On-line

      Кира пару раз промахнулась обмёрзшими пальцами мимо шарика зажигалки, выматерилась и снова чиркнула, пытаясь поджечь зажатую губами сигарету. Не с первого раза, но ей это удалось, и совсем скоро девушка с наслаждением и облегчением вдохнула поглубже прогорклый расслабляющий запах сигарет. Шёл одиннадцатый час утра и лекция фразеологии, которую Монохромова вполне малодушно прогуливала. Предмет она понимала из рук вон плохо, препод даже не старался донести важность и нужность того, что он стоит перед студентами, а просто методично раздавал темы для бесконечных самостоятельных и валил всех, кто говорил не так, как ему нравилось. Шатенка уже около часа слонялась между столовой и улицей. В столовой она беспрерывно пила кофе, скупаемый на остатки стипендии, а на улице курила недавно купленную пачку esse, уже не обращая внимания на то, что от двадцати штук там осталось только тринадцать. И сейчас, задумавшись, она прислонилась к стене, затягиваясь потухающей под завывающим ветром сигаретой. Рядом хлопнула дверь столовой, и на улицу вывалились ещё двое хихикающих первокурсниц, покрепче закутавшихся в свои тёплые куртки и также попытавшихся прикурить в этой метели. — Под козырёк встаньте, — посоветовала Кира, наблюдая за их бессмысленными мучениями, — там ветер не такой сильный. Девочки пару секунд как-то тупо посмотрели на неё, а потом, видимо, до них дошло. Обе просияли, как начищенные тазики, свернулись комочками около стены, в метре от Монохромовой, и наконец закурили. — Классная погодка, да? — спустя полминуты перешёптываний, вдруг спросила одна из девочек. Кира, было нырнувшая в свои мысли, удивлённо взглянула на неё. — Ага. Стряхнула пепел с дотлевшей сигареты и сбросила на землю, растирая каблуком. — Уже вторая пара закончилась? — Да нет, — всё та же первокурсница отрицательно помотала головой, — мы с пары сбежали. Училка просто отврат. Шатенка хмыкнула, доставая вторую сигарету и спустя четыре чирка поджигая её. — Что за преподша? — Вероника Сергеевна, — буквально выплюнула, скривившись, девочка. Кира подавилась затяжкой, закашлявшись, но первокурсница поняла эту её реакцию по-своему. — Знакомое имя, да? Она прям стерва такая, только не знаешь чего-то — всё, auf Wiedersehen! Ещё телефоны постоянно у нас отнимает, каждое занятие! Монохромова скромно кашлянула ещё одним облачком никотина, тупо глядя на слабо тлеющую в полутьме козырька и утренней метели сигарету. — И ещё придирается к моему произношению, видите ли ей не нравится, как я приставки произношу! — Да что там приставки, — хмыкнула вторая первокурсница, и её голос внезапным басом прозвучал среди них троих, — она ко всему придирается. Начиная от немецкого, заканчивая оформлением презентаций. Мол, зачем вам зайчики, вы что, пятилетние дети? — голос вдруг стал тоньше, передразнивая другой знакомый голос, — да, блять, пятилетние. А то им только серьёзные рожи и подавай. Кира промолчала, затянувшись сигаретой в последний, как она решила, раз, в то время как первокурсницы, уже забыв про неё, гневно обсуждали раздражавшую их преподавательницу. — Ещё вечно лезет не в своё дело! Мол, у вас сегодня с Анастасией Петровной будет пара немецкого вместо пары французского. Она что, посыльным работает? — Ага, или придирки по поводу пропусков французского. Какое ей вообще дело, хожу ли я на пары или нет? — И это вечное закатывание глаз… В Монохромовой закипал гнев. Ей очень хотелось высказать, что девочки не правы, и вообще не знают Веронику Сергеевну. Что пропуски она спрашивает не потому что хочет приебаться — а потому, что её действительно волнует, как они потом будут сдавать этот предмет на сессии, как будут бегать закрывать. Что презентации требует посерьёзней, потому что она на зайчиков закроет глаза, а преподша по стилистике молча влепит два и без объяснений посадит на место. Девушка бросила недокуренную сигарету под ноги, одним движением превратив бычок в неясное месиво и молча покинула