внимания на взгляд Лили. Может, она и не знала об их с Сириусом поздних ночных встречах, но она видела, как они флиртовали раньше.       — Все прошло хорошо. Сириус — настоящий джентльмен, скажу я тебе. Заплатил за мои напитки, немного пофлиртовал со мной, но больше ни к чему не стремился. Честно говоря, мне показалось, что мы были просто сопровождающими для этих двоих, — она жестом указала на Марлин.       Ремус приподнял бровь Марлин.       — О? — спросил он.       — Сириус просто привел свою подругу, — непринужденно сказала Марлин. — Доркас Медоуз, она ещё платок носит, — Лили и Ремус кивнули, вспомнив девушку. — А Мэри привела меня, потому что она доверяет мальчикам только до тех пор, пока может их бросить.       — Марлин скромничает, — вклинилась Мэри. — Я никогда не видела, чтобы два человека так хорошо подходили друг другу. Доркас чертовски смешная, а Марлин просто наслаждалась ею. Смеялась над каждой шуткой, задавала ей вопросы, сидела рядом с ней в «Кабаньей голове».       — Хорошо, Мэри, — сказала Марлин с быстро краснеющим лицом, — Они все поняли.       — О, я не думаю, что мы поняли, — сказала Лили с озорной ухмылкой, — Расскажи нам больше, Мэри.       — Да, грязнокровка Мэри. Расскажи нам больше, — раздался насмешливый голос рядом с ними. За столом воцарилась тишина, и они повернулись, чтобы увидеть Мальсибера и Эйвери, стоящих у края их стола. Под мышкой у них была какая-то древняя книга, похоже, прямо из Запретной секции.       — Эй, почему бы вам не съебаться отсюда? — сказал Ремус, скорее как приказ, чем как что-то еще.       Эйвери усмехнулся.       — Или что? Ты и твои маленькие грязнокровные подружки бросят в нас книгу? Неудивительно, что вам приходится учиться. Учиться тому, как красть магию и загрязнять чистую кровь, по-любому.       Марлин вытащила свою палочку, но Ремус был быстрее. Он встал и с размаху ударил кулаком прямо в лицо Эйвери. Слизеринский мальчик не ожидал этого, и Малсиберу пришлось броситься ловить его. Ремус почувствовал прилив удовлетворения, когда Эйвери упал назад. Чистокровные могут вести большую игру, но в драке они были дерьмом.       Марлин воспользовалась этим отвлекающим маневром, чтобы метнуть в них обоих жалящее проклятье. Лили и Мэри быстро спрятали пергаменты в сумки и приготовились бежать. Как только Мальсибер начал восстанавливать равновесие, Ремус ударил и его по лицу и выбил у него почву из-под ног. Оба слизеринца упали на землю, и Ремус уже был готов ударить их снова, но адреналин и ярость момента затуманили его мысли, когда Лили схватила его за руку и сказала:       — Нужно бежать!       Ремус не бросил на слизеринцев ни одного взгляда. Он услышал, как Мэри наложила на них обоих запутывающее заклинание, когда группа выбежала на улицу. Они бежали по коридорам, не обращая внимания на тех, кто попадался им на пути.       — Сюда! — крикнул Ремус и повел их за статую рыцаря, которая вела к скрытой лестнице. Как только все четверо оказались в безопасности позади, они сели на землю, переводя дыхание.       — Мерлин, Ремус. Я и не знала, что в тебе это есть, — сказала Мэри.       Ремус только вздохнул.       — Нельзя позволять этим ублюдкам оставаться безнаказанными.

-

      У Ремуса никогда не было неприятностей, что, честно говоря, нервировало его еще больше. Обычно слизеринцы шли со слезами на глазах к своему старосте, и Ремус получал очередное недельное наказание.       Но в этом году все было иначе. Какую бы месть ни планировали слизеринцы, она явно выходила за рамки обычной хогвартской юрисдикции. Ремус надеялся, что неприятная выходка окажется худшим из всего этого, но что-то в его нутре подсказывало ему обратное.       Оно не давало ему спать по ночам. В сочетании с полнолунием, до которого оставались считанные дни, это означало, что его нервы были слишком активны, чтобы позволить ему спокойно спать.       В конце концов, он достал карту, чтобы посмотреть, не бродит ли Сириус по коридорам, но тот остался на месте, на территории, где Шармбатонцы разбили лагерь.       Ремус почти решил не беспокоить его и позволить Сириусу наконец-то полноценно выспаться, но Ремусу было скучно, и ему было совершенно наплевать на то, что думает Сириус. Этот мальчик и так уже доставил ему достаточно беспокойных ночей.       Взяв мантию и карту, он выбрался из своего общежития по потайной лестнице за гобеленом в Общей комнате, которая вела на общую территорию замка. Когда он шел по прохладному ночному воздуху, он взглянул на растущую луну, которая придавала траве серебристый отблеск. Ему действительно следовало бы попытаться заснуть, зная о предстоящих мучительных бессонных ночах, но он никак не может найти дорогу обратно в постель.       Когда он наконец добрался до огромных карет, то замер в благоговении. Он, конечно, видел, как они приехали, но никогда не понимал, насколько массивными были дома, стоявшие на их колесах. Это было логично — в вагонах должны были быть и общежития, и кабинеты, но все равно было странно видеть их масштаб вблизи.       Он снова достал свою карту, пытаясь сориентироваться на пути к комнате Сириуса. Карта не была рассчитана на такое временное жилье, но она справилась с задачей. Ремус подошел к окну второго этажа, которое, по его мнению, принадлежало Сириусу, а затем поискал на земле камень. Когда он наконец нашел его, то подбросил вверх, почувствовав прилив удовлетворения от того, что камень попал точно в цель.       