Фиктивная любовь

После того, как все разложились, ребята отправились изучать остров. Сначала они решили пройтись вдоль берега, чтобы осознать размеры того места, где они находились. Джинни шла, держась за руку Малфоя и о чём-то смеялась. Они чуть отстали от остальных. Девушка решила подойти ближе к воде, и взвизгнула, когда волна резко накрыла её ноги. Её это не остановило, и она снова решила идти возле самой кромки, то и дело убегая от слишком быстрых волн. Драко с тревожной улыбкой наблюдал за ней. У него было ощущение, что она ломалась. За тот год в Хогвартсе он ни разу не был свидетелем её слёз. А поводы были. Много. Да и все эти годы, что она росла на его глазах. Не то, чтобы его она интересовала тогда, но в голове сложился достаточно конкретный образ. Девушка, что росла с многочисленными братьями и научилась не плакать. Ведь мужчины не показывают слёз. Её всегда окружали лица мужского пола, и она научилась быть стойкой. Пока она была маленькой, она подражала братьям. Так и стала мальчишкой в женском обличье. Хотя мальчишкой она уж точно не была. Это была какая-то смесь. Она обладала как яркими мужскими качествами, так и умело пользовалась своими женскими хистростями, ведь как никто понимала, что творилось в головах у парней, что её окружали. Так она разбила сердце многих. А сейчас слёзы всё чаще оказывались на её щеках. Дважды она едва сдержалась при Поттере. Откуда-то он знал, что тот ни разу не видел, как мелкая Уизли плачет. Она расклеилась. Драко хотел помочь, но не знал как. Тут к ним прибилась Лаванда, хватая отошедшую от него Джинни под руку. Предупреждающий взгляд на него. Он всё понял без слов. Малфой чуть ускорился, нагоняя ребят, чтобы дать возможность двум подругам поговорить. Он не мог никак помочь, но, вероятно, Лаванда знала подход к младшей из семьи Уизли. Браун благодарно улыбнулась. Джинни взвизгнула от очередной волны. - Тут так хорошо! - воскликнула рыжеволосая, взмахнув свободной рукой. Лаванда не разделяла её восторг. - Прости, что говорю это, но вам с Гарри просто необходимо объясниться. Джинни замерла на месте. Они застыли вдвоём, и особенно сильная волна покрыла водой стопы обеих девушек. Уизли за секунду потускла, опустив маску. - Я не готова. - Это уже становится проблемой, - взглянула на неё подруга. - Либо ты сделаешь это по собственной воле, либо выскажешь ему всё, сорвавшись. И скажешь намного больше, чем нужно. Джинни сглотнула. - Если ты думаешь, что они с Гермионой отстанут от тебя, то ты ошибаешься, - погладила девушку по плечам Браун. - Скажи спасибо, что Рону я сказала не лезть к тебе с этим. Но от них ты не отделаешься. Синдром спасателя и всё такое. - Где этот синдром был раньше, - фыркнула Уизли. - Джинни! - Я не готова рассказывать ему о том, что тогда происходило. - Но ты должна! - Ах да? - внезапно вспыхнула девушка. Это давление начинало изматывать. - А ты рассказала всё Рону? - Да. - Вот и... подожди, что? Джинни опешила, во все глаза глядя на подругу. Внутри резко всё опустилось. А Лаванда смотрела на неё прямо. Не моргая. - Ты рассказала о том, что... - Меня изнасиловали. Лаванда почти прошептала это. Джинни испуганно сделала шаг назад, чуть проваливаясь во влажный песок. Чёрт. Пайк Трэверс. Она до сих пор помнила его бледную кожу и водянисто-голубые глаза. Как у мертвеца. В общем-то мертвецом он в итоге и стал. Джинни лично позаботилась о том, чтобы в него прилетела авада. Её первая и последняя. Она не могла поверить, что Лаванда рассказала Рону о том, как Трэверс изнасиловал её в одном из коридоров Хогвартса. В тот год. И никакого наказания не последовало. Но от однокурсников ему досталось как ни странно. Его избили Малфой, Забини и Нотт, сказав, что он не один из них. Кэрроу им ничего за это не сделали. В Больничном крыле он пролежал почти месяц. Джинни отделалась всего парой тройкой дней после круциатуса за то, что выбила ему зуб. Она считала это своим личным достижением. - Ты правда рассказала ему? - едва смогла подать голос Джинни. - Почему ты думаешь он так опекает меня? - прошептала Лаванда, чуть отступая назад. - Зачем? Браун нахмурилась. - Джинни, это для тебя он брат, а я с ним встречаюсь, сплю и... - Мерлин, не продолжай! Лаванда слабо улыбнулась, приобнимая себя руками. Она слишком долго держала это в секрете, боясь, что подруга будет осуждать, ведь та так тщательно оберегала эту тайну. Но сейчас показалось важным это озвучить. - Я рассказала только про это, - подняла она глаза на Джинни. - Об остальном сказать не могу, потому что это затронет и тебя, но... мне бы очень хотелось поделиться с ним и этой частью. Уизли стало неловко, и она потупила взгляд. Снова сделала шаг в сторону океана. Кажется, то, что они отстали уже заметили, но никто к ним не подходил. Какое понимание. - Зачем тебе это? - потухшим голосом спросила Джинни. - Я люблю его, - подошла ближе Браун, снова касаясь плеч подруги. - И я хочу, чтобы он знал обо мне всё. - Даже то, как ты тогда напилась и полезла к Невиллу? - не смогла не хихикнуть Джинни. Она пыталась сгладить этот напряжённый диалог. Убежать от самой пугающей части. - Ой, молчи, иначе я начну говорить о том, как ты чуть не... - Мерлин, хватит! - засмеялась девушка, затыкая Лаванде рот ладонями. Ей даже стало легко. Ненадолго. - В общем, вам с Гарри стоит поговорить, чтобы ты смогла простить его. - Зачем? - Разве он не важный для тебя человек? - Я встречаюсь с Драко, - поджала губы Джинни. - А я и не говорю о том, что ты всё ещё его любишь. - На её словах внутри девушки что-то упало. Опять. - Но вряд ли он последний для тебя человек. И вряд ли в ближайшее время он исчезнет из твоей жизни. Мне кажется, это преследует вас обоих. Тебе нужно отпустить эту ситуацию. Высказаться. - Я не знаю... - снова попыталась шагнуть назад Джинни, но Лаванда её удержала. - Ты же сильная, - чуть хлопнула её по плечам подруга. - Самая сильная из всех, кого я знаю. Не делай так, чтобы он выбивал из тебя слова на своих условиях. Подойти к нему сама и скажи всё, что считаешь нужным. - А если после этого мы совсем разругаемся? Её голос