внутренний дворик. Её немного трясло — то ли от холода, то ли от злости. Купив стаканчик кофе, уже, кажется, шестой за этот день, она глянула на время, пытаясь сфокусироваться на том, сколько осталось до той самой онлайн-пары с другим универом, а не на пилящем изнутри желанием поговорить с девочками на их языке. «Не опускайся до их уровня», — когда желание вспыхнуло особенно сильно, осадила себя Кира. Она провела взглядом галдящих первокурсниц, взбудоражено обсуждающих уже всех преподов с их кафедры, до выхода из столовой и сделала глубокий вдох и выдох. Спокойствие, улыбка, глоток кофе и шагом марш на четвёртый этаж. *** До начала их предпоследней онлайн-пары оставалось буквально несколько минут. Третьекурсники галдящей стаей сорок засели в кабинете 407, вовсю обсуждая препода по фразеологии, его малоумные высказывания, намечающуюся в марте поездку в Казань и ребят с того конца их видео-лекций. Кира лениво прислушивалась ко всему, и одновременно игнорировала всё вокруг, углубившись в какие-то свои мысли. Ей не давали покоя услышанные от Вероники Сергеевны слова о возможном дальнейшем сотрудничестве: в случае активного проявления себя, Монохромова имела все риски принять в этом участие. Какие-то отдельные мысли предлагали планы, как именно можно проявить себя, выпятить грудь колесом, чтобы взгляд этих голубых глаз не сходил с неё… Но всевозможные идеи разбивались о лень и желание спать, волнами накрывавшую девушку. Она растеклась на парте, вытянув руки и поудобнее положив на них голову. — Кир, ты чего такая вялая? — наконец, устав спорить со Славиком по поводу скорой поездки и всевозможных мест, где можно будет бухнуть, перевела на неё внимание Саша. — Как будто не ты сейчас свою любовь увидишь! — Отвянь, — пробурчала Кира, перевернув голову на другой бок. Как бы в её душе не теплилось желание увидеть ту самую, внутри всё ещё кипела злость на младшекурсниц и странное ощущение задумчивости от их слов. А ведь Веронику Сергеевну и в самом деле мало кто любил в универе. Вечно собранная, строгая, серьёзная, с редкими шуточками без обозначения улыбки, для которых нужен был интеллект, а не его подобие — она производила впечатление жёсткого человека, которого желательно избегать. Вспоминая себя на первом курсе, Монохромова пришла к выводу, что и она была в числе этих девочек: избегающая собственную кураторшу, за глаза ругавшая её за столь бесчувственное и жестокое отношение к своим же студентам и пару раз в месяц стандартно плакавшаяся бывшим одноклассницам-подружкам — редким людям, с теми, с кем она ещё не разорвала связи сразу после окончания школы. Конечно, спустя два с половиной года всё поменялось… но сильно ли? Кира приоткрыла один глаз, глядя на то, как в зашумевшую пуще прежнего аудиторию стремительно ступила Вероника Сергеевна. Её светлые локоны взметнулись следом за ней; пружинисто упали на выпрямленную спину и крупную грудь, только подчёркнутую плотно обтягивающей водолазкой. Девушка невольно засмотрелась, перевернув голову обратно в сторону Саши, уже спорящей на цу-е-фа с Наташей. «И что с тех пор изменилось? — пронеслось в голове у девушки, — блять! Я всё также её боюсь. Лишний раз подойти, что-то спросить, написать в личке. Она иной раз как посмотрит на тебя… как на грязь под ногами. Как на клоуна, как на самое последнее говно в мире — и сиди, гадай, что опять такого ляпнул, что ей не то. Сука, ну я же просто хочу её взгляда без этого омерзения, хочу, чтобы она снова на меня смотрела с той улыбкой и смеялась над моими глупыми промашками, как тогда, когда я помогала ей на кафедре… да, тогда. Когда я была наказана за беготню по коридорам…» Все начали один за другим подключаться к онлайн-занятию с их сотрудническим университетом. «Хм, может опять в неё врезаться? — Кира упёрлась подбородком в локоть, оценивающе оглядев Веронику Сергеевну. Она выглядела сегодня шикарно. Как девушке показалось — даже лучше, чем обычно. Хм… новая помада? Или купидоны