Жрица тортов

Жрица тортов — Ох, нажралася я бланманжою! — Жрица Тортов откинулась в кресле, раздвинув ноги в полосатых лосинах, как у арестантов, только полоска горизонтальная. — Что там бланманжа, ты у них парфю не пробовала! — ответила ей худенькая брюнетка с хвостом на макушке, ловко поедая лопаткой мороженое из маленькой эмалированной кастрюльки в полосочку. — Да ладно, я сейчас сытая, мне любви хочется, — Жрица согнула и положила одну ногу себе на колено и пошевелила пальчиками, накрашенными розовым. — Поговорить хочешь о нём? — брюнетка поскребла лопаткой остатки мороженого и облизала её. — Красивый такой, как свинья, — мечтательно проговорила Жрица, накручивая белый локон на пальчик с розовым маникюром, — Голубоглазый. Мордоворот такой. Глазки маленькие, хорошенькие, — на её губах блуждала улыбка, а взгляд был устремлён в потолок. А в это время некий молодой человек могучего телосложения и с голубыми глазами тёрся за дверью, приложившись к ней ухом. — Непонел, — он выпрямился, выпучив маленькие глазки. Первоначально ему всё нравилось. Услышав слово «красивый» из уст девушки, до которой ему было страшно непофиг, он воспрял и духом, и телом, но дальнейшие фразы ввергли его в пучину недоумения. Он склонился в три погибели и принялся рассматривать своё отражение в латунной дверной ручке. — Почему как свинья-то? — вопрошал он сам себя, приближаясь то одним голубым глазом, то другим, — нормальные глазки, не такие уж и малюсенькие, — утешал он своё эго. В это время дверь распахнулась и он, получив латунной ручкой между глаз, опрокинулся попой об пол. — Ох, Никанор Петрович! — увидев предмет своих чувств, вышедшая Жрица очень смутилась и залилась естественным румянцем ниже румян на скулах, — Простите, уж не ударила ли я вас дверью? — она заприседала в подобии реверанса, пытаясь помочь встать визави. — Здравствуйте, Аграфена Евстигнеевна, — смущённый верзила жутко покраснел, потирая лоб, — нет, то есть да, то есть нет… «Люди, как люди, — переживал он в мыслях, — а я один, как дурак. Стрёмно в двадцать пять лет быть Никанорпетровичем. Прям, как помещик из Тургеневских рассказов, ей богу. Не могли родители нормально назвать каким-нибудь Джорджмайклом». — Грашка, ты чо тут встала? — следом за Жрицей вышла брюнетка с кастрюлей, продолжая вылизывать её, — А, это вы, — и сразу же потеряв интерес к происходящему, брюнетка вернулась в гостиную. — Никанор Петрович, спешу извиниться за поведение моей компаньонки, — Жрица сделала книксен, протянув руку сидящему мордовороту, — разрешите помочь вам подняться. Никанор, краснея, вложил свои пальцы в ладонь девушки. Она сделала резкое усилие и вздёрнула любимого блондина на ноги. — Благодарю вас, Аграфена Евстигнеевна, — кланяясь, Никанор отступал задом. Влюблённые краснели «удушливой волной», бледнели и забывали, как дышать, ведь они соприкоснулись не только рукавами, но и гораздо более интимно — прямо руками. На их этапе отношений это являлось высшей степенью телесного взаимопроникновения. — Долго вы тут будете перетаптываться? — потерявшая терпение брюнетка выглянула вновь с кастрюлей, — Грашка, можно я ещё мороженое у тебя натырю из холодильника? Вкусное такое, как с бланманжой. А вы чего это приходили? — обратилась она к Никанору. — Ну, просто, то есть нет, хотел узнать, нет ли у вас Алексея… — тот забегал глазками, не зная, как выйти из неловкой ситуации. — А, только и всего, — брюнетка вновь обесценила блондина. «Дурак я, дурак, — переживал Никанор, катясь на скейте домой, — зачем наврал? Теперь она будет думать, что меня интересует только Алексей. А меня не только… Ой, то есть Алексей совсем не интересует. Но не мог же я признаться, что подслушивал за дверью и услышал её слова про «красивую свинью». Как же быть? Боже, как сложно любить!» — Суки, только в серверную не заходите! Если там что-нибудь наебнётся, я буду знать, что это вы! — орал Алексей с очень сексуально и загадочно звучащей профессией — сисадмин, — Ник, ты мои кабели не брал? — Нет, не брал, — ответил Никанор, рисуя на компе образ прекрасной блондинки в полосатых лосинах. — А чо ты меня искал вчера? Мне Дуська сказала, что ты у них весь дом перевернул, так сильно меня искал. Изумлённый Никанор воззрился на коллегу. — Что за Дуська? — крикнул со своего стола Антон — диванный мачо их офиса. — Грашкина подружка, — ответил Алексей. — А, эта чёрненькая! — заухмылялся Антон, — Она у меня сосала на прошлой неделе в клубе. Ничо такая. — У тебя все сосали, — засмеялся Алексей, — не удивлюсь, если услышу вскоре, что я тоже у тебя сосал. — Ты мне не веришь что ли? — Антон отложил мышку. — Верю, верю, — отмахнулся Алексей. Он не поддавался сексуальным флюидам Антона, потому что секс его в принципе не особо интересовал. — Ну так чо? Зачем искал меня? — обратился он вновь к Нику. — Да я не особо искал. Так, чуть-чуть, — Никанор подкрашивал губы блондинке