дрогнул. - То так тому и быть, - вздохнула Лаванда. - Но я очень в этом сомневаюсь. В любом случае как поругаетесь, так и помиритесь. Как будто он никогда не ругался с Роном. И посмотри на них сейчас. Не разлей вода. - Я не уверена, что справлюсь, - призналась девушка. Это были самые стыдные слова в её жизни. - Джинни, ты пережила тот год, - прошептала Браун. - Ты справилась тогда. Неужели не справишься и сейчас? Она взглянула в поддерживающие глаза подруги. Чёрт. Та так в неё верила. А Джинни никогда не была сильной. Её всю жизнь окружала любовь родителей и братьев, что всегда были рядом и всегда готовы встать на её защиту. Кто бы не заставил маленькую девочку плакать в её пять лет, получал по заслугам. Каждый раз. А потом девочка перестала плакать. Даже когда больно падала. Ведь братья так потешались над Роном, который часто плакал в детстве. А он был лишь на год старше. Джинни ещё тогда запомнила, что показывать слабость - плохо. И всё же бессознательно она всегда выбирала себе в окружение тех, кто бы заботился о ней. Ведь все её первые 11 лет жизни она была окружена заботой. Сначала это были парни, что стремились помочь ей с тяжелыми сумками. Потом и Гермиона, что вечно переживала за её учёбу, помогала с домашкой и всячески поддерживала в отношении Гарри... В тот год Джинни осталась одна. И тогда близкой подругой для неё стала Лаванда. Самым близким человеком. И даже сейчас, когда она призналась, что рассказала Рону об изнасиловании, она всё равно продолжала заботиться о Джинни. Уизли мастерски находила таких людей. Если подумать, даже Драко проявлял по отношению к ней чрезмерную заботу. Завтраки, объятия, когда необходимо, длительные разговоры. Она нашла ещё одного человека, который теперь был её опорой. Джинни не была сильной. Просто она прекрасно справлялась с тем, чтобы находить людей, на которых можно опереться. А для остальных можно надевать маску. Если подумать, Гарри был единственным, о ком заботилась сама Джинни, и который не заботился о ней. Она так за него переживала, когда умер Сириус, когда он всячески нарывался на проблемы. Каждый раз, что попадал в Больничное крыло. Джинни делала всё, чтобы помочь ему. А он её бросил. В гнездно Пожирателей смерти. Чёрт. Он не то, что не позаботился о ней. Он подставил её. Предал. Она такое не прощала. Как стыдно. Она была маленькой девочкой, что цеплялась за свою первую любовь. Зависимая. Что даже не смотря на его поступок, она продолжала хотеть с ним отношений. Джинни шла к этому 6 лет, чтобы ей дали всего две недели. Она даже не успела понять, что они встречаются, как он бросил её. Она даже не успела понять, а какого это, быть девушкой Гарри Поттера. Единственное, что поддерживало её в тот год, когда не было сил продолжать, это то, что она должна. Чтобы они с Гарри были вместе. Глупо. Но ей было 16, и в чём она нашла смысл, таким он и был. И это не оправдало себя. Все страдания привели вникуда. Чёрт. Это хуже, чем предательство. Он её разрушил. Они с Гермионой стали её личным концом света. Зияющая дыра в груди не становилась меньше. Чёрная кислота разъедала её изнутри. Щипало самые края её души. Болело до сих пор. Даже спустя полтора года. Почти физически больно. Джинни перевела взгляд в сторону ребят. Посмотрела на Гарри. Он счастливо обнимал Гермиону за плечи, смеялся. Да как он смел быть счастливым после того, что сделал с ней? Быть счастливым без неё. Чёрт. *** Уже ближе к вечеру все расположились возле палаток. Стемнело. Они развели костёр, чтобы позже расположиться возле него для посиделок и тех самых разговоров. Блики огня отражались в глазах самой огненной девочки. Гермиона с Лавандой суетились с ужином, а Гарри с Роном бегали вокруг костра, изображая активную деятельность. Джинни никто благоразумно не трогал. То ли ещё будет. Драко был рядом. - Лаванда рассказала Рону про Трэверса, - почти прошептала она, глядя прямо перед собой. Пальца сжались на предплечьях. Драко чуть дёрнулся в её сторону. Стоит, обнимает себя. Храбрится. - Неожиданно, - ответил он. - Насколько знаю, он погиб в финальной битве. Ему захотелось поддержать её, и он притянул Джинни к себе за талию. Она прислонилась к нему всем телом, так и продолжая сжимать себя руками. - Я его убила. Девушка почувстовала, как дрогнула его рука на её теле. Усмехнулась. - Ты кого-то убил за время войны? - вдруг спросила она, поднимая на него глаза. - Нет, не смог. - Я знала, - улыбнулась Джинни. - Ты слишком хороший для той роли, что тебе выпала. Теперь они оба смотрели друг другу в глаза. Драко искал там подтверждение её словам. Был ли он таким уж хорошим? - Я пытал людей, - прошептал он. - Они молили об Аваде, но я не смог бы. - А ещё ты наказал Трэверса. - Не так радикально как ты. Она не смогла сдержать смех. Звонкий. Но, скорее, истерический. Мерлин, что-то с ней точно не так. Но Драко тоже позволил уголкам губ дрогнуть. Вот оно. То, что сделала с ними война. Они шутят о смерти однокурсника. Джинни сама стала причиной его столь скорой кончины. Разве это нормально? Чёрт знает. Этого уже не изменить. Иногда казалось, что внутри уже не осталось ничего светлого, наивного. Ей было всего восемнадцать. Практически ещё ребёнок. И, конечно, в силу возраста она всё ещё поступала по детски, но от той маленькой девочки, что когда-то провожала Гарри Поттера на перроне не осталось ничего. *** После еды ребята сели в небольшой кружок, разговаривая обо всём и ни о чём, пока Лаванда не предложила сыграть в правда или выпивка. - А что? Всё равно болтаем, а так будет веселее. И её глаза загорелись предвкушающим огоньком. - Но всегда есть возможность соврать, - хитро усмехнулась ей Джинни. - Ну... - подала голос Гермиона, доставая что-то из своей бездонной сумки. Джинни почти незаметно закатила глаза. - Не с этим. Она показывала пузырьки с подозрительно знакомой прозрачной жидкостью. - Только не говорите... - неверяще начал Рон, смотря то на Гермиону, то на Гарри. - Это сыворотка правды? - воскликнула Лаванда, хлопая в ладоши. Грейнджер скромно улыбнулась. - Это же незаконно, - с сомнением произнёс