My Baby Prefers Violets

      – Я так не люблю гольф, – Тэхён, вытянувшийся на пушистом ковре, облокотился спиной о серый диван. Розовое вино в его пузатом бокале покачнулось. – Я не понимаю, какой смысл испепелять макушки на солнце, проводя целый день потным на поле с клюшкой.       – Поддержка связей.       – Можно было бы придумать и другие поддержки связей.       Чонгук, сидевший поодаль от друзей, улыбнулся сытым котом. В его руках приютилась плюшевая альпака.       – Не улыбайся, – длинный палец коснулся щеки Чона, разглаживая влажную поверхность маски. – И не двигайся.       – Ты сам болтаешь.       – Он не болтает, – подал голос Сокджин. – Мы беседуем.       Тёмные глаза Чонгука закатились, и тот, беззлобно фыркая, прикрыл веки, выдыхая. Трое лучших друзей, которые поздним вечером обосновались на пушистом ковре в гостиной с бокалами вина, всецело наслаждались долгожданным умиротворением и заслуженным отдыхом. Маленькая омега же, с успехом вымотав за целый день троих взрослых, видела десятый сон, свернувшись калачиком в специально отведённой для неё гостевой детской. О создании такой в своём семейном гнёздышке будущие супруги не сомневались ни на секунду. Не раскрывая глаз, Сокджин поднес бокал к губам, но лишь задел им подбородок, цокая. На краю тонкого стекла теперь красовался глянцевый след от влажной поверхности маски.       – Гольф был таким со времён его создания, Тэ-Тэ. Определённые прослойки общества просто приучили друг друга его любить и восхвалять, потому что так делали их отцы, деды. Прадеды? Куда там ещё шагнуло семейное древо, да и не уверен, когда эта игра пришла сюда, – изрёк Чонгук. – Как бы любят, но как бы и не любят. Дань традициям. И статусу.       – Мне иногда кажется, – задумчиво протянул Сокджин, покачивая пушистым тапочком. – Что гольф – просто напросто аналог постели.       – Фу.       – Задумайся, Тэ-Тэ. Если ты, как нижестоящий, хочешь добиться расположения вышестоящего, то твоя цель – быть приглашенным на игру, верно? Там ты и можешь наконец-то продвинуть свой проект или же прыгнуть чуть выше собственной головы. Но, если ты ещё и привлечёшь как человек, считай, что дальнейшая карьера у тебя в кармане. Это как если бы тебя поимели ментально, но не физически. Ты должен из кожи вылезти, но удовлетворить своего партнёра.       – Звучит как горловой минет без подготовки.       – Так оно и есть, – Сокджин всё же отпил немного вина, с нескрываемым удовольствием перекатывая послевкусие на языке. Как бы все не хвастались своей коллекцией дорогого виски и прочего алкоголя, Ким оставался верен своим предпочтениям в виде фруктового, сладковатого или же игристого, изредка переходя на что-то другое. – Но есть и любители гольфа, я не хочу никого обидеть. Просто эта игра имеет два направления: рабочие вопросы и хобби. Хотя все платят одинаковую сумму за членство в клубе.       – Почему везде есть второе дно, это утомительно.       Сделав последний глоток, Сокджин отставил бокал на тёмную поверхность пола, меняя своё положение так, чтобы сесть чуть боком. Спина за целый день неприятно ныла, концентрируясь болью в несчастной пояснице.       – Спасибо за чудесные выходные, – с абсолютно счастливой улыбкой сказал Ким. – Не знаю, чтобы делал без вас двоих.       – Грустно пил бы свой цветочный латте на кокосовом молоке, имеющий утончённый аромат фиалки, нежной розы и такой настырной лаванды, где-нибудь на детской площадке в окружении душистых омег и альф, – Чон подмигнул другу, пересаживаясь чуть ближе, заботливо усадив игрушку на диван. – Потом бы направился домой, чтобы приготовить что-нибудь очень вкусненькое в своём новеньком стеклянном наборе кухонной посуды, нарезая овощи эстетичными кубиками, на эстетичной деревянной доске в эстетичной шёлковой пижаме.       – Мы этим и занимались сегодня, – Ким прищурился. – На что ты намекаешь? Кстати говоря, это ты и подарил своей любви этот замечательный комплект посуды.       – Я и горжусь этим! Своими поисками тогда, кажется, я сломал весь интернет. Но нашёл же, – Чон гордо указал на самого себя, явно красуясь не только перед другом, но и перед одним влюблённым взглядом. – И я намекаю, что ты ни в какой из жизней не отделался бы от нас, как от лучших друзей. Может, в какой-то из перевоплощений мы могли бы стать полиаморной парой.       – Всегда задумывался, а какую постель они используют, – хмыкнул Тэхён, озадаченно сложив руки на груди. – Может, у каждого своя спальня? Но это так дорого.       Вдруг Ким резко сел, широко распахивая тёмные глаза в озарении.       – Три отдельные, – пылко выдал он.       – Это так неудобно и непрактично, Тэ-Тэ.       Альфа задумчиво пожевал губу, с прищуром поглядывая на друга, что смотрел в ответ таким же взглядом, играюче выпятив свои губы, бантиком торчащие из отверстия маски.       – Не знаю, – с сомнением всё же протянул Ким, вновь облокотившись о серый диван. На лице Тэхёна появилось выражение абсолютного счастья. Так случалось всегда, стоило лишь вернуться в любимые воспоминания ранней и глупой юности. – В студенческие временами нам с вами вполне хватало и хлипкой односпальной.       Медленно сев, Сокджин со всей присущей ему элегантностью стянул маску со своего лица двумя руками, чуть растягивая материал в стороны, мужчина несколько раз взмахнул той в воздухе, скручивая в подобие жгута, чтобы резко выстрелить им в своего смеющегося друга с сочными шлепком. Чонгук громко фыркнул, ухмыльнувшись картине перед собой.       – Настолько хлипкой, – приглушенно высказал свои возмущения Сокджин, закипая подобно чайнику на конфорке, – что нам пришлось едва ли не ночью ехать куда глаза глядят, чтобы только найти эти идиотское новое реечное дно!       – Потому что никто не хотел спать на полу! Ну и что, что у нас был один матрас, какой от него толк без каркаса, чтобы мы все, как кегли, рассыпались по полу с него?       Блики, играющие на стекле пузатого и пустого бокала, завораживали собой Сокджина, засмотревшись, тот склонил голову в бок. Уголки губ чуть приподнялись, а плечи мелко подрагивали от зарождающегося смеха. Тот случай навсегда останется не только в разуме альфы, но и в самом сердце. Тэхён всегда оказывался прав в своих суждениях и начатых им спорах. Все трое тогда действительно рассыпались кеглями по полу, тут же принимаясь за поиски своей одежды, чтобы отыскать круглосуточный магазин, если, конечно, в таком имелись крайне необходимые для трёх ночи вещи, например, как реечное дно односпальной кровати.       – Оно и до этого проваливалось, – подал голос Чонгук. – Как вы могли тогда заметить, оно держалось только благодаря моей гениальной идее, а именно – подложить кусок деревяшки сбоку дна, чтобы прижать рейки того, не давая провалиться из-за неподходящей ширины.       – Благодаря твоей гениальной идее оно и провалилось окончательно, – всё же воскликнул Сокджин, указывая на того схваченной с пола детской игрушкой, что была следом брошена ровно в цель. – Точнее, благодаря твоим гениальным бёдрами.       – Я думал, что лечу прямиком в преисподнюю за свои греховные утехи, – Тэхён прыснул. – А это, оказывается, просто был чёртов пол.       – Дорогуша, да ты пал в прямом смысле этого слова, – звонкий смех Сокджина разлился в уютной атмосфере гостиной, но резко затих, стоило двум ладоням крепко зажать другу рот. Чонгук шикнул, вызывая недоумённый взгляд и новую порцию гогота.       Сотрясающиеся от смеха тела неожиданно замерли от громкого звука уведомления. Три пары глаз одновременно моргнули, неотрывно смотря на вспыхнувший экран телефона, что лежал на диване в окружении растерзанной и опустошенной коробки из-под пиццы.       – Чей?       – Мой, – Сокджин сглотнул, медленно кивая.       – Если это окажется не кто иной, как твоя женушка, я за себя не ручаюсь! – вскочив со своего места, Тэхён засучил рукава пижамной шёлковой рубашки, что тут же распустились обратно, опадая манжетами до середины пальцев. Альфа грозно зашагал прямиком к цели, стуча пятками. – Сколько можно дёргать и дёргать, её никто вот не трогает!       Схватив телефон, Ким сразу же привычно разблокировал тот. Друг от друга эта троица давно не держала секретов, даже самых нелицеприятных. Согласившись, что все эти вещи делают нас такими, какими мы есть, неразлучная троица стала ещё ближе, видя друг друга насквозь. А сколько неловких моментов было между ними, да вовсе не сосчитать, но разве не это делает крепкую дружбу поистине крепкой? Чайные глаза в обрамление пушистых ресниц удивленно округлились, и Тэхён прищурился, поднося вещь ближе к лицу, дабы убедиться в правильности увиденного. Альфа опустился на диван в неверии. Чужие дети так быстро растут.       – У нас есть двадцать четыре часа, – сказал он убийственным тоном, смеряя альф взволнованным взглядом. – Как же мы всё успеем, о, Боги?       – Что ты такое говоришь, – Сокджин с долей каприза хныкнул, падая рядом с лучшим другом и лениво растекаясь по поверхности дивана. Тот вновь выпятил губы, как всегда делала медвежонок, будучи чем-то недовольна. – О чём ты, какие ещё часы? Я не собираюсь никуда уходить, мне так хорошо здесь.       Чонгук опустился с другой стороны своего возлюбленного, заглядывая в экран через его плечо. Тэхён, смерив свою дорогушу подозрительным взглядом с ноткой недовольства, прижал вещицу к груди, не позволяя никому прочитать и строчки.       – Почему ты ничего не рассказал нам о загадочном господине, Джинни? – Тэхён смотрел на него исподлобья. – Ты ничего не хочешь рассказать нам?       – Так это не Джиён?       – Сначала ты должен ответить.       Сокджин в чувствах вздохнул, цокая. Он и сам ещё не разложил все свои размышления по полочкам, что говорить о пересказе случившейся ситуации. Если в мыслях это выглядело ещё более нормально, то при попытках сказать об этом вслух, мозг начинал буксовать, как весь город утром первым снежным днём.       – Я ничего не говорил, потому что сам не могу до конца осознать. Мне кажется, это какие-то глупости или игры разума. В любом случае, мне не по себе.       – О чём ты?       – Намджун вчера приезжал ко мне, – кудрявый альфа, поправив край шёлковой рубашки, закинул ногу на ногу, зажимая ладони между бёдрами. – И всё пошло не так, как должно было быть.       – Так ты сбежал к нам, – тихо проговорил Чонгук. – Ты сбежал, но при этом ты ты светился так, что ослеплял.       – Наверное, я действительно сбежал к вам двоим, но как в место защиты. Прошлой ночью я не спал толком, всё благословил небеса, что обстоятельства сложились так удачно. Я так и чувствовал, что встреча с вами постоянно переносилась вовсе не зря. У неё действительно оказалась своя роль.       – Он обидел тебя?       – Хуже? – Сокджин нервно рассмеялся. – Нет, далеко нет. Вчера Джиён была не в духе, я не знаю, что случилось у неё, но это была просто катастрофа. Её поведение становится всё хуже, не понимаю. Ничего не понимаю, что бы то ни касалось этой женщины. Мои эмоции в конечном счёте не выдержали. И я, конечно же, совершенно забыл про встречу, всё было так внезапно. А как итог – мне жутко стыдно перед Намджуном. Мои эмоции взяли верх надо мной. Давно я так не плакал.       Звонкий смешок, что издал Ким, друзья никак не разделяли.       – Чтобы не говорил Намджун, – продолжил альфа под тяжёлым взглядом, – мне не стоило вести себя подобным образом. Представляете, если бы курьер с вашей едой зашёл к вам в прихожую и разразился плачем сильнее, чем у младенца. Я был бы чрезвычайно напуган.       – Что он сказал?       – Ничего такого, его слова были до безумия верны, но мне нестерпимо стыдно перед ним, я не могу ничего с собой сделать. Эти размазанные сопли на лице, слюни. Не то, что хочется ожидать от родителей своих учеников. Наверняка Намджун как только приехал домой, рассказал эту занимательную историю своему брату. Вот была потеха. Не знаю, как теперь смотреть этому человеку в глаза.       Тэхен закусил губу, сверля друга нечитаемым взглядом.       – Сокджин, – строго сказал тот. – Ты знаешь наше мнение об этом.       Ким, чьё беспокойство уже достигло самой макушки, с силой потер предплечье.       – Он сказал мне тоже самое, ваши слова многое значат для меня. Но каждый раз я чувствую внутри странное и необъяснимое чувство, словно понесу наказание. Мне уже достаточное количество лет, чтобы перешагнуть это, но пока у меня не хватает сил.       Колено Сокджина оказалось сжато цепкими пальцами. Конечно, Ким никогда не сомневался в своих лучших друзьях, но иногда он боялся огорчать их, преподнося такую правду. С одной стороны, это звучало как-то глупо, с другой это было его ахиллесовой пятой.       – И он поцеловал меня, – выпалил Сокджин на одном дыхании, сразу же закрывая лицо лежавшей рядом подушкой в приступе всепоглощающего смущения.       