в глазах Монохромовой? — нет, тогда она меня точно уничтожит взглядом. Как терминатор. Бле, надо всё-таки попытаться выкаблучиться перед ней более… жизнеутверждающим способом.» — Кира, утро уже пять часов как наступило, — прилетело от преподавательского стола с нотками язвительности, — может, проявите хоть немного уважения к нашим гостям? Девушка немедленно залилась краской и выпрямилась, пытаясь скрыть за упавшими на лицо волосами возмущение и смущение от проявленного к ней внимания. Не совсем того, что ей хотелось, но и от него было что-то странное между приятным и смущающим. — Чего это она тебя так выделять начала, а, — хихикнула Наташа, толкнув подругу в бок, — кажется, кто-то ей небезразличен. — Угу, — мрачновато кивнула головой шатенка, — в качестве объекта подъёбов — так особенно. Саша со Славиком и Наташей неблагодарно заржали, переглянувшись с самыми хитрыми лицами, а потом включили камеру, и Кире снова пришлось строить умный вид, чтобы спрятать задумчивый взгляд куда-то в пустоту. С экрана телефона на них смотрела преподавательница с того университета. Девушка моргнула, вынырнув из своих вялотекущих мыслей, обратив внимание на то, что это та самая кореянка, которую она подметила ещё месяц назад. Тогда, с той девочкой… Сашей. Александрой. Алекс, как она себя назвала в соцсетях, чтобы — по её же собственным словам — не палиться перед знакомыми своим наличием во вконтакте. — У нас тут технические неполадки, — женщина, представившаяся Валентиной Игоревной, неловко заулыбалась в экран своего ноутбука, — наши студенты пытаются подключиться со своих устройств, но, вы знаете, у нас тут такой ужасный интернет… — Ничего страшного, — Кира подняла взгляд, наблюдая за Вероникой Сергеевной. Та впервые за долгое время дружелюбно улыбалась и это выглядело вполне искренне, — мы понимаем, у самих бывают похожие накладки. — Сейчас, я всё же попробую подключить на полный экран, — не сдавалась женщина по ту сторону экрана, вновь завладев вниманием третьекурсницы, — может, получится. Обмен любезностями продолжался дальше. Шатенка так и поднимала и опускала голову, в зависимости от того, кто говорил, и наблюдала украдкой то за своей женщиной, время от времени поправлявшей спадавшие на лицо пряди светлых волос, то за кореянкой, возившейся по ту сторону экрана. Наблюдая за последней, Кира невольно задалась вопросом… а что в ней такого примечательного, чтобы в неё влюбиться? Во-первых, азиатка. Для девушки азиаты в принципе не были привлекательней европеоидной расы, и дело было не в, господи упаси, расизме или чувстве превосходства одной нации над другой. Нет, просто не нравились. Да, даже популярные на весь мир корейцы не вызывали у девушки в принципе никаких чувств, кроме чисто научного интереса, почему они такие популярные. Во-вторых, выглядела она, хоть и ухожено, но явно немолодо. Были видны морщинки у краешков узких глаз, выделялись складки возле носа. Тонкие губы. Причёска, разве что — нужно отдать должное — классная. Кире нужно часа два, чтобы примерно также уложить волосы, и всё равно через час они превратятся в растрёпанный хаос. А здесь такая красота. И что в ней такого, чтобы влюбиться… — Простите, мне нужно идти, у меня ещё пара, — внезапный голос Вероники Сергеевной заставил Киру вздрогнуть и вскинуться, большими глазами глядя на неё. Женщина в этот момент виновато улыбнулась коллеге с университета-партнёра и, хитровато сощурившись, обвела своих притихших студентов внимательным взглядом, в котором читалось «только попробуйте что-нибудь выкинуть». Остановилась она на шатенке, которая невольно покраснела и опустила голову чуть ниже. Женщина чему-то неодобрительно качнула головой, вздохнула и вышла из зума. — Занимайтесь хорошо. Я через полчаса к вам загляну. Внутри девушки что-то по странному оборвалось. Ей захотелось в тот же момент выскочить, выбежать следом за преподавательницей, последовать, куда бы та ни пошла. Остановил здравый разум и тонкий женский