Рождество

Темное вечернее полотно закрывает собой дворы, улицы и дома, погружая в полутьму. Аккуратно закрытые розы в мешковатых одеяниях перед окном заметает снегом, и сугроб медленно растет на клумбе. На дорожке, выложенной кирпичом, снежинки танцуют свой вальс, заигрывая с морозным ветром. По краям окна на обратной стороне белые кристаллики оседают, примерзая. Стекло затуманивается от дыхания, скрывая линию, прочерченную пальцем на запотевшем окне. — Вот уже пятое Рождество его нет со мной, — усталый женский голос, искаженный связью, звучит в трубке телефона. В темной комнате ритмично сверкают оранжевые огоньки, отражаясь в окне. — Приезжай к нам, — мягко отвечает мужской голос, прерывая тишину в комнате. Говорящий проводит ладонью по запотевшему окну снова и немного вздрагивает от холода, — Для твоей дочки это будет рождественским подарком. Молчание тянется долго, и в трубке изредка слышится дыхание. Женщина, кажется, хочет что-то сказать, но всякий раз осекается и не решается ответить. Ее легкое дыхание заглушается тишиной темной комнаты, в которой стоит мужчина. Ему кажется, будто он разговаривает с молчаливым стеклом, глупо приложив трубку к уху. — Мэгги будет счастлива видеть тебя, — шепчет он как можно тише, чтобы никто, кроме женщины на том конце провода, не услышал. — Я не хочу, — короткий холодный ответ разрезает тишину в трубке, — счастливого Рождества, Феликс. Частые гудки. Рука оставляет старенький телефон. Феликс вздыхает, с тоской рассматривая заметенную снегом клумбу. На его дворе ничего, кроме холодного снега и пляшущего ветра в темной синеве вечера. Мелькающие отражения оранжевых фонарей гирлянды на мгновение привлекают взгляд. Дверца в комнату прикрывается, слегка щелкая. Феликс догадывается, что ее прикрыли намеренно — стоящий за дверью желал скрыть свое присутствие. Он еще немного стоит, смотря в окно, и уходит из тихой комнаты, скрывшись в свете коридора.

***

«Silent night, holy night

All is calm, all is bright

Round yon Virgin, Mother and Child

Holy Infant so tender and mild

Sleep in heavenly peace»