Ремус подождал немного, но ответа не последовало, поэтому он поднял камень и бросил его снова. По-прежнему ничего. На мгновение он забеспокоился, что ошибся комнатой, но как раз в тот момент, когда он собирался снова бросить камень вверх, окно открылось.       — Что ты делаешь? — шепотом крикнул Сириус. Его волосы были в беспорядке, а одет он был только в пижамные штаны. Ремус воспользовался моментом, чтобы насладиться видом голой груди Сириуса в лунном свете.       — Пойдешь со мной? — сладко спросил Ремус.       Сириус издал тихий стон и заглянул внутрь.       — Сейчас?       — У тебя есть планы получше? — поддразнил Ремус.       Сириус закатил глаза.       — Дай мне пару минут, — сказал он и исчез в своей комнате.       Ремус снова натянул на себя мантию и сел на траву в ожидании. Через несколько минут Сириус вышел из кареты с растерянным видом, пока Ремус не сбросил с себя мантию. Сириус подошел к нему, схватил за руку и начал быстро уходить.       — Если мадам Максим увидит меня, нам конец, — прошептал он, таща их двоих по земле, — Куда мы идем?       — Я не смотрел так далеко вперед, — сказал Ремус.       — Что? — прошептал Сириус. — Ты разбудил меня посреди ночи без всякого плана.       — У меня был план, — улыбнулся Ремус, — Я хотел увидеть тебя. Миссия выполнена.       Сириус выглядел так, будто изо всех сил старался не улыбнуться.       — Ну, и куда ты хочешь пойти?       Ремус задумался на мгновение.       — Я все еще должен тебе то свидание в Хогсмиде.       — Мне нравится, как это звучит.       — Ты можешь сказать мне, как оно сравнится с вашим свиданием с Мэри.       Сириус усмехнулся, пока Ремус вел их обратно к замку.       — Это вряд ли можно было назвать свиданием.       — Судя по тому, как Мэри об этом рассказывает, то — нет, — на самом деле Ремуса это ничуть не беспокоило, но было забавно поддразнить Сириуса.       — Я не знал, что вы двое были друзьями.       — О, ты не слышал? — спросил Ремус. — Я Казанова гриффиндорской башни.       Сириус рассмеялся.       — Почему-то я в это не верю.       — Ну тебя же я закадрил?       Сириус задорно закатил глаза.       — Так Мэри хорошо провела время?       — О, да, — сказал Ремус. — Хотя Марлин, похоже, провела его еще лучше.       — Ты бы видел Марлин и Доркас. Они очаровательны. Если они не сойдутся в ближайшее время, я, пожалуй, сам засуну их в чулан для метел.       Когда они подошли к замку, Ремус накинул мантию на них двоих. Он держал Сириуса за руку, пока они молча шли по коридорам — якобы для того, чтобы они могли оставаться рядом, но Ремус не мог отрицать, как ему нравилась тяжесть пальцев Сириуса в его собственных.       Подойдя к статуе одноглазой ведьмы, Ремус прошептал «Диссендиум» и смотрел, как она распахнулась. Они вдвоем вошли в темный коридор, Ремус на ходу снимал мантию.       — Ходят слухи, что ты ударил по лицу двух слизеринцев, — сказал Сириус, когда они прошли сквозь стену. В его голосе не было осуждения. Он был впечатлен.       — И ты веришь всему, что слышишь?       — Значит, это неправда?       — Я такого не говорил.       — Почему ты это сделал?       Ремус просто пожал плечами.       — Захотелось.       — Ты когда-нибудь даешь прямой ответ?       — Ты хочешь, чтобы я был честным? — поддразнил Ремус.       Сириус издал громкий стон.       — Ты невозможен, Ремус Люпин.       Ремус повернулся и подмигнул.       — Не забывай об этом, — они продолжали идти еще некоторое время, когда Ремус наконец сказал: — Они назвали Лили и Мэри грязнокровками. Вот почему я их ударил.       — Боже, какие же они долбоёбы, — сказал Сириус. — Ты знаешь, что они раньше были на мероприятиях для чистокровных, которые устраивали мои родители. Они были ужасны. Моя мать пыталась свести меня с сестрой Мальсибера. В итоге я ее проклял.       Ремус рассмеялся.       — Уверен, твоей матери это страшно понравилось.       — Да, мне, конечно, досталось, — легкомысленно сказал Сириус, но Ремус мог сказать, что произошло нечто более глубокое, то, что Сириус не хотел обсуждать. Он не мог представить себе такой мир — браки по расчету и такая зацикленность на внешности. Внезапно жизнь на ферме показалась ему не такой уж плохой, — Так почему ты ударил их? — снова спросил Сириус.       — Я уже сказал тебе…       — Нет, я имею в виду, почему ты ударил их, а не закидал проклятьями? — уточнил Сириус. — Ты часто так делаешь, знаешь, используешь маггловские методы вместо волшебных, как, например, когда ты бросил камень вместо того, чтобы левитировать его или послать мне сову.       — И что с того? — защищаясь, сказал Ремус.       — Нет, я не это имел в виду. Ты же знаешь.       — Знаю ли? — сказал Ремус, потому что какая-то часть его любила быть засранцем. Он понял, что Сириус перестал идти, и повернулся к нему лицом. — Что?       — Маггловские методы — это сила, а не слабость, придурок, — сказал Сириус. — Ты застаешь людей врасплох. Ты позволяешь им недооценивать тебя и используешь это в своих интересах.       Ремус переместил свой вес, не зная, как воспринять комплимент.       — Тактика выживания, наверное.       — Да, но она чертовски хороша, — сказал Сириус с улыбкой. — А теперь, шевели задницей. Я хочу выпить немного огневиски, пока мне не стукнуло 80.       Это была долгая прогулка, которая обычно занимала час или два, но ночной воздух произвел свое собственное волшебство, и время пролетело незаметно для Ремуса.       — Что это за запах? — спросил Сириус, когда они достигли последних ступенек.       — Сладкое королевств, — сказал Ремус, прижимаясь к люку, — Кондитерский магазин.       Он забрался наверх и сел на пол, когда Сириус прошел в помещение и огляделся вокруг — коробки, наваленные кучей завернутых конфет, шоколад, упаковка.       — Как ещё все не тусуются здесь 24/7? — спросил Сириус.       Ремус потянулся к коробке рядом с ним и взял шоколадную палочку.       — Никто больше не знает. Мы нашли ее только потому, что Питер хотел пробраться в подвал Сладкого Королевства.       Сириус посмотрел на него с изумлением.       — Откуда, черт возьми, у тебя тогда взялась эта репутация добрячка-книжного червя? — Сириус сел рядом с Ремусом, взял из его рук шоколадную палочку и отломил себе кусочек, — Как будто никто в этой школе толком тебя не знает.       Ремус посмотрел на Сириуса. Они сидели так близко — их плечи и колени соприкасались. Ремус положил руку на колено Сириуса, и Сириус положил свою руку поверх его.       — Ты даже не представляешь, насколько ты прав, — прошептал Ремус и наклонился для поцелуя.       Ремус позволил себе потеряться в поцелуе, его рука потянулась к щеке Сириуса. Сириус положил свою руку на бедро Ремуса, пока она не скользнула под его рубашку. Ремус почувствовал, как пальцы Сириуса провели по одному из многих его шрамов. Сириус слегка отстранился, и Ремус продолжил целовать его вдоль линии челюсти.       — Что случилось? — прошептал он.       Ремус отстранился. Не то чтобы Сириус не знал, что у него есть шрамы. Некоторые из них украшали его лицо и шею, но Ремус забыл, что он не знал, насколько они глубоки, сколько их было, как они покрывали каждую часть его тела, пока однажды он не проснулся от ощущения, что шрамов больше, чем кожи.       Ремус проигнорировал вопрос. Он знал, что однажды ему придется ответить, но не сейчас.       — Хочешь пойти поискать огневиски? — спросил Ремус, игнорируя вопрос на лице Сириуса, когда тот вставал.       — Конечно, — сказал Сириус и встал, — Его продают в кондитерской?       — Нет, но они продают его в Кабаньей голове. Мы проберемся туда, возьмем несколько бутылок и сказочно напьемся на обратном пути.       — Мне нравится ход твоих мыслей, Люпин.       Ремус достал мантию, и Сириус встал позади него, когда Ремус накинул на них вещицу.       Сириус положил голову на плечо Ремуса.       — Веди меня, — прошептал он на ухо Ремусу, вызвав легкий смех у того.       Вдвоем они вышли из Сладкого Королевства. Они успешно прихватили алкоголь (пронеся его в сумке, которую они зачаровали с помощью необнаруживаемых расширяющих чар) и отправились обратно в ночной воздух.       — Уф, я только что понял, что нам придется идти всю дорогу обратно пешком, — пожаловался Сириус.       — Не так уж плохо, — сказал Ремус, но он мог признать, что тоже начал уставать.       — Может, мы просто останемся в подвале на ночь? Поспим, а утром пойдем обратно?       — Я не собираюсь спать на полу в подвале Сладкого Королевства, — рассмеялся Ремус. — Но я возможно знаю одно местечко.       Так Ремус и Сириус вошли в двери Визжащей Хижины. На протяжении многих лет Ремус ненавидел это место. Он уходил оттуда при первых признаках утреннего света и ждал до последней минуты, чтобы появиться там ночью. Но как только Питер и Джеймс стали анимагами, все вокруг преобразилось. Внезапно это стало их королевством, особенно после того, как Волк перестал разрушать это место каждую ночь. Они переделали воспоминания Ремуса, смеясь и выпивая по ночам.       Но у Сириуса таких воспоминаний не было — ни хороших, ни плохих, — поэтому все, что он видел, это растрепанный дом, который, вероятно, следовало снести несколько десятилетий назад. Ремус сразу же отправился в спальню, чтобы разложить свои вещи и разжечь огонь, но Сириус не спеша прошелся по дому, любуясь им, как произведением искусства.       — Мерлин, — сказал он, — Что это за место?       — Оно называется «Визжащая хижина», — сказал Ремус, — Ходят слухи, что тут водятся привидения.       — А разве не весь ваш замок населен привидениями? — сказал Сириус.       — Не настолько населён как хижина. Спроси любого студента в Хогвартсе, и он расскажет сотню разных ужасных историй, которые, очевидно, происходили здесь.       — И что же, по-твоему, здесь происходит? — спросил Сириус. Он провел пальцами по куску сломанной мебели. Существовали заклинания, чтобы починить такие вещи, но Ремусу нравилось держать некоторые вещи сломанными. Это соответствовало атмосфере.       Ремус только улыбнулся. Сириус не понимал, о чем он спрашивает. Ремус достал бутылку огневиски и сделал глоток. Он протянул ее Сириусу, который выпил и сел на кровать рядом с ним.       — Знаешь, что странно в этом месте? — спросил Сириус. — Оно не такое уж заброшенное, как кажется. Дерево не сгнило. Здесь нет слоев пыли. Оно в каком-то смысле живое.       Ремус посмотрел на Сириуса, восхищаясь тем, как он может быть таким красивым в таком убогом месте.       — Ты умнее, чем люди тебе приписывают, — мягко сказал Ремус.       Сириус улыбнулся и коснулся их плеч.       — Ты тоже.       Они выпили, хотя и не так много, как планировали. В какой-то момент они стали лежать рядом на маленькой кровати, переплетя пальцы. Некоторое время назад они замолчали, ни один из них не спал, но наслаждался спокойным обществом друг друга.       Луна светила сквозь щели в потолке. Через несколько часов она опустится за горизонт, и он станет на один день ближе к тому, чтобы вернуться сюда, но не с прекрасным мальчиком в объятиях, а с чудовищем, готовым выйти на поверхность.              — Как ты спасся от оборотня, Сириус? — мягко спросил Ремус. Ремус знал, что Сириус уловил серьезность в его тоне.       Сириус пожал плечами.       — Я просто сделал это.       — Через несколько дней будет полнолуние, — сказал Ремус. — Обещай мне, что не пойдешь снова в лес?       Сириус сжал их руки и прижался ближе к Ремусу.       — Обещаю.       Ремус обхватил плечо Сириуса, его рука нежно играла в его волосах, а Сириус позволил руке лечь на грудь Ремуса. Так они и заснули, согревая друг друга холодным воздухом.

-

      Ремус не видел Сириуса до полнолуния. Превращение прошло не так уж плохо. Он даже не получил нового шрама, но мадам Помфри все равно потребовала, чтобы он весь следующий день оставался прикованным к постели. Это было умопомрачительно скучно, но, по крайней мере, у него была хорошая книга.       Когда на следующее утро он вернулся в Большой зал, то сразу же заметил на себе взгляд Сириуса. Шармбатонец смотрел на него с беспокойством, и на мгновение Ремуса охватила паника, что он может знать. Но Ремус решил вести себя спокойно, улыбнулся и помахал ему рукой, после чего сел к своим друзьям.       — Доброе утро, Лунатик, — поприветствовал Джеймс, и гриффиндорцы вокруг него хором поприветствовали его.       — Как твоя мама, Ремус? — спросила Мэри. Большинство гриффиндорцев считали, что Ремус каждый месяц ездит навещать свою якобы больную мать.       — Она в порядке, — ответил Ремус, — Я думаю, она храбрится ради меня.       Мэри сочувственно посмотрела на него и кивнула. Ремус уже давно перестал чувствовать вину за ложь. В конце концов, это была тактика выживания.       — Ладно, вечеринка на Хэллоуин через три дня. Каков план? — спросила Марлин.       — Ну, Ремус только что сделал забег за алкоголем, так что с выпивкой у нас все в порядке. Я уверен, что мы также сможем уговорить домовиков принести нам еды, — предложил Джеймс.       — Мы всё проведём в Общей комнате? — спросила Мэри.       — Да, я думаю, да, — сказал Джеймс.       Ремус ждал, что Лили будет возражать, но она не стала этого делать.       — Мы можем пригласить людей из других факультетов? — спросила Мэри.       — Или школ? — добавила Марлин.       — Конечно, — сказал Джеймс. — Вы знаете правила: кто угодно, только не слизеринец.       — Я прослежу, чтобы младшие классы вышли из Общей комнаты к 8:30, — сказала Лили.       — Ты действительно собираешься помочь нам? — спросил Питер.       — Конечно. Мне тоже можно повеселиться, — сказала Лили с улыбкой. — Какие у всех костюмы?       Все посмотрели друг на друга, очевидно, никто не смотрел так далеко, кроме Мэри, которая гордо заявила, что будет сексуальной дьяволицей, которую, по мнению Ремуса, она убьет.       Колокол пробил час, и весь Большой зал оживился, студенты начали собираться на занятия.       — Я хочу, чтобы вы все были в костюмах! — сказала Мэри, когда все встали, чтобы идти.       Когда Ремус выходил из Большого зала, он почувствовал, что его кто-то дергает за плечо. Повернувшись, он увидел Сириуса, стоящего там в своей синей шармбатонской мантии. Было почти приятно видеть его в ней после стольких ночных встреч в маггловской одежде.       — Привет, — сказал он, — Могу я проводить тебя до урока?       — Разве тебе не нужно идти на занятия?       — И где же тут веселье? — сказал Сириус с ухмылкой.       Ремус закатил глаза, но отправился гулять с Сириусом рядом.       — Кстати о веселье, у нас будет вечеринка в честь Хэллоуина в общей комнате Гриффиндора. Хочешь пойти?       — Звучит замечательно, — сказал Сириус. — Мне надеть костюм?       — Мэри собирается. Я еще не решил. У меня еще ничего не выбрано.       — Хммм, ты всегда можешь быть дедушкой. У тебя точно есть соответствующий гардероб.       — Завались, — сквозь смех сказал Ремус.       — Итак, где ты был? — спросил Сириус.       — Я езжу навестить маму каждый месяц. Последние несколько лет ей нездоровится, — легко соврал Ремус.       — О, жаль это слышать, — сказал Сириус. Они дошли до кабинета Чар Ремуса, и ему действительно пора было уходить. — Увидимся на вечеринке?       — Да, — сказал Ремус. — Приведи Доркас тоже. Я уверен, что Марлин захочет ее увидеть       Сириус сверкнул блестящей улыбкой, в которую Ремус не мог не влюбиться.        — Конечно. Увидимся, Ремус, — сказал он и скрылся в коридоре. Ремус остановился в дверях, чтобы посмотреть, как он уходит. В груди у него появилось теплое чувство, которое он стал ощущать в последнее время гораздо чаще.       — Чему ты улыбаешься? — спросила Лили, приветствуя его у двери.       — Ничему, — соврал Ремус, — Совсем ничему.