голос, на немецком рассказывающий про обучение Sprechfertigkeit. Саша тихонько нажала на кнопку камеры, тем самым отключив их от необходимости строить умные лица в зуме, и вся четвёрка облегчённо выдохнула. — Господи, ну наконец-то, — Славик запустил пятерню в волосы, пытаясь привести их в относительный порядок. — Невозможно вечно учиться. — Кто бы говорил, — хмыкнула Наташа, — наш главный отличник потока. — Да-да, я такой, любите меня, любите, — накинув маску пафоса, довольно заулыбался пацан, изображая, будто он остался в свете софитов. Однокурсники зафырчали, услышав это притворное самолюбование, и начали один за другим отключаться от камеры в зуме. — Тебе только корону осталось, — прищурилась на один глаз Ариша, а Настя быстро вышла из зума и сфоткала Славика до того, как он успел что-либо понять. — Эй! Ты чего его величество без его разрешения фоткаешь? Все захохотали, а однокурсница хитро улыбнулась. — Ща, узнаешь! Славик забухтел с наигранным возмущением, кто-то из ребят подтянулся, проходя к сидящим рядом девчонкам, а ещё несколько снова зашушукались о поездке в Казань, и достаточно долго. — Кир, — Саша перевела взгляд на подругу, и как-то внезапно поняла, что та совсем отключилась от внешнего мира. Монохромова сидела, безучастно уставившись в окно и погрязнув где-то глубоко в своих мыслях, отчего взгляд её каре-зелёных глаз стал совсем остекленевшим. — Кир, у тебя всё в порядке? — А? — девушка не хотела выныривать из своих мыслей. Она всё также смотрела в окно и думала о том, какие у неё безалаберные и безответственные однокурсники. Никого не интересовала та женщина, распинавшаяся в зуме, что-то спрашивающая и сталкивающаяся лишь со стеной тишины. Никого не интересовала учёба. Никого не интересовала просьба Вероники Сергеевны, их куратора. И Кира, обыкновенно вечно поддающаяся стадному чувству, вдруг осознала, насколько она начала рядом со своей группой падать. — Вы меня слышите? Архангельск? — русские слова сквозь толщу собственных мыслей достигли разума девушки быстрей, чем встревоженный взгляд Саши и её непривычно робкое одёргивание. Причём попали в цель быстрей любого окрика, стука по столу или строго взгляда учителя: притихла вся аудитория разом. Кира дрожащими пальцами включила экран, а затем и микрофон. — Да, мы слышим, — шатенка кивнула головой, стараясь перебороть накатывающий на неё страх, — вы нас тоже? Всё нормально? Но та преподавательница, Валентина Игоревна, лишь сильней всматривалась в экран и больше хмурилась. — Вы меня слышите? Я вижу, вы что-то… — она резко прервалась, поднимая взгляд поверх ноутбука, что было видно даже в экране. Кира тихонечко склонилась ниже, слыша обрывочные фразы. — Они… не слышат… проблемы с техникой? — Архангельск, пожалуйста, напишите, чтобы я знала, что вы меня слышите. Я вас не слышу, хотя вроде всё работает нормально, — кореянка нахмурилась, и Монохромова, отключив на всякий случай микрофон и изображение, зашла в чат, быстро печатая сообщение. «У нас похоже проблемы с интернетом или с зумом. Мы вас слышим, вы нас, похоже, нет(((» Женщина в экране в какой-то момент нахмурилась, чуть видно шевеля губами и, видимо, читая написанное девушкой. А потом вздохнула и, кивнув головой, продолжила. — Тогда выполняйте задания и пишите ответы в чате. Хорошо? Кто-то из ребят черкнул короткое «окей» и урок пошёл живей. Тема Казани отложилась на короткое время, пока они выполняли какие-то единичные вкидываемые задания, переговариваясь друг с другом всей группой и пытаясь понять, как сделать то, что время от времени у них просила Валентина Игоревна. Правда, Киру затянули совсем не упражнения, которые им давали. Всё ещё пребывая где-то на границе между своими мыслями, снежными, как та буря за окном, воспоминаниями о прошлом, о холодных взглядах, подколах, то ранящих сердце, то залечивающих своим «но это тоже внимание», и происходящим прямо здесь, она бессознательно наблюдала за преподавательницей по ту сторону