Новогодние истории

      Большое чёрное судно с узнаваемым рисунком на металлическом боку плавно вошло в атмосферу и опустилось на землю. Открылся люк, и через минуту оттуда вышла группа из восьми людей. Они что-то бурно обсуждали и смеялись. Другие посетители порта лишь бросали на них взгляды, приветственно кивали и продолжали свои дела.       Усилился ветер, и гости затихли, кутаясь в свои куртки. Они поспешили в центр, пока не достигли цели. «Таверна большого Ку» встретила их тёплым мягким светом и запахом хвои.       — Ах, мальчики, как я рада вас видеть! — большая женщина выбежала из-за прилавка и принялась обнимать каждого. Особенно много её любви досталось капитану — его щёки теперь были красными не от мороза, а от горячих пальцев, щипающих их.       — Мерим, прекрати мучить моего мужа! — на самом деле Сонхва не собирался его спасать, ему просто нравилось лишний раз напоминать окружающим, что они женаты.       Хонджун смиренно терпел, пока женщина не переключила внимание на Юнхо. Тому досталось не меньше, всё-таки они оба были её любимыми «детишками».       Прошёл год с тех пор, как Чёрные пираты «Ateez» вернулись из «мёртвых». Они продолжили бороздить космические просторы, время от времени пополняя запасы товаров и продовольствия, грабя торговые корабли. Изредка они брали заказы Альянса, но только если платили хорошо — возвращаться к ним они не стали. Так и путешествовали в восьмером, да с оравой неблагодарных котят.       С каждым днём всё больше котят и щенков нуждались в новых хозяевах, и в итоге их пришлось пристроить в добрые руки. Теперь каждый пятый житель Виобоса мог похвастаться потомками Кутузова и Мистера Мяфа. Ёсан, используя угрозы и почти пытки, убедил одну торговую компанию, занимающуюся товарами для животных, открыть здесь своё представительство. Компания согласилась на это, надеясь, что пираты прекратят нападать на их корабли.       В общем и целом, их жизнь наладилась. В этот раз они прилетели сюда с определённой целью — отметить Новый год. Почти во всём космосе об этом празднике позабыли, кроме Виобоса — тут земные традиции старательно восстанавливались, а помогала в этом связь с Землёй. Пару месяцев назад, когда они услышали о празднике, куда были приглашены, они обсуждали это на корабле. Минги и Юнхо признались, что однажды уже отмечали его вдвоём, а Уён рассказал, что отголоски традиции отражались на его планете в виде тематических нарядов на работниках, но никто не придавал значения другим, более светлым и чистым аспектам торжества.       — Вот ваши ключи, — сказала Мерим, выложив на стойке четыре маленьких ключика. — Вы уже давно могли бы купить себе дом, и даже не один, но всё приходите сюда! — Она ворчала, но её тон и улыбка говорили сами за себя — она была рада им всегда.       — Здесь наш дом, Мерим, зачем нам другой. Да, ребята? — обратился Хонджун к остальным. Пираты активно закивали и, разобрав ключи, разошлись по номерам, чтобы оставить вещи и отдохнуть.       Ближе к полуночи все гости таверны стали стекаться в бар. Помещение было богато украшено еловыми ветками, разноцветными шарами, флагами и мерцающими лампочками. Пиво и ром лились рекой, играла музыка, все пели и танцевали. Лишь на мгновение всё замерло и затихло. Мерим торжественно подняла кружку и начала обратный отсчёт.       — Двенадцать, одиннадцать, десять, девять, восемь, семь… — Все считали вместе с ней, соревнуясь в громкости. Уён побеждал. — Три, два, один! С Новым годом!       Толпа взорвалась овациями и криками. Все толкались, обнимались, поздравляли друг друга. Музыка снова запела, пива стало больше. Это могло длиться всю ночь, но Сонхва почувствовал себя уставшим. Он наклонился к уху Хонджуна и шепнул, что хочет прогуляться, и тот кивнул, а потом вернулся к разговору с каким-то мужчиной, настолько пьяным, что речь его едва была понятна.       