Драко. - Странно слышать это от слизеринца, - засмеялся Гарри. - Мы смогли достать небольшое количество перед поездкой. Но, как и сказал Малфой, это не совсем законно, поэтому, надеюсь, не нужно уточнять о том, что распространяться об этом не стоит. Джинни чуть поёрзала. Драко сжал рукой её бедро в успокаивающем жесте. Но на самом деле... как будто это был её шанс. Быть честной. Хоть это и не могло не нервировать. Гермиона протянула каждому по пузырьку, сразу выпивая свою дозу. Малфой же с сомнением осмотрел бутылёк. - Можете не переживать, - начала Грейнджер. - Это небольшая дозировка + разбавленная. Я её немного усовершенствовала для нашей игры. Обычная сыворотка правды не даёт возможности не ответить, а здесь у вас будет выбор: отвечать или пить. - Отличная идея... - произнёс Драко. - Спасибо, - просияла девушка. Только Джинни смогла почувствовать в его словах лёгкую неискренность. Она была с ним солидарна. Тяжело вздохнув, девушка запрокинула голову и вылила жидкость в глотку. Тут же потянулась к своему коктейлю и сделала глоток. Для этой игры ей точно не стоит ждать первого каверзного вопроса, чтобы дать себе хоть каплю алокоголя. Без него она этот вечер не выдержит. - Ну, что ж, начнём! - с воодушевлением воскликнула Лаванда, закручивая бутылку посреди их маленького круга. Сначала посыпались самые простые вопросы. Вроде с кем был твой первый поцелуй, любимая книга, конечно же, от Гермионы, и тому подобное. - Самый стыдный момент в твоей жизни, - хихикнула Джинни, когда бутылка указала на Драко. Он взглянул в её глаза. Смешинки так и пляшут, а в улыбке кроется предвкушение. Она знает ответ. Почти хочется сделать глоток огневиски вместо того, чтобы говорить. - Наверное, когда Грюм превратил хорька в хорька! - хохочет Рон. Джинни стреляет в его сторону взглядом. - Или когда Гермиона врезала ему на третьем курсе перед всеми, - приобнимает Грейнджер за плечи Гарри, смеясь. А та покрывается лёгким румянцем. Но тоже улыбается. - Когда её пытали, а я ничего не мог сделать, - быстро произносит Драко, будто боясь передумать. - Простите. Просит ли он прощения за тот случай или за резко испорченную атмосферу, непонятно. Улыбка застывает на губах. А он поднимает стопку и выпивает залпом. Пусть это и не совсем по правилам. А Джинни нежно приобнимает его за плечи и целует в щёку, будто поддерживая. Как не вовремя она решила вспомнить про план. Он понимает, зачем она это делает, но приятнее от того не становится. Драко крутит бутылку. Та указывает на Рональда. - Как долго ты уговаривал Лаванду быть с тобой? - задаёт он первое, что приходит в голову. Чтобы перевести внимание с неприятной темы. И очень удачно. Тот начинает краснеть как помидор, а Лаванда тепло улыбается, хватая его за руку. Гермиона тоже слабо улыбается как и Гарри. Малфой облегчённо выдыхает. Дальше следует череда обычных вопросов, медленно переходящих к взрослым темам. Темам секса. Джинни, улыбнувшись как лисица, выпивает стопку уже огневиски, когда её спрашивают, с кем был её первый секс. Глаза, конечно, косит в сторону Драко под задорные смешки Лаванды. Рыжая игриво толкает подругу в плечо, а та начинает смеяться. Рон весь багровеет. Следующий круг. Вопрос за вопросом, когда уже ведёт голову от выпитого, даже если все стараютсы отвечать на провокационные вопросы. - С кем был лучший поцелуй? - спрашивает Джинни Гермиону, не спуская с бывшей подруги глаз. Улыбка не сходит с лица. Драко предостерегающе сжимает её бедро. Мелкая слишком много улыбается. Это напоминает маску, которая скоро треснет. Грейнджер выливает в себя стопку огневиски, даже не поморщившись. Атмосфера снова накаляется. Поворот бутылки. - За что ты полюбила Рона? - задаёт она вопрос Лаванде. Не очень тактично, учитывая, кто, кем и кому приходится, но Гермионе хочется как можно быстрее уйти от внимания. - За чувство безопасности, которое он мне дарит, - тепло улыбается Лаванда, будто не понимая, в чём тут дело. Ей кажется, что нужно вернуть вопросы в то неловкое русло, что было до этого. Вопросы 18+. Под алкоголем это было смешно. Как будто. Но перед этим она жарко целует Рона в губы, заставляя всех краснеть. Ей слишком мало его. Всегда. Когда бутылка ещё не успела повернуться, она уже выкрикивает свой вопрос: - А во сколько был твой первый секс? Просто первый вопрос, что пришёл в голову. Бутылка указывает на Гарри, а тот без левой мысли отвечает: - В семнадцать. Он практически всегда отвечает, предпочитая не пить. Он аврор. Насколько возможно, он старается оставаться трезвым. Даже в отпуске. Только после Гарри осознаёт, что сказал. - Вы когда успели? - недоумевая, спрашивает Рон, переводя взгляд с Гарри на Джинни. - Ты поэтому решила промолчать? Он вспоминает вопрос, что не так давно задавали Джинни, по поводу того, с кем был её первый секс, пока та смотрит прямо перед собой, сжимая ладони. - Гарри, она же была ещё несовершеннолетней! - восклицает Рональд, забивая гвоздь в крышку её гроба. - Мы же договаривались! Джинни поднимает на него свирепый взгляд. Потом смотрит на застывшие лица Гарри и Гермионы. Они смотрят друг на друга, будто решая, что сказать. Всё становится ясно. Драко сильнее сжимает её бедро. Ей было так интересно, когда это началось между ними. С битвы за Хогвартс прошло больше года прежде, чем они сошлись. Может, почти сразу. Она даже представить не могла, что это произошло тогда, когда она его ждала, когда её держали в темнице, когда пытали круциатусом. - Его первый секс был с Грейнджер. Её голос сквозит ядом. Даже нет сил назвать бывшую подругу по имени. Она вспоминает их едва ли не последний диалог, когда она почти плакала о том, что одна отправится в Хогвартс, как ей страшно, что единственной её поддержкой будет мысль о том, что Гарри вернётся. Гермиона утешала её, говоря, что тот любит Джинни, и они обязательно будут вместе. Неужели уже тогда? Её лучшая подруга любила того, кого любит она. Гермиона была едва ли не единственной, с кем Джинни могла показать слабость. Делилась с ней своими страхами и тревогами. И та просто растоптала её чувства спустя сколько? Практически