на своём рисунке. — А, а то мне Дуська наговорила, что ты меня всегда ищешь в нерабочее время и скучаешь, — засмеялся Алексей. — Мальчики, это так мило! — активизировалась Леночка — их коллега, — Я теперь буду шипперить вас и напишу про вас фанфик. Все закатили глазки. Теперь их будут совокуплять и в хвост, и в гриву, а девочки из бухгалтерии — первые и главные читательницы Леночкиных произведений — начнут двусмысленно пялиться и гнусно улыбаться, будто знают про них какой-то неприличный секретик. — Леночка, а можно не надо? — асексуал Алексей был весьма раздосадован. Но экзальтированная Леночка уже села на любимого единорога и её изящные пальчики забегали над клавиатурой. Можно ожидать, что к концу рабочего дня первая глава любовного романа в голубых тонах выйдет, так сказать, из-под её пера. — И, вообще, не Грашка, а Аграфена, — заметил Ник и вполголоса добавил, — Евстигнеевна. В это время дверь распахнулась и в кабинет задом вошёл дизайнер. Он нёс что-то большое, угловатое и неудобное. — Коларабоценер. Колабароцинер. Кобаларационер. Какое противное слово! — рассердился он, — Невозможно произнести! Дизайнер встал посреди помещения и все присутствующие принялись жадно считывать его лук, и девочки, и мальчики. Только он умел носить элегантное пальто с таким небрежным шиком, что Никанор чувствовал себя извозчиком на скейте. — Владюша, ты, как всегда, неподражаем, — Леночка прижала ладошки к щёчкам, — пожалуй, тебя я тоже добавлю в свой фанфик. — Сейчас, — Владик поставил прислонил принесённый предмет к ближайшему столу, элегантно снял пальто, кинул на спинку стула и остался в спортивном пиджаке. Все вновь убедились, что только их дизайнер умеет носить пиджак с шарфом, и только у него причёска всегда волосок к волоску. — Мальчики, как вам? — он продемонстрировал баннер, — У Леночки не спрашиваю. Леночке неизменно нравится всё, что я делаю. На фото было нечто чёрно-белое, несомненно стильное, несомненно волосатое. — Снято с такого ракурса, что не поймёшь: подбородок это или край жопы. И то, и другое волосатое, — ответил честно Алексей за всех. Проблема была в том, что Владик являлся, наверное, роскошным мэном, но точно хуёвым дизайнером. — Правда? — очаровательно улыбнулся Владик, — Ну, если откровенно, то я снял своего бойфренда. Все переглянулись. — И что снял? Подбородок или жопу? — заинтересовался Алексей. — Не скажу, — порозовел Владик, теребя свой дизайнерский шарф. Все скромно потупили взоры, потому что бойфрендом Владика являлся один из замов генерального, а о руководстве сплетничать некомильфо. — Ой, а пойдёмте обедать, время уже одиннадцать пятьдесят восемь, — встрепенулась Леночка. — Да, обед — это святое, — потянулся Антон, — устрицы и прочие афродизиаки, — он поиграл мускулами, — Ник, сыграем после партейку? — Ок, я купил вчера доспехи и новый меч с вибраниумовым сердечником. — Император сражался вместе с ними. Был храбр и тщеславен, как андалузский петушок, — пропел Антон какую-то выдуманную арию, заставляя свою грудную клетку вибрировать. — Чокнутый венгр, — Ник похлопал певца по плечу. Они спустились в кафе и заняли тесной компанией один большой столик. Сегодня была очередь Алексея обслуживать их. Он принёс заказы и все начали есть и болтать. — Хочу бланманже, — прощебетала Леночка, — надо вечером сходить в рестик. — Что вы носитесь с этим бланманже? — искренне удивился Алексей, — На вкус, как батарея отопления. — Может, ты и запахов не чувствуешь? — Никанор присмотрелся к коллеге, — Вот Аграфена, например, сильно уважает этот десерт, и я склонен доверять её мнению. Антон наяривал тарелку пельменей. — Антош, ты проголодался? — спросила Леночка. — Надо есть, пока не пришли веганы, — ответил Антон, щедро заливая свою порцию кетчунезом. — А что веганы? — Запретят есть еду, — Антон уставился на Леночку, удивляясь, что до неё не доходит, — придётся переходить на подножный корм. — Да я и так на подножном корме, — вздохнула Леночка, — и если сегодня хочу позволить себе десерт, то надо отказаться от обеда, хотя бы частично. — Я бы расстрелял того, кто придумал диеты, — заявил Антон, — девушки на диете — злые, как крокодилы. Не отсосут, а покусают. — Может, не будем за столом про отсос? — Алексей стрельнул глазами в Антона, — Я пришёл поесть, а не на порнопросмотр. — Я на днях купил супницу не то Цин, не то Мин, — Никанор достал смартфон и показал фото Владику, как человеку искусства. — Фарфор собираешь, а в династиях не понимаешь, какой эпохи твой фарфор! — проговорил Владик с томным стоном, очаровательно растягивая слова. — Подумаешь, зато я не гей, — парировал Никанор, он полагал, что Владик скрывает дефект речи за манерными протяжными гласными. — Вот это было обидно! Это удар ниже пояса! — Владик в притворном возмущении закрыл глаза рукой. — Мальчики, только не ссорьтесь, — Леночка ковыряла вилочкой салатик из зелёной травы, политый водой.