Новогодние истории

      — Сонхва, переспи со мной.       — Но мы же итак спим вместе, когда ночуем друг у друга.       Черноволосый парень с недоумением хлопает глазами и понять не может, от чего лицо его лучшего друга так исказилось в злости, что аж его кроличьи ушки оказались опущены вниз.       — Ты дурак или да? Я прошу тебя заняться со мной сексом! — ещё и ножкой топнул для пущей убедительности.       Сонхва решил изобразить рыбу: его рот беззвучно открывается и закрывается, а взгляд будто потерял цель. Затем он нахмурился и залип, видимо, что-то выглядывая в подпространстве. Хонджун понял, что загрузил друга и поумерил пыл, сел напротив, и помахал перед лицом Пака рукой, привлекая внимание.       — Хва, ну пожалуйста, мне так… Так хочется секса. Я не планирую становиться магом*, — он состроил жалобное выражение лица, зная, что Сонхва не может сопротивляться этому. — Можешь считать это подарком на вчерашнее Рождество, который ты не подарил мне.       — Я тебе его не подарил только потому, что доставка задерживается, — буркнул в ответ Пак. — Да и вообще, почему я? — что-то в глазах парня сверкнуло, а затем всё потускнело. Хонджун почувствовал себя виноватым, хотя даже не понял, почему.       — Потому что с тобой не страшно, — честно признался гибрид.       Если Сонхва спросить, он не найдёт, что ответить о том, почему согласился. Может, все дело было в том самом жалобном взгляде, а может в том, что Пак в принципе отказать своему крольчонку не может.       Целоваться с лучшими другом всегда казалось странным, но губы Хонджуна такие сладкие, мягкие и податливые, что Сонхва шлёт всякие принципы куда подальше. Тот, несмотря на неопытность, ведёт себя отнюдь не скромно: требовательно жмётся ближе, кусается и трогает везде, куда дотянутся его шаловливые пальчики.       «Неужели не врали статьи в интернете и гибриды-кролики и правда… такие?» — даже в собственных мыслях Сонхва не может подобрать правильных слов, чтобы описать поведение его друга.       Но он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится.       Комната Хонджуна, в которой они решили сделать задуманное, по-праздничному украшена: он где-то раздобыл искусственную еловую ветку, которую пустил по изголовью, и украсил её разноцветными шариками, которые самолично расписал.       Когда-то они вместе валялись в этой кровати, смотрели сериалы или смешные видео, а сейчас Пак нависает над обнажённым парнем и целует его шею. Как-то раз, в момент особо откровенного разговора, Хонджун рассказал ему, какие места на своём теле считает особо чувствительными, и сейчас Сонхва как никогда рад, что он такой хороший слушатель.       Ким несдержанно стонет, когда чужие пальцы проходятся по рёбрам невесомо. Настолько, что его тело само подаётся навстречу этим касаниям. Восхищённый гибкостью и красотой гибрида, Пак некоторое время изучает его тело, гладит впалый живот, грудь, не забывая задерживаться на затвердевших от возбуждения сосках.       — Пак Сонхва, если ты не предпримешь уже более активные действия, я оторву твой член и сделаю из него себе дилдо, — прорычал кролик.       Угроза подействовала как надо. Сонхва встрепенулся и поятнулся за, заранее подготовлеными, лубрикантом и презервативами. Упаковка из десяти штук поблескивала в свете гирлянд, заставляя Сонхва нервно сглотнуть вязкую слюну и опасливо покосить взгляд на Кима.       «Надеюсь, статьи врут», — подумал он и принялся растягивать своего друга.       Он настолько осторожен, насколько может, даже после того, как Ким, в попытках поторопить парня, признался, что уже растягивал себя ранее. Сонхва не скоро расскажет ему, что он просто хотел подольше полюбоваться исказившемся в отчаянии и удовольствии лицом крольчонка.       — Черт, статьи не врали, — простонал Сонхва, ощущая, как наполняется уже третий по счету презерватив его семенем.       Хонджун за это время кончил лишь раз, но его возбуждение никуда не делось, разве что стало сильнее. Он, блаженно улыбаясь, скачет на члене Пака как самый настоящий кролик, совершенно не сдерживая стоны и даже маты. Таким его Сонхва никогда не видел, ведь обычно Хонджун — самый скромный и невинный мальчик на свете. И, если быть честным с собой, теперь он не хочет, чтобы хоть кто-то ещё узнал о такой стороне гибрида.       — Хва… Ха, ещё чуть-чуть, пожалуйста, — словно прочитав его мысли, Пак окольцевал пальцами орган парня. — Нет, не так, — захныкал кролик. — Сними презерватив.       — Ты уверен? — от неожиданности Сонхва схватил Хонджуна за бёдра и заставил остановиться и посмотреть на себя. Это важный шаг, и, даже несмотря на то, что они итак уже ближе некуда, подобные вещи — слишком большой риск.       — Уверен, — тот надул губки от досады. Его красные щечки и влажные глазки придавали ему вид куда более очаровательный, чем он есть.       — Я знаю, что у тебя давно никого не было, а я девственник. Ну же, Хва, иначе мы никогда не закончим.       Подобная перспектива одновременно радовала и пугала. С одной стороны, он только и рад вечность ощущать, как тугие стеночки сжимают его внутри, а с другой — эти ощущения приносят боли ровно столько же, сколько удовольствия.       Подтолкнув Хонджуна, так, чтобы тот лёг спиной на кровать, Сонхва стянул с себя латекс и низко склонившись над парнем, резко вошёл. Он уже знал куда нужно попадать, чтобы заставить Кима скулить и закатывать глаза от обилия чувств. Пак не стал размениваться на неторопливый темп. Внезапно чужие руки оказались на его шее, а следом кимовы губы атаковали его собственные. Кончая, Хонджун простонал сквозь поцелуй. Сонхва совершил ещё несколько толчков, прежде чем излился глубоко внутри парня. Лишь спустя полминуты он смог открыть крепко зажмуренные глаза, и его взору открылось донельзя счастливое лицо гибрида.       — Сонхва! Мы сделали это! Спасибо!       Взмокшая челка прилипла ко лбу парня с длинными кроличьими ушами. Пак нежно улыбнулся и убрал пряди волос с его лица. Губы коснулись кончика острого носика, от чего Ким его забавно сморщил.       — Для тебя — всё, что угодно, крольчонок.