сразу? Чёрт. - Джинни... - шепчет Гермиона в гробовой тишине. Слышно лишь потрескивание костра. - То есть, когда я оставил вас из-за своих подозрений, что ты после ставила мне в упрёк, вы и правда трахались? - звучит голос Рона в тишине. Практически оглушает. Трахались. Трахались. Трахались. Почти эхом. - Я всё могу объяснить, - шепчет Гермиона, смотря то на бывшего парня, то на Джинни. Та не выдерживает и резко поднимается. Драко тянется за ней, но она останавливает его взглядом. Сейчас не время для спектакля. Она сейчас взорвётся. Джинни разворачивается и уходит. Ей нужно побыть одной. Идёт в сторону джунглей, смаргивая предательские слёзы. Чёрт. Позади слышатся звуки. Она не обращает внимания. Уверенно идёт прямо, а Гермиона подрывается сразу за ней. Гарри останавливает. - Думаю, будет лучше, если с ней поговорю я, - шепчет он. Несколько секунд они, не отрываясь, смотрят друг на друга. Да. Пришло время для того самого разговора. - А со мной никто не хочет объясниться? - подрывается Рон. Лаванда моргает, жалобно смотря на него. На Гермиону. А та с сочувствием смотрит на неё, потом на Драко. Губами она произносит "простите". - Давай отойдём. - Да уж пожалуйста, - срывается Рон. Они уходят, а Гарри тяжело вздыхает. Переводит взгляд на Драко. - Прости, - произносит он, заставляя задержать дыхание. - Ты попал на какие-то гриффиндорские разборки, которые должны были произойти уже давно. И... ты можешь не переживать. Я знаю, что Джинни уже давно меня не любит. - Он поворачивается в сторону Лаванды. - А Рон всем сердцем любит тебя, Лав. Даже не сомневайся в этом. Девушка кивнула, смаргивая набежавшие слёзы. Драко внутренне закатил глаза. Так уж и не любит. Хотя... он и сам в этом сомневался. Просто со стороны Поттера это было слишком уж самоуверенно. Что за вечер! И правда, куда он попал? Уж точно он не это представлял, когда в канун Рождества мелкая предложила эту игру. В следующий раз он трижды подумает, прежде чем принимать её предложения. А Гарри уже скрылся. Ушёл за Джинни. Драко и Лаванда остались вдвоём. Она поднимает на него взгляд. Накрывает его ладонь своей. - Поверь, Джинни влюблена в тебя. Может быть, ещё не до конца разобралась в своих чувствах, но это так. Он лишь фыркает. - Не сомневайся, - сжимает она его руку. - Я хорошо её выучила за тот год. Этот её взгляд я ни с чем не спутаю. - На Поттера она смотрела не так, - хмурится он. Непонятно, зачем говорит это. Будто пытается разрушить их спектакль. Но уже всё крутится не вокруг их игры, это превращается во что-то личное. Во всех смыслах. Для каждого. Нормальный отпуск не должен быть таким. - А разве она его любила? Внимательный взгляд голубых глаз. Драко лишь усмехается своей знаменитой малфоевской улыбкой. Лаванда начинает ему нравится. *** Гермиона и Рон бредут вдоль океана. Девушка босиком ступает по песку, немного проваливаясь. Он сразу следом. Тёплый ветерок. Она совершенно не рассчитывала, что этот отпуск превратиться в это. Никто не рассчитывал. Она планировала примириться с Джинни, наладить их отношения, вернуть прежнюю дружбу, по которой она так скучала. Хотелось покончить с бесконечным напряжением. Гермиона была так рада за неё, когда узнала о Драко. И выдохнула с облегчением. Наконец, все смогут быть счастливы после пережитого. Да и будут, правда, но сначала, видимо, придётся пережить ни один неприятный разговор. И начать стоило с Рона, которому в своё время она не смогла признаться в том, что сделала. Как же было страшно. И спустя почти два года не легче. Это было очевидно. Что рано или поздно придётся поговорить об этом. Но Гермиона оттягивала как могла. В её наивной голове сначала все должны были устроиться по жизни, создать семьи, а только потом, может быть, они с Гарри всё рассказали бы. Или нет. Потому её так заботило, есть ли у Джинни кто-то. Чувство вины пусть и немного, но ослабло. Чёрт. Слишком эгоистично с её стороны. Лучшая ученица Хогвартса допустила ошибку. По социальным взаимодействиям в личной жизни ей смело можно было ставить Тролль. - Ты собираешь говорить? - тормозит её Рон, хватая за локоть и резко разворачивая к себе лицом. Глаза в глаза. - Я не знаю, с чего начать... - шепчет Гермиона. - Наверное, с того, как ты трахалась с моим лучшим другом? - Молчит. - Когда я бегал за тобой, не понимая, в чём дело, ты сказала, что в том дне, когда я вас отставил из-за своих необоснованных подозрений. Кажется, так ты сказала мне тогда. - Я боялась сказать правду. - Что страшного в том, чтобы прежде чем начать встречаться со мной, озвучить это? - рявкнул Рон. - Ты вообще меня любила? - Конечно, я... - Не как друга, Гермиона. Зачем всё это было? - Я хотела дать нам шанс... - тушуется она, вздыхает. - И я не хотела делать больно Джинни. - Ты сейчас серьёзно? Он не удерживается и хватает её за плечи, чуть толкая назад. Прохладная вода касается ног. - Она всё то лето спрашивала меня, что с Гарри, и я обещал ей, что, когда он отойдёт от произошедшего, они будут вместе! Да если бы я знал!.. - взвыл Рон. - Я не хотела, чтобы всё так вышло! - восклицает уже Гермиона. - Вам всего лишь нужно было держать свои руки при себе! - снова толкает её Рон. Гермиона оступается и падает в океан. Ей бы возмутиться. Но для неё он как брат, а она для него как сестра. Для них такое обращение в порядке вещей. - Я не могла больше сдерживаться! - восклицает и она, смаргивая предательские слёзы, а потом понимает, что сказала. - Сдерживаться? - переспрашивает Рон, делая шаг в воду. - Сколько это продолжается? Гермиона поджимает губы. Придётся это озвучить. - До того дня мы ни разу друг к другу не притронулись, - шепчет она. - Но? - подталкивает к ответу он. - Я не помню на каком курсе влюбилась в него, - восклицает она и закрывает лицо ладонями, - но он всегда относился ко мне как к другу, а потом и как к сестре. По крайней мере, я так думала, - говорит Гермиона. Плотину прорывает. Она так долго копила это в себе. Рон должен её понять. - Ваша дружба со мной была важнее моих чувств. А потом и дружба с Джинни. Она стала моей первой подругой. Я не могла