экрана. Изначально беспокойная, на секундочку показавшаяся дрогнувшей перед их группой, она спустя время предстала спокойной, уверенной, часто смеющейся из-за едва слышимых комментариев собственных студентов, а также одаривающих одну определённую группу студентов тем самым ласковым, но укоряющим взглядом. Хотя… группу ли? *** Конференция закончилась, и Валентина Игоревна сделала глубокий выдох. Саша переглянулась с Ланой и Миланой, и они засмеялись вслух на последнюю сказанную девушкой фразу. — Вы что? — преподавательница захлопнула ноутбук, приподняв бровь на их хохот. Саша аж приподнялась со своего места, упираясь локтями в стол. — Ну скажите, Валентина Игоревна, скажи-ите, кто из наших групп лучше? Женщина тщательно сдерживала улыбку, поднимаясь со своего места, пока группа студентов переглядывалась с хитрыми улыбками и понимающими кивками, ожидая, пока их преподавательница скажет то, о чём подумал во время этого занятия каждый. Конечно же они были намного лучше. — Вообще-то, я даже удивлена, — не удержалась от шпильки Валентина Игоревна, — что вы так всё позабыли! Мы это всё с вами в прошлом семестре же разбирали, что так плохо? — Ну Валентина Игоревна! — Лана притворно надулась, Саша захохотала, откидываясь на спинку стула, а в кабинете разом стало шумно от гогота, поднявшегося от однокурсников. — Ну это же было в прошлом семестре! И сейчас мы же были лучше, ну скажи-и-ите!.. Посмеиваясь, девушка поднялась со своего места, скидывая блокнот и пенал обратно в сумку и натягивая на себя своё чёрное пальто. Где-то рядом гремели стульями другие девочки, активно обсуждающие, и, Александра была уверена — где-то даже осуждающие ребят с Архангельска. У неё самой было много вопросов к качеству их знаний немецкого и методик преподавания, потому что то, что они обсуждали на их онлайн-встречах, девушке казалось элементарным и скучным, в то время как ребята по ту сторону экрана начинали тупить даже в самых, казалось бы, простых вопросах. То, что они сами были любителями потупить на элементарных вопросах, Саша предпочитала не вспоминать. В дверях она нагнала почти вышедшую Валентину Игоревну. — Ну скажите, — решила докопаться до неё девушка, — мы же лучше, чем они. Активней, как минимум. Женщина фыркнула, оборачиваясь на неё и глядя своими смеющимися глазами, от которых из-за улыбки разбегались маленькие морщинки. — Этому я была удивлена сегодня, — она качнула головой, — должен снег пойти. — Ну Валентина Игоревна! Преподавательница вздохнула, но на её губах всё ещё была улыбка. — Лучше. Но считайте, что я вам этого не говорила, а то загордитесь собой, — Саша довольно улыбнулась, даже не пытаясь скрыть этого, когда Валентина Игоревна обернулась, сощурившись на её довольный вид, — кстати, не забудьте, на следующей неделе наша последняя встреча с Архангельском. — А потом всё? — Потом… — она замерла, будто бы споткнувшись на полуслове. Они стояли уже около кафедры, и лишь вдалеке текла по коридору шумная и обсуждающая прошедшую онлайн-лекцию толпа студентов. Через несколько секунд стало совсем тихо — все ушли, и вдалеке хлопнула дверь. Шли пары. — Вообще, это пока неточно, но… Женщина на какое-то время умолкла, словно пытаясь подобрать слова. Или же — мельком подумалось Саше — думая, стоит ли об этом говорить или нет. — Но у нас идут переговоры об очных встречах и семинарах с их университетом. — Очных? — округлила глаза девушка, — то есть мы… типа, встретимся на нейтральной территории? Или они приедут к нам? Или мы к ним? Но там же холодно… — Так, Саша, — Валентина Игоревна отмахнулась, открывая дверь на кафедру, — я вам об этом ничего не говорила, не забивайте себе голову. — Но Валентина Игоревна! Женщина укоризненно посмотрела на неё, склонив голову. Саша улыбнулась, думая, что она похожа на маленького сердитого котёнка. — А меня возьмут? Она закатила глаза, качая головой и заходя на кафедру. — Ну Валентина Игоревна-а-а-а! — Возьмём. Куда мы от вас денемся, Саша!