Тэхён подскочил, словно на пружинах, едва не падая спиной на своего возлюбленного. Он издал возглас, сразу же оказавшись с крепко зажатым ртом.       – Он пофефофав февя! Пофефофав! – Ким, сжимая кулаки от радости и один телефон, тот тряс ими, затоптавшись на месте.       Когда край подушки чуть опустился, являя растерянный взгляд одного альфы, который в непонимании хлопнул ресницами, наблюдая, как ладонь с чужого рта исчезла. Тэхён, молниеносно забравшись с ногами на диван, поддался вперед, беря узкие ладони друга в свои. Тот попискивал от эмоций.       – Он поцеловал тебя! – насколько возможно тихо воскликнул он.       – Это правда? – Чонгук появился с другой словно из ниоткуда, заставляя Сокджина крупно вздрогнуть от неожиданности. Тот забрал чужой щит в виде подушки к себе на колени, нажимая на кончик носа друга как на маленькую кнопку. – Смотрите-ка, не растёт. Он был хорош?       Сокджин медленно кивнул, смотря на друзей круглыми и медовыми глазами. Горячий румянец стремительно забирался под шёлковый ворот. Этот факт не был каким-то постыдным, наоборот, Ким ощущал себя ребёнком, с которым вот-вот проведут беседу о пестиках и тычинках с итоговым тестом в конце лекции.       – Надеюсь, ты не подвёл своего учителя, Джинни, – Тэхён с серьёзным видом погрозил тому пальцем, но сразу же расплылся в яркой и широкой улыбке, сгребая друзей в большие объятия. Он навалился на них сверху, едва слышно попискивая от восторга, как игрушка-пищалка. Телефон оказался крепко зажат между телами. – Значит, теперь я могу отпустить тебя на первое и самое трепетное свидание. А поцелуй был с языком? Тот самый взрослый поцелуй у взрослого мальчика.       Сокджин напрягся всем телом, нахмурив брови.       – Что? Нет!       – Ну, Джинни!       – Какое ещё свидание, Тэ-Тэ!?       – Твой Папа Медведь написал тебе десять минут ранее. Он очень приглашал тебя на ужин, который должен быть буквально через двадцать четыре часа. Нам нужно успеть столько всего сделать!       – Нет-нет-нет, – запротестовал Сокджин, пытаясь выбраться, извиваясь как хомячок в детских цепких пальцах. Альфа почувствовал, как его друзья навалились сильнее, придавливая собой с довольными улыбками и нехорошим блеском в глазах. – Я не пойду никуда.       – Сокджин, что ты такое говоришь?       – Глупости! С чего Намджуну вообще заниматься подобным.       – Ты сам себе противоречишь, в зеркало не смотрел со вчера?       – Так!       – Джин, прекращай. Зачем из-за какой-то глупости накручивать себя до седых волос. Ты даже не знаешь его намерений. Кто знает, может, это тот самый принц?       – Принцев не бывает.       – А мой Чонгук тогда кто?       Сокджин сокрушенно вздохнул, пыхтя.       – Послушай, наше дорогое солнце, давай смотреть правде в глаза, мы все взрослые люди. Все мы понимаем, что ничего не бывает просто так, но почему нельзя попробовать? В нашей жизни не так и много любви, чтобы ей пренебрегать. Да и, знаешь ли, ты сам себя не видел, видимо, после твоего учителя. Не видел ни свой румянец, ни блеск в глазах, ни широкой улыбки. Вы уже через столько прошли, а ты думаешь всё ещё, что его остановят какие-то слёзы? Мне кажется, ситуации были и похуже.       Тэхён многозначительно поиграл бровями.       – Тэ-Тэ прав. Почему бы тебе не попробовать? В конце концов, учитель рисования очень далёк от твоего отца, пора дать себе свободу. Или ты хочешь до старости не иметь ни одного полноценного свидания?       – Это уже немного обидно.       – Мы хотим, чтобы ты был счастлив и наконец-то любим, Джинни.       Чонгук закивал, а лицо Тэхён озарилось идеей.       – У меня как раз есть один замечательный наряд для тебя! – шёпотом воскликнул он. – Ты будешь просто потрясающе в нём выглядеть. Оставишь малышку Мину завтра у нас. И завтра же утром съездишь домой, чтобы не вызывать никаких подозрений. Половину дня побудешь там и сразу сюда, мы то приведём тебя в порядок. Будешь просто конфеткой. О, Боги, я так рад!       Тэхён резко поднялся, принимаясь что-то быстро печатать под ошарашенный взгляд Сокджина, который с жадностью сделал щедрый глоток воздуха, пока его бок всё ещё был крепко сжат объятиями одного Чона.       – Не смотри так на меня, дорогуша, я лишь убедился, что твой учитель джентльмен и заедет за тобой по нужному адресу, как и подобает воспитанным мальчикам.

