SONG

      Дни шли беззаботно.       Днем за днем.       Неделя за неделей.       Пока с удручающего открытия не прошел месяц, а то и больше.       Кавех честно говоря перестал считать дни, живя каждый день будто бы в последний раз.       Рядом с ним прекрасная омега в виде его глупого соседа.       Вокруг комната, что пропахла ладаном, смешавшая ароматы двух полов.       Он уже привык, а Аль-Хайтам в своем «эксперименте» вовсе преуспел, относясь к резким запахам более легко, не сжимаясь, и не корчась.       Теперь он был истинным представителем своего пола, и их отношения мягко говоря заходили в небольшой тупик.       Хотя, что плохо если они пользовались друг другом, разделяя тем самым одно бремя?       Кавех не отказывал ему, Аль-Хайтам в свою очередь тоже.       Нужно ли что-то спрашивать в такие моменты?       Нужно.       Кавеху это было сверх необходимо, как второе дыхание во время тяжелого заплыва. Ему было невыносимо смотреть на спящего под рукой Аль-Хайтама, и тем более знать, что того вполне устраивали отношения на одну ночь.       Да.       Верно, это не устраивало Кавеха — человека, что предпочитал не подпускать к себе слишком близко лишь бы не обжечься снова и снова.       Снова не быть частью общества — нуждаясь в нем как в капле алкоголя по утрам.       Ужасен ли он?       Возможно.       Кавех уже давно перестал соображать, а в омеге он мог утолить свою жажду внимания, находя в этом своеобразный наркотик, что притуплял и мысли и чувства.       А… в мыслях наконец-то прояснилось.       Он просто начал хандрить в последнее время.       Начал задавать самому себе тупые вопросы в надежде, что его светлая голова найдет выход.       Его внезапная меланхолия вызвана лишь одним — скоро приближаются те дни.       Адские, мучительные воспоминания, что пытают его из года в год.       Аль-Хайтам попросту не виноват, что его не любит.       Кавех и сам себя…       Посреди ночи Кавех поднялся с постели, пробудив тем самым чуткий сон Аль-Хайтама.       Они редко спали вместе… но когда ты занимаешься не детскими играми, вынуждать партнера свалить куда подальше было вне компетенции ни Кавеха, ни Аль-Хайтама.       Сегодня они оба очутились в комнате Кавеха.       Ухоженная.       Украшенная разными декоративными вещами, картинами и стопкой записей разного значения. В отличие от Аль-Хайтама, у Кавеха не было балкона, но было достаточно просторное окно, что открывало обзор на ночной небосвод. Спящее Сумеру.       Однажды он обязательно нарисует эту картину, дополняя её Аль-Хайтамом в нежных лучах луны. Как тонкое серебро с зеленью переливается на волосах, а удивительные глаза сонно оглядывают архитектора.       Ха… он действительно был идеален в этот момент.       Да и во все предыдущих.       — Кавех… — его хриплый голос заставил его пробудится от размышлений.       — …Началось? — его не проведешь.       Аль-Хайтам всегда знал его лучше, чем он сам. Даже завидно, что это была его маленькая особенность о которой он не смел никому ведать, выставляя себя бесчувственным во всех аспектах.       Кавех бы не смог так жить, от чего мнимо кивнул, не желая выдавать ничего.       — Я не смогу ничего посоветовать при душевных болезнях, Кавех. Но… прошло уже слишком много времени, ты не сделаешь ни тепло ни холодно в текущей ситуации.       Почему он так говорит?       Разве он не заслужил чуточку сочувствия?       — Кавех, ты не один и это неоспоримый факт.       На этом Аль-Хайтам лег обратно в постель, закрыл глаза и на удивление быстро уснул, оставляя Кавеха с зыбучей пустотой в сердце.       Ему нужен был ответ, и он его получил самым легким способом, который был ему ведом.        Аль-Хайтам… как всегда был прав, но в тоже время был слишком далек от той маленькой истины, что он нёс в себе.       Возможно его открытая душа просто не может сказать ему все прямо как есть?       На удивление ответ пришелся ему истиной.       Он не желал снова испортить хрупкий фарфор отношений.       Снова и снова будучи связанным по ногам и рукам.       Нужно вдохнуть, лечь, закрыть глаза и снова не представлять тот день в котором он потерял все: включая самого себя.