-

      Хэллоуин в Хогвартсе всегда был самым волшебным праздником в замке: парящие тыквенные головы, кубки, наполненные разноцветными сладостями, призраки, пугающие людей.       Было забавно наблюдать, как другие школы впервые отмечают Хэллоуин в Хогвартсе. На Великом празднике они, как и все первокурсники, смотрели на всё с изумлением. У Ремуса защемило сердце, когда он понял, что это его последний Хэллоуин. Он даже не знал, как будет праздновать его в следующем году. Может быть, на вечеринке с друзьями? Но где и с кем?       К счастью, Джеймс смог вырвать его из этой особенно удручающей спирали мыслей, когда он прошептал рядом со столом.       — Я слышал, что Эммелин Вэнс придет сегодня на вечеринку.       — И почему тебя это волнует? — спросил Ремус. Он посмотрел на Питера, но тот выглядел таким же озадаченным.       — Разве это не очевидно? Это же Эммелина, — сказал Джеймс, как будто это все объясняло.       — Ты буквально никогда раньше не упоминал Эммелину Вэнс, кроме того, что говорил, что она хороший ловец в Рейвенкло, — сказал Ремус.       — Что ты вообще в ней нашел? — спросил Питер.       — Ну, в смысле, Ремус же уже сказал. Она хороший ловец.       — Что еще? — спросил Питер.       Джеймс посмотрел на потолок, как будто там он мог найти ответы.       — Она девушка, — сказал он наконец.       — Это все, что требуется в наши дни? — пошутил Ремус. — Быть девушкой? — он посмотрел на Лили, которая сидела всего в двух метрах от него. Он мог сказать, что она неуловимо пытается подслушать разговор.       — Слушай, почти каждая волшебная пара познакомилась в Хогвартсе — Люциус и Нарцисса, Алиса и Фрэнк, Молли и Артур, мои собственные чертовы родители. У нас осталось всего семь месяцев. Разве вы двое не чувствуете этого давления?       Питер и Ремус встретились взглядами, и обоим было ясно, что ответ — нет.       — У нас вся жизнь впереди, Сохатый. Не похоже, что завтра наступит конец света, если у нас не будет парочек, — ответил ему Ремус.       Джеймс просто положил голову на руки. Если он начнет приставать к каждой девушке в Хогвартсе, подумал Ремус, то год будет долгим.       Выгнать младшекурсников из Общей комнаты оказалось на удивление легко.        Очевидно, у Почти Безголового Ника сегодня был День смерти — мероприятие, которое часто посещали с первого по четвертый курс, но в конце концов ты вырос и стал слишком взрослым для этого. Вам становилось немного жаль старого призрака.       Праздник Дня смерти означал, что общая комната Гриффиндора была почти пуста, когда Ремус и Джеймс начали вносить ящики с огневиски. Питер принес гашиш, который он выращивал, а Лили организовала доставку еды от домовых эльфов.       — Вам всем лучше не шутить с этими костюмами, — крикнула Мэри, спускаясь по лестнице. — Особенно ты, Ремус. Ты даже не переоделся.       — Я одет как дедушка! — крикнул Ремус в ответ.       — Это ничем не отличается от твоего обычного стиля, — сказал Джеймс. Он был одет как персонаж какой-то детской книжки про волшебников, к которой Ремус не понял, о чем идет речь.       — Именно, — сказал Ремус. — Как всё просто.       — Не-а, — сказала Марлин, сидя рядом с ним и уже открывая бутылку огневиски, — Я пытаюсь сегодня вечером разговорить Доркас, а этого не может произойти, если один из моих друзей будет в отстойном костюме.       — Похоже на неудачное оправдание, — сказал Ремус, но Марлин уже положила руки ему на плечи, направляя его к лестнице.       — Не спускайся, пока у тебя не будет убойного костюма, — сказала Марлин и подтолкнула его к лестнице.              Ремус на секунду подумал, что она шутит, но один взгляд на нее подтвердил, что она была близка к тому, чтобы проклясть его, если он даже подумает о том, чтобы спуститься обратно, поэтому Ремус вздохнул и поплелся вверх по лестнице.       Хэллоуин был явно не его праздником. У него не было ни одежды, ни творческого потенциала, чтобы наряжаться. Все мантии волшебников и так уже казались ему костюмом, вряд ли он мог притворяться кем-то другим.       Первой мыслью было нарядиться оборотнем — просто ради того, чтобы поиздеваться и похихикать, — но у него же не было волчьих ушей. Честно говоря, весь его гардероб состоял из свитеров и старых футболок. Ничего особенно костюмирующего.       Пока он рылся в своем сундуке, надеясь найти хоть какую-то частичку вдохновения, он услышал, как внизу начинается вечеринка — музыка, крики, смех. Людей было значительно больше, чем раньше.       Что только усиливало напряжение. Половина ссылок, которые он хотел сделать, все равно были маггловскими, такими, которые могли бы понравиться только Лили и Мэри. В конце концов, бросив на пол, наверное, все свои вещи, он просто рухнул на кровать.       — Так вот чем занимается Казанова Гриффиндорской башни на вечеринке, — раздался знакомый голос с порога.       — Как ты вообще сюда забрался? — пробормотал Ремус, уткнувшись в подушку.       Сириус усмехнулся и сел на край кровати Ремуса.       — Ну, я спросил Марлин, где ты, а комнаты ещё и пронумерованы. Для этого не нужно быть гением.       — У меня нет костюма, — пожаловался Ремус.       — Вижу, — Сириус поднял один из свитеров и протянул его так, словно хотел надеть его сам. Это была хорошая мысль — Сириус в одном из свитеров Ремуса. Ремус слегка улыбнулся про себя, а затем сел в кровати, чтобы иметь возможность посмотреть на Сириуса более открыто. Он был одет как какой-то магловский рокер. Это было не так уж далеко от его обычного гардероба, но он каким-то образом научился подводить глаза черной подводкой, и Ремус первым признал бы, что это было довольно привлекательно.       — Мне нравится твой, — сказал Ремус.       Сириус опустил взгляд на себя, как будто забыл, что на нем надето.       — О, спасибо.       Их глаза встретились, когда Сириус поднял голову, и они долго смотрели друг на друга. Каким-то образом Сириусу удалось придать королевский вид даже рокерскому костюму. Наступило комфортное молчание, и Сириус ухмыльнулся и приподнял бровь. Ремус очень хорошо осознал тот факт, что они сидят на его кровати.       — Идеи костюмов, — сказал наконец Сириус, нарушая тишину.       — Идеи костюмов, — повторил Ремус и встал, — Я перерыл весь свой гардероб, но у меня ничего нет.       — А как насчет твоих соседей по комнате? — спросил Сириус, начав открывать гардероб Джеймса.       — Я сомневаюсь, что у них тоже есть что-то хорошее.       Сириус достал форму Джеймса для квиддича.       — О, у них точно есть, — он бросил ее Ремусу с дикой ухмылкой.       — Это нелепая идея.       — Это костюм, — сказал Сириус, и Ремус закатил глаза. — Это твой лучший вариант, если ты не хочешь провести остаток вечеринки здесь, наверху.       — Здесь, с тобой? Звучит не так уж плохо.       — О нет, я пойду веселиться сегодня, с тобой или без тебя.       — Я пригласил тебя! — Ремус засмеялся.       — Я заведу новых друзей, — сказал Сириус и направился к двери. — Надеюсь увидеть тебя внизу в этой форме! — позвал он, спускаясь по лестнице.       Когда Ремус наконец появился, Общая комната полностью преобразилась — маггловская рок-музыка, десятки пьяных подростков и несколько предметов мебели, левитирующих в воздухе.       — Он вернулся! — крикнул Джеймс, и люди повернулись, чтобы увидеть, как он спускается по лестнице. Комната разразилась радостными возгласами и аплодисментами, что только заставило Ремуса пробраться в толпу и быстрее найти своих друзей.       — Я ненавижу тебя, ты знаешь это? — сказал он Джеймсу.       Джеймс только пьяно рассмеялся и передал ему бутылку огневиски. Ремус сделал глубокий глоток и передал бутылку обратно. На вечеринке царил настоящий хаос — люди обнимались на диванах, другие превратили часть комнаты в неформальную танцевальную площадку. Мэри и Лили болтали перед камином с какой-то девушкой из Шармбатона, а Марлин, Доркас и Сириус сидели у окна, передавая друг другу бутылку с алкоголем, хотя Доркас, похоже, не пила из нее.       — О нет, похоже, что мальчик из Дурмстранга разговаривает с твоей девушкой, — сказал Ремус Джеймсу, жестом показывая в сторону, где Эммелина Вэнс болтала с каким-то мальчиком.       — Лили не разговаривает ни с какими мальчиками, — сказал Джеймс, а Ремус только покачал головой.       — Я говорил об Эммелине, идиот.       — О, и она тоже, — сказал Джеймс, хотя за весь вечер он даже не взглянул на нее ни разу.       — Где Питер? — спросил Ремус.       — Я думаю, он вышел покурить, — сказал Джеймс.       Ремус кивнул.       — Пойдем, — сказал он и подошел к друзьям у окна. Ремус устроился рядом с Сириусом, взял у него из рук чашку и сделал глоток какого-то алкогольного напитка. Сириус с улыбкой наблюдал за этим движением, используя его как предлог, чтобы притянуть Ремуса поближе.       — Мне нравится твой наряд, Ремус, — сказал Сириус. Он провел рукой по ткани, которая плотно прилегала к руке Ремуса.       Ремус попытался проигнорировать румянец, который, как он знал, начал расти на его щеках.              — Сириус, ты знаком с Джеймсом? В конце концов, это его форма, которую ты украл, — Сириус одарил Джеймса своей яркой, харизматичной улыбкой, которая очаровывала всех девушек в замке. — Кажется, мы уже встречались, когда я кидал свое имя в Кубок?       — Да, и этот принял глупое импульсивное решение, — Джеймс потянулся и потрепал Ремуса по лбу.       — Пока что у меня все получается, — сказал Ремус.       — Да, посмотрим, будешь ли ты все еще говорить это через неделю, — сказала Марлин. — Ты хоть знаешь, какое будет первое задание?       — У меня есть предположение, — пожал плечами Ремус. Турнир его сейчас не слишком волновал. Это все еще казалось не совсем реальным.       — Ты прямо как Сириус, — сказала Доркас. — Ему наплевать на турнир.       — Мне не наплевать, — защищался Сириус. — Просто у меня на уме другие вещи, — рука Сириуса провела по спине Ремуса, где остальные не могли видеть — напоминание о том, что у него на уме. — Итак, Джеймс, — сменил тему Сириус. — Это ты ответственен за тот абсолютно легендарный розыгрыш над Слизерином?       Джеймс улыбнулся.       — Я сыграл лишь одну роль.       — Он делал все заклинания вместе со мной, — сказал Ремус на ухо Сириусу. — У него тоже неплохо получается.       — Итак, расскажи мне, Джеймс, — сказал Сириус, и тут они оба погрузились в разговор о чарах, секретных проходах и прошлых шалостях. Они ладили, как не разлей вода, и Ремус боялся, каким дуэтом они могут стать. Честно говоря, казалось, что Ремус был третьим лишним.       Ремус оторвался от них, чтобы взять свой напиток, сделал рюмку огненного виски, а затем смешал его с тыквенным соком. Получилось отвратительно, но это было то, что нужно. Он нашел дорогу, чтобы сесть с Мэри и Лили у огня.       — Ты чемпион Хогвартса, верно? — сказала девушка из Шармбатона, когда Ремус сел.       — Это я, — ответил он. Алкоголь начал действовать на него, и он почувствовал, как знакомое тепло наполняет его тело.       — Ты боишься выступать против Сириуса? — спросила она.       Честно говоря, Ремус не задумывался о соперничестве с Сириусом. Ему всегда казалось, что он соревнуется с ним.       — Не очень. А должен?       — Я бы так сказала, — ответила девушка. — Я не самая большая его поклонница, но он чертовски хороший волшебник. Особенно когда дело доходит до — как вы называете этот предмет? — Защита от темных искусств. Этот мальчик может определить и обезвредить любой темный предмет, который ему попадется.       Ремус посмотрел туда, где Сириус смеялся с Джеймсом. Каково это — сражаться с ним? Будет ли он снисходителен к нему? Или соперничество будет превыше всего? Ремус не знал ответов даже для себя.       — Ты думаешь, он темный волшебник? — шепотом спросила Лили у девочки. Она определенно была более чем слегка опьянена.       — Его семья, конечно, является таковой, — ответила девушка. — Но он не общается с чистокровными, только с Доркас.       — Я даже никогда не видела его с Регулусом, — сказала Мэри. — На самом деле, я не думаю, что когда-либо видела, как они общаются.       — Это всего лишь слухи, — сказала девушка, и все трое наклонились к ней. — Но говорят, что они специально разделили двух братьев. Хотели получить больше влияния как во французском, так и в английском мире волшебников.       Все повернулись, чтобы незаметно посмотреть на Сириуса. К счастью, он не заметил, но Доркас и Марлин заметили. Они помахали им рукой, на что все четверо ответили.       — Знаете, что я хочу сделать, — сказала Мэри, ее слова звучали немного невнятно, не обращая внимания на резкий поворот в разговоре. — Покрутить бутылочку.       — Фу, кто мы? Третьекурсники? — спросил Ремус и обратился за поддержкой к Лили, но она смотрела туда, где стояли Сириус и Джеймс.       — Звучит весело, я в деле, — сказала Лили.       — Предательница, — пробормотал Ремус.       — Я тоже, — сказала шармбатонка — Ремусу действительно следовало бы узнать ее имя, но он был не настолько трезв, чтобы заботиться об этом.       Мэри встала, поговорила с другими их друзьями, и вскоре все уже подходили и образовывали круг на земле.       — Итак, правила достаточно просты, — сказала Мэри. — Если бутылка укажет на тебя, ты должен поцеловаться. Если ты струсишь, ты выбываешь из игры. Никаких чар над бутылкой. Вы все готовы?       Группа одобрительно закивала и воскликнула «да». Ремус сделал долгий глоток из своего бокала, но нехотя приготовился к игре. В такой тесной дружеской компании обязательно должна была произойти драма.       Первое вращение досталось Мэри, которая поцеловала шармбатонку легким чмоком. Затем Марлин досталась Доркас, с которой они немного переборщили. Если по румянцу на щеках Марлин можно было судить, это был поцелуй, который будет продолжен позже. Лили покрутила и поймала Ремуса, отчего они оба разразились смехом, а затем поцеловались. Отстранившись, он поймал взгляд Джеймса и послал и ему воздушный поцелуй.       Однако, когда Джеймс покрутил, ему попалась симпатичная девушка из Шармбатона.       — Давай, Аполлинария, — подбодрил Сириус. Сириус так хорошо вписался в Хогвартс, что Ремус на мгновение забыл, что хорошо знает всех студентов Шармбатона.       Аполлинария наклонилась с застенчивой улыбкой, и Джеймс наложил на себя гриффиндорское обаяние. Они встретились в центре, обменялись поцелуем, потом еще одним, потом тремя. Круг зааплодировал, и Джеймс провел рукой по ее волосам.       С другого конца круга Ремус поймал взгляд Лили. Она смотрела, как пара целуется, явно расстроенная, но старающаяся не подавать виду. Ремус пробормотал:       — Ты в порядке? — а она только покачала головой. Ремус наклонился, и они вдвоем встали, чтобы уйти, Джеймс и Аполлинария даже не заметили. Сириус бросил на него растерянный взгляд, но Ремус лишь сжал его плечо, а затем обхватил Лили за плечи и повел ее к себе в общежитие.       