***

      Ложка ударилась о керамическую стенку глубокой тарелки, и Сокджин шумно выдохнул через нос, с трудом прожевывая щедрую порцию хлопьев. Забравшись с босыми ногами на диван, альфа приютился в самом углу, поглядывая на раскрытую книгу, что лежала на широком подлокотнике. Без маленького урагана тишина в квартире неприятно давила, а телевизор никак не справлялся с этим дискомфортом. Оставалось несколько часов до выхода, поэтому Ким, решив провести время с пользой, посвятил себя чтению.       Обычная жизнь родителя с трудом втискивала в свой занятой график моменты спокойствия, если те, конечно, не приходились на позднюю ночь. Несмотря на осязаемую нервозность перед встречей и наличие ещё одной души в квартире, Сокджин пытался держать себя стойко, посвящая день самому себе, тот яростно убеждал себя же в отсутствии любого эгоистичного подтекста. Сладкие хлопья приятно таяли на языке, наполняя организм необходимым сахаром. За мыслями о себе и своём перекусе альфа и не заметил, как на противоположной стороне дивана появилась ещё одна фигура. Сокджин, отставив тарелку к книге, медленно повернул голову, сохраняя молчание.       Такое поведение было не свойственно Джиён, та всегда предпочитала одиночество, лишь изредка присоединяясь к семейным посиделкам, ещё реже присоединяясь к самому супругу. Мужчина заторможено кивнул.       – Приятного аппетита, – просто и легко сказала та. Ким готов был поклясться, что видел на чужом лице подобие улыбки.       – Фпафибо.       Девушка только кивнула, не поднимая взгляда. Встревоженный Ким поёрзал на месте, вытирая тыльной стороной ладони губы и с трудом проглатывая порцию хлопьев. Взяв в руки тарелку и книгу, тот хотел было подняться, чтобы уступить гостиную чужому отдыху, но был остановлен тонкой рукой.       – Пожалуйста, – сказала омега. – Останься.       Сев в молчании обратно, Сокджин вновь поставил все вещи на подлокотник. Опустив руку, тот незаметно ущипнул себя за бедро, крепко зажмурившись. Ему не снится. Замешкавшись, альфа взглянул на супругу. С этим человеком почти все беседы имели крайне скверный характер, чего бы те не касались. Дело было не в абсолютно разных характера и темпераментах, иногда Сокджину казалось, что та делает это специально, питаясь его вынужденной и природной сдержанностью, что отчаянно трещала по швам. Безнаказанность – развязывает руки.       – У малышки всё в порядке, – тихо начал Ким, спрятав взмокшие ладони в длинные манжеты кофты, пытаясь как можно скорее расправиться с данным обстоятельством. – Собраний никаких нет, ничего не требуется. Правда, у нас запланирован визит к врачу, но это просто осмотр, да и я уже освободил себе время, всё в полном порядке.       Джиён кивнула, поднимая нечитаемый взгляд на супруга.       – А как твоя нога? – также тихо спросила та с улыбкой.       Сокджин хлопнул ресницами.       – Что ты сказала?       – Твоей ноге уже лучше, дорогой?       – О, ну… Да? – нервно заправив прядь волос за ухо, альфа вперился взглядом в собственные колени. Казалось, грохот сердца мог слышать целый дом. – Мне не трудно съездить с малышкой к врачу, к тому времени я уже смогу нормально обходиться и без этого ботинка.       – Я рада, что у нашего медвежонка всё в порядке, – мужчина дёрнул плечом. – Но я хотела бы поговорить о нас.       – Разве нам есть о чём беседовать?       Джиён приторно улыбнулась, обнажая белоснежный ряд ровных зубов, придвинувшись чуть ближе, та коснулась руки супруга, что оказалась сразу же отстранена.       – Послушай, дорогой, мы так редко имеем возможность поговорить по душам, неужели я не могу забрать себе немного твоего времени?       – Ты тоже можешь послушать, не правда ли? Тебе дают такую свободу, о которой можно просто молиться, но, оказывается, нам есть о чём поговорить? Тебе. Со мной. В то время как твоя собственная дочь не может дождаться и капли твоего внимания.       – Почему я не могу просто иметь желание поговорить? Чёрт возьми, в конце концов мы – семья.       – У тебя ничего не бывает просто так.       – Дорогой, – с лаской протянула та. – Я только хочу поговорить, как делают все люди. Знаешь, не нам играться с судьбой и идти поперёк семей, так почему бы не заставить шестерёнки крутиться. В конце концов медвежонку нужна полная семья. Да, я совершаю ошибки, но ведь это мой первый раз в роли хорошей жены и матери, каждый может оступиться.       