Бархатный голос тихо звучит в стенах маленького магазина. Стойкий кофейный запах витает по воздуху, приятно смешиваясь с ароматом какао и шоколада. Юная особа тянется рукой к длинному красно-белому леденцу на рождественской ели, что переливается разными цветами горящих огней гирлянды и блеском мишуры. Веточка с искусственным белым снежком на иголках резко дергается, рассыпая снежинки. — И вот эту! — рука тянет к кассе белый леденец в красную полосочку. — И вот эту, — ласково вторит Феликс, тепло улыбаясь. Он кладет леденец в пакет с остальными сладостями, замечая радостный блеск в глазах племянницы. Та наблюдает за быстро считающим купюры продавцом в красной шапке. Колокольчик звенит из-за раскрывшейся двери. — Счастливого Рождества! — с этими пожеланиями они выходят на улицу. Крупные белые хлопья оседают на плечиках племянницы, и она поднимает ладошку, ловя поблескивающую частичку снега. Она ловко сжимает в кулачке пойманную снежинку и подносит ко рту, притворяясь, что съедает ее. — Прямо как сахарная пудра! — Правда? — Да! Попробуешь, дядюшка Феликс? — Поделись-ка, — с искренней заинтересованностью мужчина смотрит на племянницу, ожидая свою «сахарную пудру». Она старательно ловит падающие белые хлопья и отдает Феликсу. Подобрав с маленькой ладони растаявшую горстку, уже превращающуюся в капельку, он притворно подкидывает ее и оценивающе двигает челюстью, пробуя пустоту на вкус. — Отличная сахарная пудра, Мэг! — он с удовольствием вытирает тыльной стороной ладони края губ, словно умывающийся кот. Племянница хитро улыбается, думая, что угодила. — Сготовим пряники и посыплем пудрой! — Конечно, только твоим пряникам нужна особенная пудра, — он берет за руку Мэгги, пряча в теплой ладони ее маленькие пальцы. — Магазинная не так быстро тает во рту. Улица живет светом теплых огней и торопящихся людей. Их шапки и высокие силуэты быстро перемещаются, смешиваясь друг с другом и теряясь в магазинах с праздничными вывесками. Снег в таком оживленном и людном месте почти не попадает на тротуар, он оседает на плечах спешащих мужчин в черных пальто и на красивых женщинах с румянцами на щеках, чьи локоны беспорядочно развеваются на ветру. Матери с детьми останавливаются у прилавков, давая возможность выбрать рождественское угощение или самую красивую игрушку для ели, а отцы устало стоят с полными пакетами покупок для праздничного стола. Зная о предрождественской суматохе, Феликс закупил все для стола заранее, чтобы лишний раз не теряться в толпе и не ждать в утомляющей очереди. Он не отличается особой вспыльчивостью от долгого ожидания в очереди, но все равно не хотел бы тратить свое время. Сегодня решил порадовать племянницу сахарными угощениями и даже поручил ей выбрать лучшие, на ее взгляд, украшения для дома. Дух Рождества во многом зависит от правильно подобранной мишуры и гирлянды, от украшенного теплого камина и высоты зеленой ели... — Я поставлю свечи везде! На окошке, на диване, на полу, на ковре, на елочке, на столике, на аквариуме... — Устроишь моим улиткам рождественское настроение? — Феликс спускается по ступенькам автобуса на снежный настил тротуара и ведет Мэгги за собой, не выпуская ее ладошку из своей руки. — Да, и ты должен их угостить моим ванильно-мятным печеньем! — Ну только крошечку. — Кусочек! — Крошечку... — Договоримся на кусочке! Феликс закатывает глаза, приподнимая бровь. Быстро перебравшись из центра Лондона в тихий уголок с двухэтажными домиками, они идут к своему. Мэгги выискивает взглядом сверкающих оленей на их покрытом снегом дворе. Ее зеленые глазки вспыхивают при виде благородных животных. — Неужели в Бразилии тоже есть олени? — Есть, но не такие, как у нас в Англии. — А почему ты не заказал огромных светящихся улиток? — Я подумал, тебе понравятся олени. — Угадал! — она тянется рукой к носу большого светящегося животного. Сосулька отрывается от его подбородка и падает в сугроб, скрываясь в нем и оставляя в белом настиле темную дырку. Ладошкой она касается шеи и плеч фигуры и поглаживает, стараясь не сломать хрупкую конструкцию. Феликс, стоящий в дверном проеме, пару мгновений наблюдает за племянницей. — Улитки ждут твоего угощения, Мэгги! Хруст снега