Свежий воздух обжёг лёгкие. За спиной ещё слышалась музыка, но она уже не била по мозгам. Перед ним стоял фонтан и закрытые на ночь лавочки. Ещё днём тут бегали дети, а взрослые продавали свои праздничные поделки и украшения. Сонхва прошёл дальше по улице, разглядывая следы на искусственном снегу, пока не дошёл до той части, где стояла доска для объявлений, именуемая здесь «доской почёта». На ней обычно вывешивали листовки о розыске самых опасных пиратов. В цене за поимку Хонджуна прибавилась пара нулей, а рядом с ним теперь красовались листовки с лицами остальных членов банды. Сонхва недовольно сморщился, отлепил своё и повесил поближе к Киму. Затем он достал маркер и нарисовал между ними сердечки, а после, не сдержав детскую игривость, пририсовал капитану рожки и усы с завитушками. Он гаденько хихикал в ладошку, и не услышал шаги за спиной.       — Так вот кто этот вандал, что изрисовал мой портер в прошлый раз, — Сонхва резко обернулся и наткнулся на пару насмешливых глаз. Улыбка расползлась по его лицу. — Думаешь, такие усы будут мне к лицу? — хмыкнул Ким, заглядывая за плечо Пака.       — Только попробуй такие отрастить, и я буду до конца жизни звать тебя тараканом, — пригрозил Сонхва.       — Дай сюда.       Хонджун вырвал из рук принца маркер с намерением надругаться и над его портретом тоже. Сонхва пытался его оттолкнуть, но он не прикладывал для этого достаточно усилий. Всё превратилось в шуточную борьбу и откровенное дурачество, а в результате на лице нарисованного Пака красовались кошачьи усы и фингал под глазом.       Когда он закончил, они, посмеиваясь, разглядывали свои труды. Затем переглянулись, и их лица исказили хитрые улыбки. Они взялись за остальных.       Когда им надоело разрисовывать портреты, они взялись за руки и продолжили прогулку. Они вернулись в комнату лишь с рассветом, держа в руках бутылку чего-то крепкого. Даже не вспомнили, где её достали, но распили на двоих, а после сладко целовались, параллельно срывая друг с друга одежду. Сонхва притянул мужа и усадил себе на колени. Столкновение членов вызвало у них судорожный стон. Он обхватил их обоих руками и двигал ими, ублажая сразу двоих, пока Хонджун держался за его лицо и целовал, целовал, целовал. До боли в губах и нехватки кислорода.       — Люблю тебя, так сильно люблю, — на грани стона бормотал Ким, пока они набирали воздух в грудь перед очередной серией поцелуев.       — И я тебя, очень сильно, — вторил Сонхва, ускоряя движение на членах.       Они кончили одновременно и, задыхаясь от оргазма, не переставали целоваться.

***

      Заметив, как «родители» один за другим покидали бар, Юнхо обратился к Минги.       — Есть одно место, которое я давно хочу тебе показать.       — О, тогда пошли? — охотно согласился тот.       Петляя по узким улочкам, они наткнулись на старших, которые делали что-то подозрительное у информационной стойки, и, пожав плечами, решили их не беспокоить. Путь был недолгим. Они болтали о всякой ерунде, пока не вышли на небольшую площадь. Помимо них здесь было ещё несколько человек, в том числе детей. По центру стояло огромное овальное сооружение с полом изо льда, по периметру стояли высокие фонари, украшенные флагами.       — Что это? — спросил Минги, сияющими глазами рассматривая скользящих по льду людей.       — Называется «каток». Такие технологии не на каждой планете есть. Остатки древних земных традиций. Хочешь покататься? — с улыбкой спросил Юнхо.       — Конечно!       Они взяли коньки у мужчины, сдающего их в аренду в небольшом домике поблизости. Переобувшись, Минги с трудом доковылял до катка. Стоило тому коснуться лезвиями льда, как тело потеряло равновесие, и он упал, больно ударившись попой и локтем.       — Ох! — поморщился Минги. — Что за чёрт?       — Ха, балда! Смотри и учись!       