Новогодние истории

      Сонхва грустно вздохнул, глядя на подарочный пакет, стоящий перед ним. Он принёс подарок для своего друга, но тот снова заболел и не пришёл на пары.       Они с Хонджуном познакомились на вступительных экзаменах. Тогда, заметив миниатюрного симпатичного парня с приятным запахом мандарина, он по ошибке принял его за омегу. Но им всё равно удалось пообщаться, а после они узнали, что будут учиться вместе.       Сегодня был последний учебный день перед праздничными каникулами, и Сонхва надеялся вручить подарок Хонджуну, но тот в очередной раз слёг. У Кима оказалось слабое здоровье, и он болел по неделе каждый месяц. По крайне мере он так это объяснял, но Сонхва в последнее время слабо верил, у него были иные догадки.       Поэтому, борясь с совестью, он пришёл к нему домой. Ранее младший наотрез запрещал навещать его во время болезни, но сейчас Сонхва был полон решимости развеять сомнения.       Сначала ответа не последовало, но вскоре дверь открылась. В нос тут же ударил сильный запах цитруса. Всё существо альфы взбудоражилось, инстинкты ударили в голову.       — С-сонхва?! — Ким был взъерошен, смотрел круглыми глазками на гостя.       — Хонджун, ты — омега? — словно не веря самому себе, спросил Сонхва.       — Что ты здесь делаешь? Я же просил не приходить, — злость и стыд накрыли Хонджуна, его глаза наполнились слезами. — Уходи, — прошептал он, отталкивая альфу к выходу, но тот не поддался.       — Разве я могу оставить тебя в таком состоянии?       Сонхва медленно приблизился, его глаза почернели, ноздри раздувались от частого дыхания.       — Не подходи! — закричал Хонджун, отходя, но он оказался прижат к стене.       — Тише, я помогу тебе, — не унимался Сонхва.       Он выпустил свои феромоны, окутывая омегу запахом корицы, и тот, в самом деле, ослаб и заскулил. Всё его естество желало альфу, тело его не слушалось, и он мог только с ужасом смотреть на друга, что нависал над ним. Сонхва прижался носом к его шее и шумно вдохнул запах, сейчас вся квартира пропахла мандарином, теперь и с примесью корицы, что кружило голову обоим. Прикосновения Сонхва, его поцелуи обжигали чувствительную кожу. Казалось, его руки были везде: они ласкали под одеждой, сжимали и гладили чувствительные места. Хонджун задыхался под ним, сгорая.       — Сонхва, — звал он, не зная, чего на самом деле хочет от парня.       Тот прильнул к искусанным губам, отвлекая, а руками потянулся к кромке пижамных штанов, чтобы сорвать их с омеги. Дрожащие ручки Хонджуна нашли пряжку ремня на брюках Пака. Их члены прижались друг к другу, делая их более грязными. Хонджун давно был мокрым и жаждущим, а альфа перед ним был таким желанным. Сонхва развернул его лицом к стене, пригладил округлые бёдра, сжал в руках упругие ягодицы и развёл их. Он на пробу проник в него двумя пальцами, убеждаясь, что тот сможет принять его, и после заменил их членом. Хонджун вскрикнул и затрясся, его голова опустела, он ощущал только жгучее желание, ему было необходимо, чтобы член альфы был в нём как можно дольше. Сонхва ускорялся в нём постепенно, тихо рыча на ухо, узость омеги сводила его с ума. Оргазм оглушил его, но он ни на мгновение не забывал об удовольствии Кима, обхватил его член ладонью и в пару движений довёл до финала.       Вместе с чувством удовлетворенности к Киму вдруг пришло понимание происходящего и он развернулся, и с размаху, со всей своей силы, врезал альфе по лицу. Тот зарычал в ответ на дерзость, но стоило ему увидеть заплаканное лицо друга и его сперму на своей руке, сознание вернулось и к нему.       — Уходи, — сказал Хонджун, и сам сбежал, закрывшись в ванной комнате.       Сонхва ушёл.       