сменяется торопливыми мокрыми шагами по дорожке ко входу в дом. Скрип деревянных ступеней и хлопок двери. — Ты как снежный ураган, — шурша пакетами на кухне, говорит Феликс. На столе оказываются пачки с декоративными свечами, украшенными блестками. Ощущение «заснеженности» он любит, поэтому сам просил племянницу выбрать такие свечи, а та и вовсе была не против. Формочки для пряничных зверей он раскладывает на противень, пытаясь расположить их на равном расстоянии друг от друга. Мэгги, пародируя звуки сильного ветра, врывается на кухню и летит прямо к холодильнику. — О, нет, кто пустил снежную бурю в дом? — Ты! Из холодильника племянница достает сотейник с рыхлым тестом. Увидев формочки, она потянулась к ним. Тесто заполняет все пустое место в формочке, доходит до краев. Мэгги старается не заляпать густыми каплями противень, когда перемещает сотейник над формочками. — Осталось дождаться, пока духовка согреется. — И подарки от Санты! Несмотря на ежегодную традицию дарить детям подарки, Феликс медлит и задумывается при упоминании рождественского любимца детей. Когда-то он наблюдал тот же задорный блеск в серых глазах ребенка, который с интригой ждал свои угощения и рождественские сюрпризы. Сейчас Мэгги с тем же задорным зеленым взглядом воодушевленно смотрит на дядюшку, и тот немного теряется. —  Конечно, малышка. — Интересно... Что Санта везет мне на этот раз? Мэгги складывает ручки на столе и лукаво прикрывает глаза. Ее довольная улыбка и румяные щеки сверкают в свете кухонной лампы. Ножки резво покачиваются туда-сюда. — Что-то очень особенное! — Карту сокровищ! Наигранно удивленный взгляд дядюшки обращается на Мэгги. Он забирает противень с наполненными тестом формочками и загоняет в духовку, слегка поморщившись от резкого жаркого воздуха. Пара слезинок выступает по краям его глаз от жара. — Расставишь мои любимые свечи в комнате? — Да-да-да! — Не забудь порадовать улиток! Энергичности своей племянницы Феликс может только позавидовать. Он устало усаживается за стол перед шестью свечками и поочередно зажигает их, не решаясь зажигать седьмую. Она выглядит кривой и покрыта черными пятнами. Видимо, при украшении свеча упала в чернила или вовсе извалялась в саже. Она не должна была попасть в общую пачку, и Феликсу ничего не остается, кроме как выбросить ее. Четыре свечи странно трещат и постоянно гаснут, сколько бы он не пытался зажечь их. Смирившись, что гореть будут только две, он откладывает спички и переводит взгляд на горящую оранжевым светом духовку. Это Рождество Феликс проведет вдвоем с Мэгги и, как обычно, отведет ее ночью посмотреть на фейерверки, которые так любят запускать соседи. Рождественская обыденность. Он прикрывает глаза и расслабленно выдыхает, надеясь погрузиться в сон и отогнать еле ощутимую грусть. — Ты спать удумал? — Мэгги обиженно выглядывает из-за угла, — смотри, как я украсила нашу гостиную! — Минуточку, — он пытается попасть ногами в тапочки и наконец-то встает из-за стола. Огоньки двух горящих свечей слегка подергиваются от дуновения. Шаркающими шагами Феликс доходит до коридора и сворачивает в комнату. Тишина прерывается тихим треском горящих поленьев в камине. Над ним висят красные рождественские носки с белым пушком у швов. Вся верхняя полка украшена горящими поблескивающими свечами, между которых лежит переплетение зеленых ветвей омелы. Феликс заходит в гостиную и ощущает прогретый домашним огнем воздух. Занавески у каждого окна аккуратно собраны и завязаны красными бантами, давая мягкому вечернему свету проникнуть в гостиную. На белых подоконниках от середины до края окна по возрастающей расставлены горящие свечи. Недаром Феликс потрудился заменить окна перед холодной зимой — ни один сквознячок не колышет огни свечей, и уличный мороз не проникает в дом. С другой стороны на возвышающейся до потолка зеленой ели теплые огни горят так же непрерывно. Разноцветные елочные игрушки отражают на своей стеклянной поверхности теплые оттенки, и эту рождественскую композицию завершает огромный красный бант на вершине. При входе в гостиную именно украшенная игрушками ель приковывает внимание, а потом взгляд медленно переходит к горящему камину, и уже