Юнхо со всей уверенностью вышел на лёд. Но ноги стали уходить вперёд тела. Шатаясь в попытке удержать равновесие, он проехал жалкие пару метров и грохнулся тоже. Минги громко заржал.       Они смогли подняться, только держась за бортики ограждения, не переставая смеяться с глупости лиц друг друга. Очередная попытка проехать закончилась очередным падением. Прошло минут пятнадцать, прежде чем они смогли уверенно встать на ноги. Со стороны они могли показаться нелепыми — подумать только, двое из опаснейших пиратов не могут удержаться на ногах, но им было всё равно на чужое мнение. Они держались друг за друга, помогая не упасть, и шаг за шагом завершили первый круг.       — Чёрт, это классно, но у меня ноги отваливаются! — взмолился Минги.       — Согласен, я выдохся. Давай ещё кружочек? — предложил Юнхо.       Следующий круг дался им легче. Переобувшись, они ощутили приятную лёгкость в ногах и обманчивую уверенность, что смогут на следующее утро встать с кровати.       Когда они вернулись в бар таверны, окончательно замёрзшие от ветра и минусовой температуры, они не нашли своих товарищей.       — Вы совсем замёрзли! — заметила их Мерим. — А ну бегом в баньку — отогреваться!       Они не стали возражать. Минги обожал бани, часто ходил туда даже в одиночестве, если остальные отказывались. В тесном душном пространстве в этот раз они были только вдвоем. Конечно, они не были бы собой, если бы не воспользовались ситуацией.       — Чёрт, как же я тебя обожаю, — на грани рыка произнёс Юнхо, вжимая Минги в стену.       Пар заволок всё пространство, но в глазах плыло не от этого, а от необузданной страсти и похоти. Минги оттягивал отросшие пряди волос Юнхо и болезненными укусами помечал его шею, пока тот тёрся своим членом об его.       — Давай, Юнхо, кончи, сделай меня грязным, — подстёгивал Минги.       — Чёрт, —выругался Чон и резким движением развернул Сона к себе спиной, снова припечатав того к стене.       Минги призывно выгнулся, упираясь ягодицами в чужой пах. Член Юнхо удобно лёг между двух половинок. Сплюнув на ладонь, Юнхо провёл ею по всей длине.       — Приподнимись, — сказал он, и Минги встал на носочки, после чего почувствовал, как влажный член проскользнул между его бёдер и задел яйца. В то же время рука Юнхо обхватила его орган.       Бёдра Минги сводило от напряжения, но он продолжал сжимать их, создавая приятную тесноту для Юнхо. Он тихо стонал, держась за стену и откинув голову на плечо Юнхо.       — Я близко, — предупредил он, судорожно облизнул губы.       Рука Юнхо на члене и его бёдра ускорились, а свободной рукой он развернул лицо Минги к себе и впился в губы поцелуем. Содрогаясь всем телом, он кончил, залив семенем бёдра Минги. Тому хватило ещё несколько рваных движений рукой.       — Ну что, отогрелись? — Мерим встретила их в коридоре по пути в спальню. — Хорошо отмечаете?       — Да, Мерим, замечательный праздник, спасибо! — довольно ответил Юнхо, обнимая Минги за плечо. — Очень похоже на то, о чём я читал в земных архивах.       — Ага, лучший Новый год в моей жизни, — согласился Юнхо.

***

      Уён и Сан даже не заметили, как их компания уменьшилась вдвое. Градус алкоголя распалил их, поэтому они обжимались на диване, больше увлечённые ртами друг друга, чем общей суетой.       Не то чтобы это было привычное для них поведение. Да, может, они и были «кроликами», но это случилось далеко не сразу. Они могли осквернить каждую поверхность всех их кораблей, но делали они это настолько тихо и незаметно, насколько могли. Потом только следы на коже и счастливые лица выдавали их.       