сказать ей, что люблю того же парня, что и она. Просто не могла! Она тяжело дышит, так и сидя в воде. Со страхом поднимает голову выше. Что она увидит в глазах друга? Там пустота. Гермиона всхлипывает, вытирая лицо ладонями. - Прости меня... - Я просто не понимаю, - произносит Рон после минуты молчания, - зачем ты начала встречаться со мной, а Гарри с Джинни? - Я правда тебя любила, - хлюпает она носом. - Просто немного иначе. Я искренне хотела дать нам шанс. И чтобы Гарри был с Джинни. Это был единственный вариант развития событий, чтобы никому не было больно, - оправдывается она. - Я искренне верила, что у нас с тобой всё получится. - И как, не больно? Рон будто выливает на неё ведро ледяной воды. Сейчас, оглядываясь назад, её поступки кажутся такими глупыми и неправильными, но тогда она думала, что поступает правильно. Она так боялась потерять дружбу с Джинни... и потеряла. Сейчас уже никто не скажет, было ли бы лучше, если бы тогда, перед её третьим курсом, когда Джинни делилась своими тайными чувствами, она призналась бы ей. В том, что тоже любит Гарри. У Гермионы никогда не было подруг. Она всю жизнь была белой вороной. Возможно, маггловские дети чувствовали, что она не такая. Конечно, несколько выборов магии не могли не привести к всеобщему отчуждению. Так она и провела всё детство за книгами, как бы не пытались её родители улучшить ситуацию. Гермиона была полным нулём в том, что касалось дружеских отношений. Потому так крепко держалась за первых друзей. А затем и за лучшую подругу. В почти четырнадцать ей казалось, что дружба важнее любви, и забросила свои чувства в дальний ящик. Чёрт. Что там спросил Рон? Не больно ли? Невыносимо. Но больше она никогда не поставит свою любовь на уровень ниже, чем чужие чувства. Она столько лет мучалась. Больше она такую ошибку не допустит. - Что мне сделать, чтобы ты простил меня? - поднимает она глаза на Рона. Почти шепчет. Волна толкает её в спину, чуть сдвигая вперёд, ведь она так и сидит в воде. Она почти касается ногами Рона, что продолжает возвышаться над ней. После её вопроса он садится на корточки. Чтобы их лица были на одном уровне. - Знаешь, когда Джинни отзывалась о тебе плохо, я думал, что это просто от обиды, - говорит он, а у Гермионы замирает дыхание. - В конце концов мы все её избаловали. Но после того, что я узнал сейчас, уже не уверен. - Но ты же счастлив с Лавандой, - говорит не к месту Гермиона. Это то, чем она себя всегда оправдывала. - Да, я с ней счастлив, хочу создать с ней семью, детей, и что? - взрывается он от того, что она притворяется, что не понимает в чём дело. - Мне должно быть легче от этого, когда я узнаю, что со мной встречались из жалости? - Рон, нет! - хватает его за предплечье девушка. - Я действительно верила, что у нас всё получится. - Почему же в это время Гарри не был с Джинни? После войны. Он бегал за тобой, да? Только не говори, что во время отношений со мной ты изменяла мне с ним. Его слова разбивают сердце. - Ты правда думаешь, что я могла так поступить? Рон смотрит на её такое родное лицо, мокрое от слёз и воды. Родное, но вдруг ставшее таким незнакомым. Он её не узнавал. - Я уже ни в чём не уверен, - вздыхает он, опуская голову вниз. - Лицо то же, а кто ты, я понятия не имею. Её нижняя губа дрожит. То ли от страха, то ли от прохлады воды. Гремиона хватает его голову, заставляя смотреть прямо себе в глаза. - Не говори так, - шепчет она. - Пожалуйста. Я всё та же. И я не изменяла тебе с Гарри. Просто когда я поняла, что ничего не выходит, мы расстались. Я не смогла найти в себе сил, чтобы сказать тебе такую правду. В то время... это было бы слишком жестоко, - тараторит она. - Прошло не так много времени с окончания войны. Ты потерял брата. Обманывать тебя я не могла и дальше, а потому в какой-то степени ты потерял и меня. Я не могла позволить тебе потерять и Гарри, если бы вы поссорились. Понимаешь? Рон смотрит на неё, пытаясь понять, правду ли она говорит. Глаза не врали. Да и выпитая сыворотка правды всё ещё должна была действовать. Она верила в те слова, что произносила. Или просто вдолбила себе в голову. Чёрт. - Зачем мы начали встречаться, если ты не была уверена? - Разве ты не помнишь тот день, когда мы поцеловались в первый раз? - шепчет она, ненароком опуская взгляд на его губы. - Тогда в Тайной комнате. Ты думаешь, это всё было неправдой? А для меня это было самое правильное, что я делала. Ты не веришь уже, но я действительно тебя любила. И не как брата. Просто иначе, чем... - Чем Гарри, - продолжил он. - Я понял. - Я так долго отрицала чувства к нему, что начала думать, что они ненастоящие. Мне казалось, что то, что я чувствую к тебе - правда. - Тогда как вы переспали, если ты думала, что это всё ложь? - не выдержал Рон, резко поднимаясь на ноги. Его не задевал факт того, что Гермиона любила Гарри так давно. Он смирился с тем, что он и она не вместе. Он была счастлив с Лавандой. Если подумать, Гермиона никогда ему не подходила. Они были слишком разными. Будто он этого не понимал. Птица другого полёта, как он думал когда-то, и из-за чего дико ревновал её к Гарри, всеобщему герою. Они оба ушли в политику. По своему решили защищать волшебный мир. Когда-то Рон считал себя ниже своих лучших друзей. Быть с ней значило показать всем, что он им ровня. Он никогда не стремился к тому, чтобы быть героем. Это не его мечта. Но оказался рядом с ними, и всегда чувствовал, что не вписывается. Только с Лавандой он понял, что ему не нужно ничего доказывать. Не потому, что он смирился с тем, что он хуже. А потому, что его предназначение в другом. Зачем суваться в политику, если ты ничего в ней не смыслишь, если можно пойти туда, где он сможет делать других людей счастливыми, заставлять их смеяться. Гермиона и Гарри стремились к тому, чтобы все были в безопасности. А он хотел сделать так, чтобы улыбок на лицах людей стало больше. И разве его смысл жизни был хуже, чем их? Нет. Он прекрасно справлялся со своей целью. И самое главное: он мог сделать счастливой Лаванду. После всего, что она пережила. Он не хотел защищать весь мир. Он