после хочется посмотреть на окна с аккуратно расставленными свечами. Свечение теплого огня в камине, разноцветные оттенки гирлянды и пурпурный вечерний свет красочно играют на стенах гостиной. Феликс подходит к своему аквариуму с улитками. Животные еле заметно ползут по стеклу. Рядом горит пара свечек, и столь яркий свет вблизи совсем не беспокоит обитателей стеклянного дома. Мэгги берет дядюшку за руку и раскрывает его ладонь, ставит на нее блестящую свечу и осторожно поджигает спичку. Огонек быстро прекращает шипение и перебирается на фитилек свечи в руках Феликса. Фитилек свечи Мэгги загорается, когда она касается огонька дядюшки. — Ну что, поставим к улиткам? Одновременно они оставляют свечи на полочке с аквариумом. Мэгги с удовольствием вдыхает настигнувший ее сладковатый запах. — Печенье уже готово! Не теряя ни минуты, она идет на кухню и садится за стол. Теплое молоко давно ждет свою хозяйку, которая пришла полакомиться рассыпчатым печеньем. Плечом она чувствует жаркий воздух и вдыхает усилившийся сладковато-ванильный запах. Феликс закрывает духовку и кладет противень на стол, машет рукой над печеньем, отгоняя горячий пар. Нетерпеливая маленькая ладошка тянется к угощению, но Феликс протягивает племяннице пару салфеток, и та, взяв их, подхватывает горячее печенье, чтобы не обжечься. Осторожно поднеся ко рту, она дует и откусывает. Рассыпчатое тесто заполняет весь рот и непослушно валится с языка, оставляя на нем ванильно-сладкий вкус с легкими нотками мяты. Это была очередная идея Мэгги — добавить в печенье немного мятного сиропа. Сначала Феликс недоумевал и поджимал губы, не желая добавлять к ванильному тесту мятный привкус, но сейчас с удовольствием смакует печенье вместе с Мэгги. Совместная готовка двух кулинаров часто начинается с экспериментов и оживленных обсуждений. Это Рождество не обошлось без новых вкусных угощений. Пока Мэгги с удовольствием жует печенье, роняя крошки в стакан с молоком, Феликс откладывает свое угощение и достает небольшую коробку в сине-фиолетовой упаковке. Рождественская обертка украшена и завязана пурпурным бантом и испещрена белыми крапинками с объемными блестками. — С Рождеством, милая Мэгги. Феликс протягивает племяннице коробку и та воодушевленно принимает ее, издавая восторженный звук «О-о-о!». От ее шумного дыхания пара горящих свечей на столе немного всколыхнулись. Мэгги нетерпеливо развязывает бант, укладывая его на стол, и открывает коробку. Достает маленькую округлую шкатулку синего цвета. На крышке она разглядывает созвездия Кассиопеи, Большой и Малой медведицы, замечает созвездие Козерога. Поддев пальцами крышку шкатулки, Мэгги открывает для себя вид отраженного ночного неба в озере, в середине которого серый олень, задрав голову, обращает свой взгляд вверх. Поверхность, на которой стоит животное, переливается оттенками от темно-фиолетового до темно-красного, словно на ней показывает всю свою красоту туманность Андромеды. Внутренняя часть крышки тоже исписана невиданными Мэгги созвездиями, и от восторга она раскрывает рот. — Так красиво! — Не только это. Загляни в коробку. Мэгги, не отпуская невиданной красоты шкатулку, замечает фотографию на дне. Ее глаза приковываются к лицу ее молодой матери, улыбающейся на фоне красивых гор. Рядом с ней стоит отец Мэгги и какой-то широко улыбающийся мужчина вместе с Феликсом. Фотография обрывается там, где мама держит чью-то детскую ручку. — Это я на фотографии? Феликс молча качает головой, опровергая ее догадку. Племянница удивленно рассматривает фотографию, напрягая память. Она совсем юная и не может вспомнить подобных красивых мест, в которых она могла бы побывать с семьей. Всю ее жизнь мама не проводила с ней и Феликсом рождественские вечера. — Кто же это? Вместо ответа шкатулка начинает играть тихую убаюкивающую мелодию, а олень, стоящий посреди «озера», бьет копытом о водную гладь. Каждый удар в такт с музыкой соприкасается с поверхностью, будто мелодичные всплески воды. Феликс же долго смотрит на племянницу, а та, заслушавшись мелодией, растерянно рассматривает оборванное место фотографии. На обратной стороне она видит короткую подпись:  «Lago sotterraneo di Saint-Leonard»