Такая осторожность была связана лишь с одним. С Саном. Он родился и вырос под землёй, его с младенчества приучали вести себя тихо и не привлекать внимания, а Уён внимание любил и умел им пользоваться. Это беспокоило Сана — происхождение его возлюбленного. Дело было не в отвращении к прошлому, а в беспокойстве за его ментальное состояние. Казалось, Уён настолько привык к распутному поведению и к тому, чтобы быть готовым к сексу в любое время и месте, что не умел по-другому. Сан хотел показать ему, что может быть иначе, что любовь не обязательно должна сопровождаться сексом и что он не ждёт и не требует этого. В конце концов они нашли золотую середину в их мировоззрениях.       — У меня есть для тебя сюрприз, Сан, — соблазнительно прошептал Уён. — Он в нашей спальне.       Они встали и, наскоро попрощавшись с Чонхо и Ёсаном, ушли к себе. Там, за закрытыми дверьми, Уён попросил Сана подождать и скрылся в ванной. Несколько томительных минут ожидания, и вот дверь распахнулась, и на пороге показался Уён.       В коротком красном платье без рукавов, красных ботфортах до середины бедра с тонким каблуком и шапочке «Санты». Он развязно улыбался и, плавно приблизившись к оцепеневшему Сану, оседлал его колени и заглянул в глаза.       — Ну как? Нравится?       — У-уён, ты… Ты выглядишь чудесно, но… Ты не обязан был… — беспокойно пролепетал Сан. Его слова вызвали разочарование у младшего.       — Серьёзно, Сан? — выгнул он бровь. — Ты до сих пор жалеешь меня?       — Просто не хочу, чтобы ты заставлял себя…       — Сан, я не заставляю! — громко возразил Уён. — Я сделал это, потому что это секси. Это платье — секси, я в нём — секси, тебе нравится, когда я — секси. И я просто хочу, чтобы мы занялись грязным новогодним сексом!       Сан сглотнул вязкую слюну и впился взглядом в полные, влажные от бальзама губы.       — Оставь прошлое в прошлом, оно меня не волнует. Есть только здесь и сейчас, и сейчас мне необходимо, чтобы ты поцеловал меня и вставил в меня свой прекрасный член, — более спокойно закончил Чон.       Сан сдался. Он резко прижал к себе Уёна и поцеловал желанные губы. Он прав — есть только здесь и сейчас. И это «сейчас» развязно стонало в его руках и тёрлось обнажённой задницей о выпирающий бугорок в штанах. Ловкими пальчиками Уён расстегнул его ширинку и вытащил наружу налитый кровью член, от чего Сан простонал прямо в поцелуй.       — Ты сводишь меня с ума, — хныкнул он, подаваясь бедрами навстречу ласке. — Я только начал. Раздевайся и ложись!       Отдав приказ, Уён поднялся. Сан наскоро сорвал с себя одежду и лёг обратно на кровать. Уён тут же забрался на него сверху. Платье задралось, являя на свет стоящий орган и мягкие бёдра. Сан с удовольствием сминал их, пока они целовались. В то же время он вслепую коснулся колечка мышц. Как он и думал, Уён уже был растянут, а внутри было достаточно влажно. Оттолкнув чужую руку, Чон завёл свою себе за спину и, придерживая член Сана, сел на него, издав блаженный стон.       Сан взял его за талию и рывком перевернул, из-за чего скользнул глубже, и Уён застонал громче, выгнувшись в спине. Сан замер, дав ему и себе время привыкнуть, а заодно полюбоваться развратной картиной. Ноги Уёна, облачённые в высокие сапоги, широко разведены, а платье скаталось на талии, обнажая теперь и грудь, покрывшуюся красными пятнами. Сан склонился и вобрал один сосок в рот, поиграл с ним языком, слушая, как хнычет от этого младший. Затем он выпрямился, взял его за щиколотки, свёл их вместе и положил на своё плечо, и только после этого начал двигать бёдрами.       Он двигался то медленно, почти выходя полностью и резко погружаясь обратно, то быстро, оставаясь глубоко внутри. Вместе с этим он ласкал тело Уёна в тех местах, куда мог дотянуться, а тот только судорожно сжимал бельё под собой и стонал не переставая. С трудом он дотянулся трясущейся рукой до своего члена и принялся дрочить, сбиваясь с ритма. Он кончил со звонким оглушающим стоном, и Сан незамедлительно последовал за ним.       — Самый лучший первый в моей жизни Новый год, — сквозь тяжёлое дыхание сказал Сан.       — С праздником, дорогой, — довольно протянул Уён.