хотел защитить лишь одну девушку. Свою семью. Своих близких. Ради этого ему когда-то пришлось принять участие в войне. И, если когда-нибудь что-то подобное случится сново, он пойдёт на передовую. Будет стоять плечом к плечу с друзьями. Но не более. Плечом к плечу с друзьями. Но были ли они друзьями, если за его спиной проворачивали такое? Его обвинили в том, что у них с Гермионой не сложилось. Ложь на лжи. Это ощущалось как предательство, нож в спину. Были ли они правда друзьями, если те не могли подойти и прямо рассказать обо всём? - Я не знаю, Рон, - восклицает Гермиона, всё же вставая на ноги. - Когда ты ушёл, мы остались вдвоём в этой палатке со всеми проблемами. У меня был лишь он, а у него лишь я. Просто в один вечер мы под действием момента поцеловались, а потом... не смогли остановиться. И всё. Больше подобное не повторялось, - шептала она. - Сможешь ли ты простить нас? Я ведь правда боялась, что сделаю только хуже, если расскажу. Он снова смотрит на неё тем самым взглядом. Немного пустым. Мимо неё. - Я могу простить, Гермиона, - всё переводит он на неё глаза. - Но доверять? Для этого потребуется больше, чем один разговор, - и пытается тепло улыбнуться, чтобы закончить этот разговор. Ему нужно время, чтобы переварить услышанное. - Спасибо, - бросается она ему на шею. - Спасибо. Я понимаю. Большего я сейчас и не жду. Целует его в щёку, а он осторожно приобнимает её за талию. Вдыхает родной запах. Гермиона больше не любимая девушка, она семья. Он не в состоянии долго держать на неё зла. Момент разрушается дикими криками. Слова не различить, но... кажется, это голос Джинни. Чёрт. Они бросаются в сторону джунглей. *** - Джинни! - кричит Гарри, практически нагоняя девушку среди пальм. - Стой! Нам нужно поговорить! Она усмехается над выбором слов под действием сыворотки. "Нужно", а не "хочу". Конечно. Ускоряясь, она чуть не спотыкается о выступающее дерево, шипя от боли. Практически бежит дальше. А Гарри в несколько шагов нагоняет её и хватает за локоть, разворачивая к себе. Уже давно он не позволял себе в её сторону такие жесты. Если позволял когда-то. К ней он всегда относился как к хрустальной вазе. - Мы с тобой не встречались в тот момент и не встречались после, - говорит он, будто оправдываясь. - Мы не расстались, Гарри, - огрызается Джинни, резко поворачиваясь и ударяя его волосами по лицу. - Ты оставил меня ради безопасности. Это немного другое, не находишь? Каждый озвучивает свою правду. Под действием сыворотки. - И всё же, - удерживает её за плечи парень. - Официально мы не встречались. - Это не помешало тебе почти трахнуть меня в тот день! - рычит она. - Если бы Рон не помешал, мы бы сделали это! Я была уверена, что это лишь временно! - с силой отталкивает его Джинни руками в грудь. - Я ждала тебя весь тот год! - толкает снова, заставляя сделать шаг назад. Гарри прислоняется спиной к пальме, тяжело дыша. Смотрит на рыжеволосую бестию. Ему больно от того, до чего он довёл её своими поступками, но... прошлого не изменить. Ему казалось, что всё было не так плохо, она же... - Лаванда же рассказывала, что ты чуть не... кому-то из однокурсников, - не может произнести он смущающих слов в её сторону. Она же ему как младшая сестра. - Это была шутка! - восклицает она. - Не было ничего такого! - и сыворотка подтверждает её слова. - Мы с Невиллом тогда жутко напились. Я скучала по тебе, а он не мог понять, почему Ханна его френдзонит. Он переживал об отсутствии у себя какого-либо опыта. Даже я с ним когда-то рассталась. Думал, что он никчемный, поэтому пьяная я захотела его поддержать. Полезла целоваться, но он отстранил меня. Мне стало плохо от выпитого, и я почти легла на его колени, и Лаванда так нас застала. После я, конечно, проблевалась... - чуть умеряет пыл девушка. Это была стыдная и позорная история, о которой она бы не хотела, чтобы кто-то ещё знал. Хотя тогда они втроём ещё долго смеялись после этого. Громче всех, конечно, Лаванда. - Я даже половину не помню! - восклицает Джинни. - Мне потом всё рассказывала Лаванда. Мне было стыдно за то, что я чуть тебе не изменила. Пока ты трахался с Грейнджер, как выясняется! - рычит она. - Но сейчас же ты с Драко, - делает осторожный шаг к ней Гарри. - Ты же больше меня не любишь. Внутри всё холодеет. - Какая разница, что происходит сейчас, - подбирает она слова, чтобы не попасть под действие сыворотки, - если речь о том, что было тогда! Ты изменил мне, а я даже не знала! Как дура ждала тебя в тот чёртов год! Бегала за тобой после! - Что случилось с тобой в тот год? - шёпотом спрашивает Гарри, думая, что нашёл подходящий момент. - О, нет, сначала ты расскажешь мне все! - шипит она, хватая его за грудки. - Никакой больше лжи! Какая же лгунья она, но какая кому разница. Ей нужны ответы. И чтобы получить их, она сделает всё. - Что ты хочешь знать? - Как давно это началось? Он сглотнул. Гарри не хотел причинять ей боль. Он никого не хотел ранить в принципе. Но после того, как он умер и воскрес, что-то в нём перевернулось. Если раньше он ставил чувства друзей выше своих, то тогда всё изменилось. Но Гермиона, даже не смотря на произошедшее с ним, не была готова к таким жертвам. Некоторое время он уговаривал её забить на всё и просто быть счастливыми, но... она не видела своего счастья в том, чтобы кто-то был несчастен. Она поставила крест на том, что едва успело начаться. Она занималась возвращением памяти родителям и выстраиванием отношений с Роном. Они ведь договорились никогда не упоминать того, что случилось с ними той ночью. И она пошла дальше. И даже после расставания с его лучшим другом, она не согласилась быть с ним. Сколько же сил ему потребовалось приложить, чтобы она пошла на этот шаг. Она всё ждала, пока Рон и Джинни вступят в новые отношения, уговаривала его всё же дать Джинни шанс. И тем не менее, ранить никого не хотелось. Он думал, все смирились с произошедшим, но дурацкий вопрос Лаванды всколыхнул старые раны. - Я не знаю, - прошептал он. Джинни округлила глаза, чувствуя, как всё внутри потухает. - У меня не то, чтобы было много времени для