Сокджин резко повернулся, складывая руки на груди. Смерив недоумённым взглядом супругу, альфа с горечью усмехнулся. Он так хотел исчезнуть прямо здесь и сейчас, подобные слова, что были до краёв наполнены желчью, с удивительной лёгкостью срывались с губ длинноволосой женщины. Когда-то давно, мучаясь от врезающегося шва белой сорочки под свадебным костюмом, Сокджин не мог и подумать, что человек перед ним, облаченный в белоснежные и воздушные одежды, будет настолько обманчиво невинен в ореоле подсвечивающегося софитами нимба из полупрозрачной вуали фаты.       – Что за чёрт, Джиён? Прошло уже более шести лет, немалый срок, как по мне. Да, в том и дело, что в роли жены и матери, что за чушь, Боже, – Ким шумно выдохнул, тщетно пытаясь усмирить внутренних демонов, что заводились лишь сильнее, стоило увидеть грязную ухмылку на женском лице. – Я соглашусь, что не существует безгрешных людей, но чёрт возьми, милая, ты слышишь себя со стороны? Играя на людях идеал супруги, ты совсем не отдаёшь себе отчёт о другой своей сущности. Скажи, пожалуйста, хорошая жена и мать, почему все первые месяцы жизни Мины с ней проводил я и только я? Мы каждый раз возвращаемся к одному и тому же.       – Ты слышал что-то о послеродовой депрессии?       – Только ты под неё не попадаешь.       – Как ты можешь о таком судить?       Сокджин пожал плечами, фыркнув.       – Куда тебя самолично забрал мой отец спустя половину месяца после рождения твоей же дочери? – Сокджин склонил голову в бок. – Хорошо провели время? Ах, конечно же, да. Он был так щедр к тебе, а ты так сияла в его подарках и внимании. Не думаю, что женщина в депрессии будет распивать своё горячо любимое вино, которое ждала с большим нетерпением, на террасе виллы для восстановления в очередном новеньком подарке. Сколько бутылок осталось за твоей спиной?       Лицо омеги исказилось, приобретая истинные черты. Между аккуратным бровями омеги залегла складка, а уголок накрашенных губ приподнялся в ухмылке. Та смотрела исподлобья, и это ничуть не пугало собой мужчину.       – Ты делаешь из себя белую и пушистую овечку, Сокджин, того самого идеального мужа, о котором говорят в любой мелодраме и мечтает каждая? На какой член ты побежал на следующий день после её рождения?       Сокджин заливисто рассмеялся, несильно хлопая ладонью по женскому плечу. Омега скривилась с долей отвращения.       – Явно не на член моего отца, Джиён, – вытирая выступившую влагу на ресницах, сказал Ким. Тот прочистил горло. – Он должен быть достаточно хорош, раз имеет столько сыновей.       – Что за грёбанный бред! – в ярости воскликнула омега.       Мягко улыбнувшись, альфа поддался ближе, с нежностью беря супругу за предплечья, скрытые тканью тонкого пуловера. Горячее дыхание обжигало собой ушную раковину.       – Моя ошибка, – вкрадчиво произнёс Сокджин, понизив голос. – Признаю. Вы занимались совершенно другим, верно? О, наверное, этот чудесный ротик умеет отлично справляться с любимыми беседами. Какая твоя любимая, милая? Ты такая удивительно приятная собеседница. К сожалению, я был удостоен такой радушной беседе всего один раз. И то, знаешь, как-то… Пресно.       Глухой смех разлился в звенящей тишине гостиной, но, когда тонкие пальцы вонзились в шею, удушая, альфа лишь улыбнулся, не предпринимая и попытки защититься или отстраниться. Лицо Джиён окрасилось чистейшей яростью, та шумно дышала, пока на дне её зрачков плескалась жгучая ненависть. Эти отблески возвращали Кима в день собственной свадьбы, когда это было чертовски взаимно.       – Закрой свой грязный рот – процедила та, сжимая крепче шею все крепче. – Грязный ублюдок.       – Я знаю про вас. Когда это началось, ещё ведь до свадьбы, верно? Какой долгий срок, удивительно.       Невесомым прикосновением рýки альфы легли на тонкую шею девушки, сдавливая ощутимо для испуга, но никак не для причинения вреда. Улыбка Сокджина вдруг исчезла, ягодные губы сложились буквой «о». Медовые глаза закатились до белков с паутиной капилляров, а брови свелись домиком. Тот издал тихий и протяжный стон.       – О, милая, – с придыханием проговорил альфа, слегка покачиваясь, подобно толчкам. Голос, ставший ниже, так походил на голос его отца, вызывая дрожь в омежьей хватке. – Милая, милая… Ты так хорошо принимаешь, о, моя дорогая. Ох, чёрт, детка!       Длинные ногти до боли впивались в кожу, принося сильный дискомфорт и алые следы полумесяцев. Сокджин, зажмурившись, приоткрыл глаза, когда его щеку опалило чужим дыханием, сменяясь мазком губ. Тяжёлый аромат, оседающий на тёмных волосах девушки, коснулся собой обоняния.       – Мне должно быть стыдно за то, что мой собственный муж не может дать мне элементарных вещей? – с шипением прошептала омега, сокращая расстояние между лицами до считанных миллиметров. – Знаешь, милый, у твоего отца… Хотя бы встаёт. Удивительно.       – Не знал, что минеты – это потребность.       – О, дорогой, тебе ли не знать? – на мгновение узкая ладонь скользнула по телу ниже, цепляя за собой складки свободной одежды. Забравшись в карман мягких штанов, та легла на пах, огладив с силой, сжав. – Какой вкус ты предпочитаешь больше: терпкий после долгого рабочего дня или с привкусом чистой кожи?       На лице мужчины играла улыбка, тот издал смешок, большим пальцем огладив яремную вену, что заходилась в своем безумном ритме.       – А Госпожа Ким знает о твоих потребностях, милая?       Сокджин шумно выдохнул, когда хватка на шее вернулась, усиливаясь. Чем сильнее становилась та, тем крепче его собственные пальцы сжимали чужую кожу. Отстранившись, девушка вперила покрасневший взгляд в супруга, наливающийся чистейшей злостью, что была готова перелиться через край.       – Я хочу быть хорошей женой и матерью, я хочу быть любима, я хочу обычных блядских радостей семейной жизни и любви.       – Никто не просил связывать свою судьбу с ненавистью, Джиён. У тебя были варианты. Мы могли бы подружиться, ты так не считаешь? – голос альфы оказался хриплым. – Неужели ты думаешь, у меня есть эти блядские радости в твоём лице?       – Почему ты не можешь быть таким же, как все остальные, как грёбанные другие мужья?       Сокджин громко рассмеялся, покачнувшись. Медовые глаза блестели от влаги.       – Так, жертва – это ты? Бедняжка, наверное, тебе так тяжко приходится жить в таких ужасных условиях. Они просто безумны, правда? Это идиотские деньги, Боже, куда же их столько! Это отсутствие собственного ребёнка, который, кстати говоря, присутствует, ужасно. Боже, ты представляешь, тебе приходится терпеть обеспеченную жизнь и любовников с одним лишь условием не попадаться. А этот отвратительный, просто омерзительный супруг в лице меня. Это так… Невыносимо.       – Закрой свою пасть.       – Только после тебя, моя любовь.       Подавшись ближе, девушка коснулась поцелуем уголка губ, задержавшись дольше, чем того требовали обстоятельства. Та подняла глаза.       – А Господин Ким, – сказала та шёпотом, – знает о твоих маленьких потребностях?       – Более чем, – в тон ответил мужчина. – Расскажешь ему ещё?       – Ты очень красивый Сокджин, – омега добродушно улыбнулась. – Из нас могла бы выйти прекрасная пара, если бы ты не был таким куском дерьма.       – Поэтому, – с трудом проговорил тот, – мы уже очень прекрасная пара, Джиён.       Красные пятна обещали разлиться сочными бутонами синяков. Глаза мужчины покраснели сильнее, тот сморгнул влагу, вздрогнув всем телом. Где-то из глубины кармана мягких штанов раздалась знакомая мелодия, оповещающая о звонке. Темноволосая омега не сводила со своего мужа насмешливого взгляда.       – Ответь. Наверняка это наша малышка. Мина бывает такой волнительной, совсем не стоит беспокоить её ещё больше.       Отстранив свои руки от тонкой шеи, Сокджин мельком взглянул на ту, замечая лишь покрасневшую кожу. Чтобы не происходило, тот не смел применить силу, даже если разъяренная омега была вооружена. Это не было условием, это было чертой самого альфы, его воспитанием. Достав телефон из кармана, мужчина взглянул на экран, прерывисто дыша. Под пристальным взглядом девушки, тот провел подушечкой пальца по экрану, принимая звонок.       – Да, моё солнышко, – расплываясь в улыбке, приглушенно отозвался Сокджин.       – Ты ведь, – голос вновь коснулся ушной раковины, – не будешь плакать?