***

      Наблюдать за обжимающейся в углу парочкой было не очень приятно, так что Ёсан облегчённо выдохнул, когда эти двое ушли. Чонхо, как обычно, не выражал никаких эмоций по отношению к ним. Вечер в баре проходил весело и шумно, и даже они оба выпили и расслабились.       И всё же Сан и Уён зацепили его. Они были не единственной открытой во всех смыслах парочкой в их компании, даже не так — Ёсан и Чонхо были самыми закрытыми.       Они были женаты, и их чувства были особенными. Смотря друг на друга, они излучали нежность и заботу, но то были только взгляды. За прошедшее время они лишь раз поцеловались в губы — на своей свадьбе, и пару раз в щёки. Они могли держаться за руки, подставляли друг другу плечи в пылу сражений, безмолвно боготворили друг друга. Но они никогда не озвучивали свои чувства и никогда не заходили дальше случайных объятий во время сна.       Не то чтобы Ёсана это не устраивало. Напротив, им обоим было комфортно вот так скромно взаимодействовать, никто не требовал больше и не нуждался в этом постоянно. Но тем не менее Ёсан был молодым парнем, в самом рассвете сил. О возрасте Чонхо никто никогда не задумывался, его считали самым младшим только потому, что он последний присоединился к команде. Но он был киборгом, и Ёсан не задавался вопросом, испытывает ли он человеческую потребность в ласке.       У Ёсана когда-то были отношения. Тоже тихие и скромные, но не такие невинные. И всё же он был молод и неопытен, всё это было в далёком прошлом, ещё до войны. А потом вихрь событий захватил его, и времени думать о личной жизни уже не было.       Теперь он вдруг женат. В свою первую брачную ночь они просто легли спать.       — Ёсан, всё хорошо? — голос Чонхо вырвал его из мыслей.       Ёсан всё это время пялился в пустоту и перебирал в руках роботизированные пальцы левой руки Чонхо. Они не были чувствительны, но, должно быть, киборг заметил его действия.       — А, да, устал немного… — отозвался тот растерянно.       — Уже поздно, и все разошлись. Можем пойти к себе, если хочешь, — предложил киборг.       Когда они оказались в своей спальне, Ёсан облегчённо выдохнул. Он и не заметил, как громкая музыка и ор других гостей давили на голову. Тишина была приятна.       Чонхо стал раздеваться, встав спиной к Ёсану. Видеть его без верха он привык, но никак не мог насмотреться на шрамы и стыки между живой кожей и металлической.       Ведомый не то чувствами, не то волшебством ночи, он тихо приблизился и коснулся. Мышцы под его рукой напряглись, Чонхо замер, но промолчал. Ёсан расценил это как позволение продолжить. Он уже обеими руками водил по телу и изучал его, словно намеревался позже создать скульптуру по его подобию. Ёсан хотел бы уметь это.       Чонхо был хорош собой. Его тело было накаченным и сильным, мощным и опасным, хотя тот чаще пользовался мозгами, нежели грубой силой. Это и нравилось Ёсану больше всего — нежность, на которую способен он, не в силах проявлять даже люди с живым сердцем.       Чонхо медленно обернулся и взял в руку ладонь Ёсана, поднёс к губам и чувственно поцеловал. Глаза в глаза — очередной диалог и ком в горле. Опустив взгляд, Чонхо сжал чужую руку крепче и чередой мелких поцелуев поднялся выше, пока не достиг шеи.       — Останови меня, если я неправильно тебя понял, — шепнул он на ухо.       Ток пробежал по позвоночнику Ёсана сверху вниз и обратно, прямо к паху. Он сам поцеловал Чонхо, немного грубее, чем хотел, но довольно простонал, стоило получить ответ.       Руки Чонхо были везде. Они пробрались под рубашку и гладили тело — контраст тёплой кожи и холодного металла кружил голову.       — Погоди, — оборвал его Ёсан, отстраняя от себя. Чонхо посмотрел на него растерянно, и Кан закусил губу, сдерживая восторженный писк. Чонхо хотел его тоже! — Я просто кое-что возьму, — сказал он и кинулся к сумке, валяющейся под кроватью.       Он вернулся к Чонхо и вручил ему смазку. Тот вопросительно взглянул на него, и Ёсан смущённо улыбнулся.       — Я не знал, когда мы дойдём до этого, поэтому ношу с собой на всякий случай.       Глаза Чонхо потемнели, и, если бы не блеск нежности в них, Ёсан бы испугался. Но он доверял киборгу, так что позволил поднять себя на руки и уложить на кровать. Нависнув сверху, он целовал и облизывал шею, а руками гладил везде, куда мог дотянуться, собственнически сжимал ягодицы, срывая с губ Ёсана ойканье и стоны. Ёсан не мог оторвать от него глаз. Чонхо тоже вспотел, и те места, где ещё была человеческая кожа, покрылись красными пятнами. Опасливо опустив взгляд, Ёсан наткнулся на внушительный бугорок в штанах, которым тот прижимался к паху Ёсана. Он тут же прикрыл лицо руками, готовый умереть от смеси счастья и смущения.       