Они сели на кровать Ремуса — все еще покрытую свитером, — и Лили продолжала делать глотки из бутылки огневиски, которую держала в руке.       — Может, нам стоит немного успокоиться, — сказал Ремус, собираясь взять бутылку, но Лили только крепче сжала ее ручку.       — Боже, я такая чертовски глупая, — сказала Лили, в ее глазах начали появляться слезы.       — Не говори так, Лилс, — мягко сказал Ремус.       — Но это правда! Я шесть лет говорила ему, как я его ненавижу. Как я могу ожидать, что теперь я ему понравлюсь?       Ремус просто погладил ее по спине, не зная, что сказать. Джеймс заявил об этом всего несколько недель назад — он разлюбил Лили Эванс.       Она сделала еще один глоток виски и положила голову на плечо Ремуса. Они долго оставались вдвоем, слушая отдаленный смех и музыку, доносившиеся с вечеринки внизу.       — Можно мне остаться ненадолго? — прошептала Лили.       — Конечно, — сказал Ремус и подвинулся, чтобы они могли лечь на кровать. Ремус обхватил ее руками, как тогда, когда они были первокурсниками и у них не было никого, кроме друг друга. Ремус выводил легкие узоры на руке Лили, и в конце концов ее дыхание выровнялось, и она заснула. Вечеринка внизу не стала тише, но теперь она казалась еще более далекой.       В дверь тихонько постучали, и Ремус осторожно отстранился от Лили, изо всех сил стараясь не разбудить ее. Стук повторился.       — Джеймс, я действительно не думаю, что это подходящее место для тебя сейчас, — сказал Ремус, открывая дверь, и увидел Сириуса, стоящего в дверном проеме, — А, это ты, — Ремус широко распахнул дверь и жестом показал Сириусу пройти. — Лили спит, так что веди себя тихо, — прошептал он.       Сириус кивнул и сел на кровать Джеймса. Ремус присоединился к нему, взяв руку Сириуса в свою.       — Как она? — спросил Сириус.       — Она расстроена, — сказал Ремус. — Ты знаешь, как это бывает. К тому времени, как она одумается и начинает влюбляться в кого-то, ему уже нравится кто-то другой.       — Да, Джеймс и Аполлинария устроили неплохое шоу.       — Что они делали после того, как мы ушли?       — О, они нашли себе диван. Думаю, я видел больше языка Аполлинарии, чем когда-либо хотел. После этого игра как бы развалилась.       — Черт, мы так и не получили наш пьяный поцелуй, — поддразнил Ремус.       Сириус поднес руку к щеке Ремуса, и они на мгновение уставились друг на друга. Взгляд Ремуса переместился на губы Сириуса.              — Еще не поздно, — прошептал Сириус, а затем сблизил их губы. На губах Сириуса был привкус огневиски, но Ремус ничуть не возражал. Он положил руки Сириусу на бедра и позволил себе забыться в том, как Сириус гладил его челюсть.       Ремус оторвался от него со смехом.       — Мы не должны делать это на кровати Джеймса.       Сириус надулся, но положил голову на плечо Ремуса. Они уставились на Лили, которая спала на кровати Ремуса.       — Ты хороший друг, Ремус.       — Спасибо, — сказал Ремус и действительно позволил себе почувствовать комплимент. — Она заслуживает этого.       Сириус хмыкнул и позволил им погрузиться в комфортную тишину. Ремус взял руку Сириуса и начал прослеживать все маленькие линии, которые проходили через нее.       Ремус не мог вспомнить, когда в последний раз он позволял себе быть с кем-то так близко — не просто целоваться в чуланах для метел или под трибунами для квиддича, а просто позволять себе существовать с кем-то. Это было затягивающее чувство.       — Я, наверное, пойду, — прошептал Сириус через некоторое время.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — честно прошептал Ремус в ответ.       — Я тоже не хочу, — но они оба понимали, что у них есть некие обязательства, которые следует соблюдать. Сириус встал и наклонился, чтобы поцеловать Ремуса еще раз.       — Спокойной ночи, Ремус, — сказал он и вышел за дверь.       Ремус вздохнул, глядя на то место, где он когда-то был, и чувствуя, как холодеет его плечо без присутствия Сириуса. В конце концов он приготовился ко сну, почистил зубы и переоделся в пижаму, а затем снова лег в постель к Лили и закрыл шторы.       Утром он разбудил Лили и проводил ее в ее собственную комнату, не обращая внимания на быстро развивающееся похмелье. Когда он вернулся в свою кровать, то заметил, что Джеймс проснулся. Ремус помахал ему рукой, но Джеймс даже не ответил.       — Кажется, я все испортил с Лили, — сказал он почти в оцепенении.       У Ремуса не было сил быть добрым с утра пораньше, поэтому он просто фыркнул и рухнул обратно в кровать, но Джеймс не оставил его в покое.       — Лунатик, я облажался? — просипел он.       Ремус оторвал голову от подушки и вздохнул.       — Думаю, да, Сохатый, — и снова заснул.