того, чтобы анализировать свои чувства, пока я пытался не умереть все семь лет нашего знакомства, - смотрит на неё Гарри. - Сейчас кажется, что это было во мне всегда. - Но ты же встречался с Чжоу... - шепчет девушка, ещё не осознавая, что, вероятно, в её счастливые две недели влюблённой была только она. Она начинает с чего-то менее разрушающего. С Чжоу. - Разве уже тогда?.. - Признаться себе, что мне нравится она, было значительно легче, чем то, что мне нравится Гермиона, - тяжело вздохнул он, понимая, что все оправдания закончились. Чтобы услышать то, что происходило тогда в Хогвартсе, ему нужно быть честным с ней. - На тот момент она уже нравилась Рону. Он стал мне первым другом, почти братом. Я долгое время отрицал очевидное. В этом они с Гермионой были похожи. Детство отдельно от других детей. У них обоих не было друзей. Они росли сами по себе. Только у Гермионы была хорошая счастливая семья, а Гарри не досталось и этого. Поссориться с Роном означало потерять свою семью, что он обрёл в волшебном мире. Семью Уизли. Риск потерять их слишком пугал. Значительно сильнее, чем давили чувства к лучшей подруге. Только после "смерти" он понял, что больше не может наступать себе на горло ради чьих-то чувств. Джинни попятилась от него, ослабляя руки на его рубашке. Его слова слишком сильно ранили. - Мы бы не переспали с тобой в тот день, - делает шаг уже он. К ней. - Я бы не смог. И её маленький мирок рушится. Мирок, в котором Гермиона - разлучница и предательница. Она и не догадывалась, что предательство было двойным. Глаза наполнились слезами. - Но ты же счастлива сейчас, правда? - заглядывает он ей в глаза. - Ты же любишь Драко? - Да какая сейчас разница, счастлива ли я? - взрывается она, параллельно думая о том, как бы не попасться в ловушку сыворотки правды. - Какая разница? Если тогда я ждала тебя, пока ты любил другую? Какая разница, с кем я сейчас, если тогда исполнилась моя мечта, но не твоя? Ты меня просто использовал! - кричит Джинни. - Нет, Мерлин, я... - О, заткнись! - шипит девушка, даже не подозревая, что может так с ним разговаривать. - Как ещё это назвать? Гарри оторопел. Он не знал, что она может быть такой. Что она так изменилась. Она всегда была вспыльчивой девочкой, но такой... нет, такой она не была никогда. Уж точно не с ним. Он едва ли не впервые видел в ней девушку. Не то, чтобы тогда он видел в ней лишь сестру. Нет. Она быстро стала привлекательной. Но не в этом же дело. Отношения с ней тогда были чем-то домашним. Простым. Ему было с ней хорошо, спокойно. Джинни всегда заботилась о нём. С ней его тревога, хоть и ненадолго, отступала. Но с ней он никогда не чувствовал единения. Да и не думал, что это нужно. Встречаться с Джинни было легко, но дальнейшая близость... он просто не смог. Внутри что-то было против. Только спустя время он понял, в чём дело. Смотря на неё сейчас, он не мог себе представить, что с ней может быть просто. Он почти сочувствовал Драко. Если бы мог в этот момент думать о нём. - Что было в тот год, Джинни? - проигнорировал все её остальные слова. Он чувствовал, что дело не в так называемой измене. Не только в ней. Наконец, он начал обращать внимание на то, что что-то не так. - О, тебе так интересно это знать? - взвилась она. - Вам всем так интересно знать, что тогда было, пока вы слонялись где-то в лесу, не встречая Пожирателей неделями?! Её трясло. Кажется, она была готова поделиться своей болью. Высказать Гарри всё, что копилось в ней все эти годы. Точнее, у неё больше не было сил смотреть в эти наивные глаза, что даже не догадывались о том Аде, через который они прошли. - Пока вы с Гермионой предавались своим чувствам, меня пытали в подземельях, вот что! В миг она оказалась рядом с ним, смотря прямо в расширившиеся зелёные глаза. Схватила за рубашку, притягивая к себе. А затем отталкивая к ближайшему дереву. Гарри бессознательно последовал за ней, едва не спотыкаясь. Она навалилась на него, яростно смотря прямо в глаза. Она даже не заметила подбежавших Драко и Лаванду. Почти сразу за ними появились Рон и Гермиона, что в ужасе приложила ладони ко рту, услышав последние слова. Голос Джинни разрезал воздух. Её было слышно на всём острове. Бомба замедленного действия взорвалась. - Но ты же говорила, что всё нормально, - почти шепчет Гарри, обдумывая, как бы заставить её кипеть ещё сильнее. Чтобы не было сил фильтровать свои слова. Чтобы она, наконец, озвучила свою правду. - Я думал, что вас не трогали. Что вы справились. Вы все, - говорит он то, что вывело её из себя не так давно. Доведя до срыва. Гермиона хочет броситься вперёд, но одновременно её перехватывают с двух сторон за локти Лаванда и Драко. Она смотрит сначала на одного, потом на другую. "Не вмешивайся" произносит одними губами Браун. А к ней сзади подходит Рон, обнимая за талию. Она с облегчением выдыхает, но не может отвести взгляд от подруги, что набросилась на Гарри. Спустя столько времени, что Джинни копила это в себе, она, наконец, сможет всё сказать. Остальным нужно лишь слушать. С Роном она поговорит позже. И об этой конкретной ситуации, и о том времени в Хогвартсе. - Я соврала! - вопит Джинни, сильно ударяя Гарри в грудь. Он позволяет ей эти вспышки. - Ты бросил меня! Вы все! Вы не заслуживали знать правду! Жили бы и дальше в своём идеальном мирке, где вы - единственные жертвы! - Ты так не думаешь... - Я выпила сыворотку, - шипит она, наклоняясь к нему. Почти в губы. - Да что могло с вами случиться такого, чего не делали со мной, а? - кричит так, что закладывает уши. - Кроме смерти, - тушуется, чуть сбавляя обороты. - Ах да, Гермиону пытали в Малфой мэноре. Сколько? Один день? Меня пытали 242 дня, что я ждала вас и надеялась, что вы придёте и спасёте меня. В меня могли запустить Круцио за то, что я слишком громко смеялась! Ты думал Снейп мог спасти каждого? Уж точно не сестру лучшего друга Гарри Поттера! Ноги Гермионы подкосились, и Драко с Лавандой едва удержали её от падения. Щёки покрыты слезами. Она сама не знала, что хуже. Такая правда или напоминание о практически самом худшем дне в её жизни. Хотя