Чонхо на его душевные метания не реагировал, увлечённый своим делом. Как истинный охотник за информацией, он намеревался изучить тело возлюбленного так хорошо, как только мог. Ёсан так потерялся во всём этом, что не заметил, как оказался абсолютно голым. Он понял это только когда почувствовал прикосновение к своему члену.       — Ах! — ошарашенно вскрикнул он, прогнувшись в спине, и схватился рукой за запястье киборга, останавливая.       — Не нравится? — обеспокоенно уточнил тот.       — Просто… это слишком… много. Слишком много для первого раза, — объяснил Ёсан, путаясь в словах.       Но Чонхо всегда его понимал, поэтому убрал руку и потянулся к смазке.       — Можешь раздеться тоже? — попросил Кан. — И… Используй левую руку…       Последнее он пробормотал тихо, смущённый донельзя.       Когда Чонхо снял штаны и вернулся на место, Ёсан не сдержал любопытства и ахнул. Это был самый обычный человеческий член. Из мягкой плоти, с дорожками вен и красноватой головкой. Ёсан не понял своих чувств по этому поводу. Он не то чтобы фантазировал о том, что находится в штанах у киборга. Даже если бы там был искусственный или не было бы ничего — Ёсан бы принял это. В конце концов, есть и другие способы заниматься любовью.       — Ты можешь коснуться его, если хочешь, — сказал Чонхо. — Я не такой чувствительный, как ты, так что… Это не причинит мне неудобств. Если, конечно, ты не захочешь закрыть руками своё лицо, пока я тебя растягиваю.       Ох, конечно, Ёсан хотел бы спрятать лицо! Но и потрогать Чонхо ему хотелось тоже. Пока он мучился с выбором, Чонхо времени не терял. Он смазал пальцы металлической руки и коснулся колечка мышц указательным пальцем. Левая рука. Как Ёсан и просил.       Она всё ещё была прохладной, и это было отрезвляюще. Ёсан прикрыл глаза и расслабился, позволяя Чонхо протолкнуть в него палец. Это было хорошо, чертовски хорошо. Чонхо определённо был в ладах со своим протезом и хорошо изучил тело своего мужа, чтобы доставить ему удовольствие. Потому что, когда член Ёсана стал опадать из-за болезненно тянущего чувства, киборг стал гладить его тело. Всё это время Кан метался и сдавленно мычал. Это был долгий процесс, и как бы Кану не хотелось получить всё и сразу, он боялся боли, поэтому терпел.       Они немного поменяли позу, и теперь Чонхо лежал сбоку от него, пока три его пальца растягивали тугие стенки. В таком положении член киборга задевал ладонь Ёсана, и тот всё же обхватил его рукой. Он медленно щупал его, водил по всей длине, таким образом изучая на ощупь.       — Готов? — задыхающимся голосом спросил Чонхо. Он был напряжён, и было заметно, что едва сдерживается.       Ёсан кивнул, и Чонхо снова оказался сверху. Он стал медленно входить, помогая себе рукой. Ёсан вытянулся, как струна, и судорожно глотал ртом воздух, вцепившись пальцами в плечи младшего до побелевших костяшек. Наконец, когда чужие яйца с шлепком коснулись его ягодиц, Ёсан выдохнул:       — Двигайся, — ему не нужно было время на передышку.       Чонхо зашевелил бёдрами, склонившись над мужем и опираясь на руки по обе стороны от него. Его лицо было напряжённым и сосредоточенным, он внимательно следил за мимикой Ёсана. А тот потерялся в ощущениях, в удовольствии. Вскоре и Чонхо отпустил себя.       Постепенно темп стал ускоряться, а член внутри задевал заветную точку всё чаще и чаще. Ёсан почти кричал и сорвал голос во время оргазма. Его тело забилось в конвульсиях, это было ошеломляюще и оглушающе сильно. Он смутно чувствовал чужую руку на своём члене и слышал тяжелое дыхание Чонхо. Тот с хриплым сдавленным стоном кончил вскоре после него.       Не дав им времени прийти в себя, Чонхо впился в ёсановы губы, крадя у него остатки воздуха и сил. Но усталость брала своё, так что постепенно поцелуи становились ленивее, и вскоре они прижались друг к другу в объятиях.       — Ёсан, я люблю тебя, — от тихого, но уверенного признания сердце вновь пустилось в пляс.       — Я тебя тоже, — незамедлительно ответил тот.       Новый год — новое начало. И Ёсан был уверен: в новом году всё будет только лучше, чем сейчас.