***

      День начинался как обычно.       Кавех занимался подготовкой к проекту в библиотеке академии, а Аль-Хайтам, к его же удивлению, составлял компанию только из-за того, что сегодня ему и самому нужно было вычерпнуть знания из колодца знаний.       Это было достаточно мило.       В доме они проводят время за спорами или… постыдными вещами, а здесь они вдоволь могли пообщаться на разные темы, помочь друг другу, но разговор совсем не клеился.       Напряжении скатывалось само по себе и Кавех толком не мог сосредоточится, видя как сосед пытается видимо сожрать эту книгу целиком. Настолько тот был увлечен.       — Аль-Хайтам… ночью я…       — Просто говори как есть, Кавех, ты не обязан отчитываться перед другими и чувствовать себя так, будто ты всем должен.       Ха… как всегда идеальное и омерзительное описание, напоминающее ему о старых деньках будучи студентом.       Все отвернулись, но не он.       — Я просто хотел сказать, что ты не правильно меня понял. Вчера я хотел стать ближе к понимаю.       Аль-Хайтам опустил книгу, его глаза смотрели прямиком в очарованные глаза Кавеха.       Второй же от такой проницательности застыл буквально не понимая куда себя подать.       Он же не расстроил его?       Нет, Аль-Хайтама невозможно расстроить.       — И, как выходит? — скептицизм в его словах не сулил ничего хорошего.       — Не думаю. — его рот был быстрее мысли.       — В таком случае ты слишком далеко, чтобы говорить наверняка. — он вернулся к чтению, заставляя Кавеха поникнуть.       — Да что ты знаешь… Вот всегда ты так! — его голос стал тверже, действия хаотичными, что ноги сами вынудили его подняться с кресла. Студенты вокруг не обращали внимания — очередной спор Кавеха и Аль-Хайтама их не интересовал.       — Ты ничего обо мне не знаешь, Аль-Хайтам, но судишь о людях лишь по первой обложке. Это абсурд!       На крик секретарь лишь приподнял бровь.       Кавех не был удостоен его взгляда?!       — Ты уверен, что не причисляешь мне свои качества, Кавех?       — Что…?       — Кавех. Мир не черный и белый, а я, как ты ни раз говорил — тебе не друг и не враг. Не значит ли это то, что ты и сам не умеешь правильно судить людей вокруг себя, разбираясь только в том, что тебе кажется правильным? Это не правильное суждение и человек вроде тебя должен был это понять уже давно. Кавех — ты не совсем честен с собой… и       — ДОВОЛЬНО! — он запыхался от ярости, а пронзительный стук кулаков об дубовой поверхности вынудило немых зрителей все же обратится на эту перепалку.       — Раз ты настолько умный, что готов как угодно подавать для себя удобную информацию, то осознай то, что сейчас ты не совсем прав. Я всегда честен с собой, а вот ты, — указательный палец тыкнул соседа в лобешник, заставляя его все же обратить свой взор.       — ничего не понимаешь о моих чувствах ни к тебе, ни к кому либо еще. Мир не информационная шкатулка, Аль-Хайтам, уж ты то должен был это понять, но увы мистер-я-знаю-лучше-других, с твоим подходом мысли Навсегда можно остаться одиноким дураком!       Кавех поспешил прочь, оставляя за собой все свои вещи.       Чтение было полностью прервано… ему придётся начать заново, чтобы снова вернуться к мысли которую так хотел передать автор.       Однако, почему пальцы так тяжело сжали пергамент, эхом слыша надоедливый писк Кавеха?       — Тц. — лишь издал он, закрывая с грохотом книгу, не в силах взять себя в руки в столь ответственный момент.       Раньше Аль-Хайтам не брал бы подобный эпизод близко к сердцу, но со временем… с тем, как его пол определился будто бы по велению судьбы, стало ясно, что и его эмоции начали видоизменяться под, что-то новое?       Изменения — естественный процесс, но Кавех… Кавех…       — Блять. — единственное, что он мог издать в тишине, складывая руки и впервые в жизни чувствуя себя действительно паршиво, изучая ситуацию снова и снова.       Его зеркало, Кавех был полной его противоположностью и главным экспериментом того, могут ли противоположности ужиться в естественной среде.       Мог ли он вообще судить его?       И не вышел ли этот эксперимент ему же боком?       Секретарь не находил себе места, будто бы результат неудовлетворен его, а спокойствие, что пришло со временем обратилось ему боком, становясь петлей.       Наконец-то Аль-Хайтам прибыл в тупик.       Безвыходных ситуаций не бывает да?       Глупое суждение, но он был одним из тех кто верил в это, олицетворял собой и понимал, что найдет выход благодаря светлым воспоминаниям из своего бесконечного архива знаний.       Зеркало начало трескаться, сознание переходило из одной картину в другую, зная, ощущая, как мысль тянется в русло недостижимой истины.       Кавех, его сосед, был прав.       Ему не следовало говорить опрометчивых слов не изучив снова и снова его непростую жизненную ситуацию.       И его — очевидные ощущения по поводу него.       Даже идиот заметит эти взгляды, этот измененный голос, действия, касания.       Аль-Хайтам просто принимал их, зная, что из этого может родится влюбленность, но.. создан ли он вообще для обыденной химической реакции?       А Кавех?       Он был неразборчивым, и походил на влюбленного дурачка.       Нужно получить больше информации.       Аль-Хайтам поднялся со стола, собирая вещи Кавеха — тот видимо вовсе позабыл о них, а значит, секретарю придётся поискать горе архитектора.       Вещей было немного, так что через несколько минут он вальяжно вышел из парадной двери академии услышав песню.       Бурю, что надвигалась ему навстречу.       — Пожар! — кричали охранники, сотрясая собой окружающее спокойствие.       Исходя из их координированного бега в центр события, Аль-Хайтам понял то, что огонь начался внизу.       Там, где находился его дом.       Там где находился Кавех…       Он часто туда бежал в плохом настроении.       Аль-Хайтам чувствовал, ощущал, что ритм музыкальной тревоги нарастает все сильнее.

Заставляя его бежать…