чего таить, "худших" дней в её жизни было предостаточно. Она думала, Джинни обижается на неё за то, что начала встречаться с тем, кого она любила так долго. Но всё было намного глубже. Сможет ли она когда-нибудь её простить? А Гарри просто молчал. Он смотрел на Джинни с сожалением, давая ей возможность продолжить свою речь. Позволяя бить себя кулаками. - А Лаванду? Да то, что произошло с Гермионой - цветочки, по сравнению с тем, что произошло с ней! Теперь уже ноги Браун подкашиваются, и Рон с беспокойством поддерживает её, переводя яростный взгляд на сестру. Лаванда не против того, чтобы это озвучили. Все присутствующие, кроме Драко, были ей близкими людьми. Она молчала о том дне только ради самой Джинни. Но ей было плохо от этого звучного голоса. Она всегда говорила о том дне только шёпотом. - Лаванда? - с ужасом спрашивает Гермиона, опускаясь на колени рядом с девушкой. - Что они с тобой сделали? И тут Джинни, наконец, замечает, что у них появилась компания. Отступает от Гарри, делая шаг в их сторону. Драко хочется покинуть это место. Он точно не должен здесь находиться, слушать всё это. Но он не может уйти. Кажется, происходит что-то важное. Разбивающее сердце всем присутствующим. И вряд ли после всего этого кто-то сможет позаботиться о Джинни. Эта задача была на нём. - Самое худшее, что может сделать с женщиной мужчина, - шипит Джинни. Гермиона ахает, обнимая ту, кого никогда не считала близкой подругой. На самом деле она сильно ревновала к ней, но сейчас это всё было не важно. Были лишь две девушки, что пережили нечто страшное, но о чём всегда молчали. И Лаванда, удивительно, принимает эту немую поддержку, давая возможность Рону подняться на ноги. - А где вы все были, когда подобное происходило с нами? - разворачивается к Гарри девушка. - Трахались в лесу? Как мило. Голос сочится ядом. Просто невероятно. - А знаешь, кто постоял за Лаванду? - снова кричит она. - Это был Драко и его друзья. Это они на следующий день отправили Трэверса на больничную койку. Не вы! А после я его убила. Гарри поднимает на неё шокированный взгляд. Он не думал, что она способна на такое. Оглушающая тишина. Голову поднимает даже Лаванда. Она не знала о том, что сделала подруга. Только слышала о том, как закончилась жизнь парня, чьё имя стала страшнее того, Чьё имя нельзя называть. И к своему стыду она тогда была почти счастлива. Насколько это возможно было в тот день. А Рон смотрит на Драко странным взглядом. Он замечает и смотрит в ответ, тихонько кивая. Они друг друга поняли. Беззвучное "спасибо". - Так что вы все можете сказать в своё оправдание? - кричит она, смотря по очереди на Гарри, Рона и Гермиону. - Ради какой такой безопасности вы меня оставили? - Джинни, хватит! Она не верит, когда поворачивается к брату и понимает, что слова принадлежали ему. Она была уверена, что когда расскажет правду, он будет тем, кто встанет на её сторону. Рон же так всегда переживал за её безопасность. - Хватит, - повторяет он уже тише, подходя к сестре ближе. - Разве мы все недостаточно настрадались за тот год? Или тебе стало бы легче, если бы кто-то из нас погиб? По-настоящему. Он практически вонзает кинжал в её сердце. - Если тебе так будет проще, - пользуется он тем, что Джинни молчит, - я едва не погиб во время аппарации, когда к нам прицепился Яксли. Меня расщепило. Несколько дней я был на грани жизни и смерти, и это именно Гермиона спасла меня. Было бы тебе легче, если бы погиб и я? - шепчет он. - Было бы легче от понимания того, что нам грозила смертельная опасность? Ведь кажется, что ты думаешь, что мы проводили время на курорте, пока вы находились в Хогвартсе. - Почему ты не говорил? - А почему молчала ты? Её сердце разрывается на маленькие кусочки. Одно дело злиться на Гермиону и Гарри, и совершенно другое вымещать свою злость на брата. Она просто не могла. Своими словами он потушил её внутренний пожар. - Ты думаешь, мы бросили вас там, зная, что последует после? - подходит он к ней, хватая за плечи. - Родители спокойно отправляли своих детей туда, не подозревая об опасности. Откуда мы могли подумать, что они опустятся до подобного? Все были уверены, что ваша кровь защитит вас. Я думал, что оставляю тебя в безопасности. Если бы ты хоть словом обмолвилась, что там происходит, думаешь, тебе дали бы оставаться там? - Почту просматривали! - по-детски оправдывается она, стирая предательские слёзы с щёк. - А рождественские каникулы? Вряд ли вы давали Непреложный обет. - Я... - Хватит, Джинни, - шепчет он, притягивая сестру к себе. - Если бы мы знали, к чему это всё преведёт, ты бы ни за что не отправилась в Хогвартс. Но и с собой мы бы тебя ни за что не взяли. Прошлое не изменить, поэтому давай оставим его в прошлом. Не нужно мериться, кому было хуже, ведь хуже смерти близких нет ничего, а с этим столкнулись мы все. Девушка зарывается носом в грудь брата, вдыхая его родной запах. Его руки на макушке мягко поглаживают. Ей есть, что сказать, но внутренний голос приказывает заткнуться. Она слишком долго была сильной. *** Когда Драко оказывается с Джинни один на один в палатке, она выглядит дико подавленной. Замечает его взгляд. - Прошу, давай поговорим об этом завтра. И укладывается спать, хотя оба понимают, что вряд ли она уснёт. Ей нужно самостоятельно переварить всё то, что случилось. Затравленный взгляд Гермионы. Тошнотворно спокойный Гарри. Он аврор, и это его маска, что не трещит. Слабая улыбка Лаванды. Ободряющая. А Драко быстро притянул её в объятия, забирая от брата. Их оставили наедине. Малфой укладывается рядом, и она поворачивается к нему, практически вынуждая снова обнять её. Позволяет тихим слезам скатиться по щекам. И вскоре всё же засыпает, чувствуя себя в безопасности в его компании. Просыпаются они посреди ночи. От дикого крика ужаса. Драко почти в полной боевой готовности в считанные секунды выглядывает наружу, но не замечает ничего, что могло бы стать причиной. А Джинни слабо приподнимается на руках. - Это голос Гермионы, - глухо произносит девушка. - К ней, видимо, вернулись кошмары. Или они никуда и не уходили.