Новогодние истории

      Не такой как все. Он всегда был нелюбим. Даже теми, кто не должен знать ненависти. Но Хонджун никогда не жалел о том, кем родился. Он не злился на родителей, которые нарушили закон, и на то, что именно юному Киму приходится платить за это. Его мама — ангел, а папа — демон. Находясь по обе стороны добра и зла, Хонджун не мог найти себе место ни в одном из измерений. Оставалось только одно место, где он мог бы найти покой.       Пора между Хэллоуином и Рождеством — особое время, когда границы между мирами источаются. Люди, склонные в эти дни больше прежнего верить в чудеса, только помогают существам оказаться в их мире. Вот и Хондужун решился воспользоваться моментом, чтобы ступить на Землю.       В тот день шёл снег, небо рано потемнело, но улицы были ярко освещены гирляндами и пёстрыми вывесками. Ким, пока ещё невидимый для людей, не мог наглядеться на красоту вокруг него. На его бело-чёрные волосы падали снежинки, тут же тая. Хонджун кружился вместе с ними, задорно смеясь, и даже не заметил возникшего рядом человека. Он вразался в него и с испугом отскочил. Только взглянув на него, полукровка понял, что перед ним самый настоящий демон.       Его звали Сонхва и он, по какой-то неведомой причине, не любил Ад, а потому основательно поселился среди людей. Он любезно предложил Хонджуну жить вместе, и тот, не имея никакого плана на свою «человеческую» жизнь, согласился.       Так началась история их волшебной любви.       Они живут в одной двухкомнатной квартирке уже год, а в официальных отношениях состоят четыре месяца, пять дней и три часа. Хонджун считает.       Для полукровки — всё в новинку, всё кажется странным, необычным, чарующим; всё, что с ним происходит ощущается не иначе, как чудо. Сонхва, если честно, даже сомневается, что в Киме есть что-то демоническое.       Сомневался.       — Джун-и, что на тебя нашло? — нервно улыбаясь, спросил Пак.       С самого утра Хонджун сам не свой: мрачный, хоть и улыбается как обычно; взгляд острый, пробирает насквозь. А теперь он и вовсе прижал ничего не подозревающего демона к стене и пытается поцеловать. Они уже целовались ранее, но никогда прежде это не было так дико, несдержанно. И не то, чтобы Сонхва против, он просто не понимает.       — Не знаю, — Ким нервно дёргает плечом и отходит на шаг назад. — Смотрю на тебя, и в груди словно пожар вспыхивает. А ещё живот тянет, сладко так, но мучительно. И мысли какие-то мутные, и целоваться хочется так сильно… — перечисляет он, едва не хныча.       — И как давно такое происходит? — поняв, в чём дело, демон становится увереннее. На губах Пака появляется ухмылка.       — Пару недель? Но сначала я игнорировал это, а сегодня особенно тяжело стало…       Пару недель назад Сонхва впервые показался перед Хонджуном голым. Точнее, он вышел из душа с повязанным вокруг бёдер полотенцем. Ким никак не отреагировал на это, для ангелов нагота — это не что-то из ряда вон, хотя голыми они не ходили. Однако, на подсознательном уровне, тот всё же почувствовал желание.       — Я знаю, что тебе нужно, Джун-и. Но скажи мне, доверяешь ли ты мне?       Теперь Сонхва пошёл в наступление. Он, шаг за шагом, стал оттеснять Хонджуна к противоположной стене. Тот кивнул, заворожённо смотря в глаза демона. В них Пак видел лишь искреннюю любовь, доверие и зачатки самой настоящей похоти. Сонхва облизнулся, предвкушая самый сладкий десерт в его жизни, и вовлёк полукровку в чувственный страстный поцелуй. Ким задрожал и размяк в руках демона, позволяя унести себя в спальню и уложить на постель.       Сонхва нежен и осторожен, он делает лишь то, о чём тело Хонджуна его просит. Ким сам спешит раздеться и раздевает Пака. Ему так хочется почувствовать жар чужой плоти, коснуться её губами. Больше всего ему понравилась шея демона — там следы укусов особо яркие остаются. Когда рука Сонхва касается его изнывающего члена, Ким забывает все слова. Всё, на что ещё остаются силы, — молить о большем. И демон даёт ему это. Он растягивает его с особым усердием, сам едва сдерживается, но старается не причинить вред. Хотя, на задворках сознания он понимает, что даже если и причинит боль, то Киму она понравится. Демон чувствует это.       Полукровка путается в словах, его голос дрожит, делая мольбы обрывчатыми и непонятными, но Сонхва медлит: подводит к краю и не даёт сорваться. И терпение Хонджуна заканчивается.       Распахнув абсолютно чёрные глаза, он одним рывком меняет их местами. Смотрит на демона дико и в следующий момент жарко целует. Сонхва уверен, что будь он человеком, Ким бы уже высосал из него всю душу. И Хонджун делает это, только иначе. Он помогает себе рукой и насаживается на член демона. Выпрямляется и смотрит сверху с блаженной улыбкой. Даже невинно как-то.       Он делает первые движения, его припухшие губы распахиваются в тихом стоне, а голова запрокидывается. Постепенно он ускоряется и становится громче. Сонхва держит его за бёдра, помогая, и сам навстречу толкается.       — Быстрее… сильнее… ещё… — обрывчато просит Хонджун. И кто Сонхва такой, чтобы отказать?       Нервы демона тоже не железные. Он снова подминает полукровку по себя и срывается на бешеный темп. Он не щадит его, каждый раз попадая по простате. Ким хрипло кричит, рвёт под собой простыни и плачет. Просит не останавливаться. Но Сонхва вдруг замирает. Выпрямляется и самодовольно разглядывает абсолютно разрушенного парня под собой. Он упивается его отчаянием, ощущает каждой частичкой своей демонической сущности то сладкое чистейшее желание, преданность и обожание, которые ему даёт Хонджун. И он сполна отплатит ему за такое угощение. Он бёрёт член Кима в руку и возобновляет движение.       — Спасибо, спасибо, спасибо… — в полубреду бормочет тот. — Сонхва!       Пронзительный крик почти оглушает. Хонджуна выгивает, его тело потряхивает, он задыхается от нахлынувших чувств. Ему кажется, что в одно мгновение он вознёсся до небес и рухнул в ад. И всё исчезает: звуки пропали, он более не ощущает былого жара и прикосновений чужих рук. Он медленно открывает слипшиеся от слёз глаза и осознаёт себя лежащим в кровати под одеялом. В комнату входит уже одетый Сонхва, несёт стакан воды. Заметив, что Ким очнулся, тот улыбается ему и садится на край кровати.       — Ты как? — он заботливо заправляет прядь кимовых волос с той стороны, где они чёрные. — Всё ещё чувствуешь те странные вещи?       — Чувствую, — хрипит Хонджун и зеркалит улыбку Пака. — Но теперь мне легче это контролировать.       — Я рад, — демон целует его в лоб. — Если тебе лучше, то иди в душ и одевайся. Через пару часов все люди соберутся на площади, чтобы петь Рождественские песни и обменяться подарками. Будет открыта ярмарка и показаны разные шоу. Ты же хотел увидеть это, да?       — Да, пойдём скорее! Обожаю Рождество! А снег будет? Как в тот раз…       Всё-таки ангельская невинность никуда не делась, но теперь Сонхва знает, каким демоном может быть Хонджун.