Ему понадобилась неделя, чтобы осознать случившееся и найти в себе силы посмотреть в глаза другу. Он не был уверен, что тот захочет его видеть, но он надеялся на возможность извиниться и получить ответы на вопросы. Поэтому спустя время он вновь стоял перед дверью его квартиры. К его счастью, Хонджун всё же открыл ему дверь. В этот раз он был полностью одет и выглядел здоровым, хотя его усилившийся запах подтверждал, что течка ещё не закончилась.       — Я пришёл извиниться, — глядя в пол, пробормотал альфа. — И подарок отдать, — он протянул пакет другу, не до конца уверенный, что его примут.       Но Хонджун подарок принял и даже пробурчал «спасибо». И он также впустил Сонхва в свою квартиру. Всё же он слишком дорожил их дружбой, и, несмотря на злость и страх, хотел расставить все точки над «И».       — Мне жаль, что я не сдержался, мне нет оправдания, я поступил как животное и навредил тебе. Прости меня, если сможешь, — Сонхва был настолько искренен, что опустился на колени и прижался лбом к полу.       — Сонхва, это лишнее! — смутился Хонджун. Никто ещё не извинялся перед ним таким образом. Сонхва сейчас казался не грозным альфой, а побитым щенком, а Ким был слишком добрым. — Мне нужно время, чтобы простить тебя, — добавил он. — Дай мне время.       — Почему ты скрывал? Все в университете думают, что ты альфа, — задал волнующий вопрос Сонхва, поднимаясь.       — Потому что меня всю жизнь окружали животные, — фыркнул Ким, злясь на прошлое. — В школьные годы мне было несладко, и я боялся, что это не изменится. Поэтому поступив в университет, я решил скрывать, что я омега.       — Мне, правда, жаль. Но больше всего мне жаль за то, что я теперь не смогу видеть в тебе друга, — вдруг признался Сонхва, опустив взгляд.       — Что? Из-за того, что я соврал? — испугался Хонджун. Он был готов продолжить общение, несмотря на произошедшее, и слышать подобное ему было чертовски больно.       — В день, когда мы познакомились, я подошёл к тебе, думая, что ты омега. Ты понравился мне, и я был разочарован, когда узнал, что ты альфа. Но мы стали общаться, у нас нашлось много общего, и мне всё время было грустно от того, что мы не можем быть вместе. Теперь, зная, что ты омега, я не могу видеть в тебе друга, потому что хочу быть больше, чем просто друзьями.       Проникновенная речь ошарашила Хонджуна. Он оцепенел и не мог найти слов, но Сонхва вроде и не ждал от него ничего. Собравшись с мыслями и прокашлявшись, Ким попытался сформулировать свою мысль.       — Хва, это… неожиданно, — признался он. — Я не думал, что могу нравиться кому-то, — его щёчки раскраснелись, — и не знаю, как реагировать.       — Ничего, я рад уже тому, что ты не послал меня, — улыбнулся Сонхва.       Напряжение между ними немного разрядилось, и вдруг вспомнив о гостеприимстве, Хонджун предложил чай. На кухне в миске для фруктов помимо любимых Кимом мандаринов лежали подавители, которые Пак раньше не замечал.       — Они же вредные, — нахмурился альфа. — Уверен, что тебе стоит их пить?       — С ними я в безопасности, — пожал плечами Хонджун.       — Хонджун, клянусь, я не позволю никому тебя обидеть. Впредь я буду защищать тебя. Знаю, что уже подорвал твоё доверие, но клянусь, я побью любого, кто тебя тронет, — пообещал Сонхва. Хонджун захохотал.       — Ты будто свадебную клятву читаешь. Не так быстро, друг, — выделяя последнее слово, сказал он.       — Посмотрим, что ты скажешь на нашей свадьбе, — усмехнулся Пак.       Хонджуну понадобилось несколько месяцев, чтобы окончательно сдаться настойчивому в своих ухаживаниях альфе. И ещё несколько недель, чтобы отказаться от таблеток и позволить ему исполнить обещание. А из-за их запахов они стали известны в университете как «Рождественская парочка».