***

      – Ох, ну чего ты, – холодная ладонь оказалась крепко сжата. Сокджин поднял взгляд на лучшего друга, поджимая губы. – Ты же просто ледяной, не волнуйся ты так.       – Я и не волнуюсь, – тихо отозвался тот.       – Я вижу, а чего руки тогда такие холодные? Они просто обжигают.       Выбравшись из своего уютного гнезда, чтобы взять одну вещицу, Тэхён, вновь забравшись с ногами на постель к сидящему альфе в окружении разложенных вещей, расправил тому на плечах воздушную ткань, что переливалась оттенками кофе с молоком.       – Ты у меня такой необыкновенно красивый, Джинни, – с щемящей нежностью улыбнулся Ким, с гордостью заключая друга в порывистые объятия. – Только посмотри на себя, всё так гармонично и просто идеально! Но, кажется, мои труды здесь тоже не прошли бесследно, знаешь ли! Единственное, что никак не вписывается в нашу идиллию – это одна маленькая и удивительная деталь. Ты знаешь что это, дорогой?       Сокджин поднял на друга тусклый взгляд, покачав головой, и ощущая, как кончики пальцев касаются его открытой шеи, проходясь подушечками по контурам пятен. Его лучшие друзья далеко не были глупцами. Даже если болезненная тема умалчивалась самим Сокджином, те без труда находили ответы на свои вопросы, довольствуясь лишь обрывками нужных ответов. Но как бы душу не рвало на клочки, троица оставалась лишь зрителями, не имея возможности сделать что-либо.       – Эти следы совершенно не к месту, мой дорогой, – Тэхён покачал головой. – И не к лицу. Кто же имеет такие грубые прикосновения?       – Ты можешь это просто исправить? – тихо попросил альфа, в чьих пальцах путался шифон, переливаясь. – Пожалуйста.       – Тебе не о чем беспокоится. Но ты уверен, что всё в порядке?       – Конечно, всё просто замечательно, – тяжело вздохнув, мужчина бегло огляделся. В просторной и светлой спальне царил настоящий хаос, но тот был чертовски уютным. – Нам ещё долго? Я уже устал, спина так ноет.       – Ты же знаешь, что я не поверил. И Чонгук не поверил. А теперь сиди ровно, будь так добр.       Кисточка за кисточкой щекотно порхали невесомыми прикосновениями, щекоча кожу и заставляя морщить нос. Позволить лучшему другу взять всё в свои руки оказалось действительно лучшей идеей. В самом же Сокджине не осталось ничего кроме прилипающего к позвоночнику желудка и очень холодных рук. Подавленное состояние свернулось вибрирующим клубком на острых коленях, требуя незамедлительной ласки. Находясь в стенах своей квартиры, можно было ощутить, насколько же мир в руках крошечный, надёжно скрывающийся в глазах маленькой омеги и в своём собственном сердце. Но стоило только оказаться среди улиц с возвышающимся домами, бесконечными нитями проводов и уймой спешащих людей, как все волнения и проблемы исчезали, становясь не больше пылинки. Сокджин с каждым годом всё сильнее питал неприязнь к солнечным дням, что не имели на голубом небе ни облака. В такие моменты мужчина ощущал себя меньше рисового зерна, держащее на своих плечах этот грузный мир. Его пугало солнце, которое невозможно увидеть, но то всегда было где-то высоко-высоко, испепеляя тёмную макушку.       Дышать стало легче лишь на пороге, стоя под стеклянной крышей подъезда и вдыхая прохладный вечерний воздух, Сокджин без труда заприметил знакомую фигуру, что бедром облокотилась о машину в коротком ожидании. Ким вскинул голову, чтобы найти взглядом необходимое окно, где уже во всю виднелись два счастливых лица, совершенно не скрывая своего наблюдения. Оглянувшись на стеклянную дверь позади, альфа торопливо поправил свой белый твидовый жакет с квадратными вырезом воротника. На Киме не было почти ни одной собственной вещи, всё казалось совершенно незнакомым, но чертовски родным. Уложенные волнами волосы, сияющее лицо и тени, что отбрасывали на щеки длинные ресницы, придавали особый оттенок образу.       Всё это казалось каким-то далёким и совершенно незнакомым. Огладив лёгкую полупрозрачную ткань, что обхватывала собой тонкую шею, Сокджин вновь взглянул на своё взволнованное отражение. Под увесистым жакетом с золотистый пуговицами скрывался воздушный шифон, точно такой же как и невесомая полоска ткани на шее. Блуза свободно ниспадала с плеч, спрятавшись широкими рукавами в твиде. Под узким краем белых брюк виднелись лаковые туфли в цвет, имеющие не только ремешки с золотистой окантовкой, но и плоскую подошву с едва заметным каблуком. Эта вещица была выбрана и заказана совместно с лучшим другом еще год назад, когда лето было особенно знойным, а холодное кофе в высоком стакане стремительно нагревалось. Хоть всё и было незнакомым, но Сокджин был бы счастлив познакомиться поближе.       Развернувшись на пятках, Ким лучезарно улыбнулся, широко и уверенно шагая навстречу звёздам. Все сомнения исчезли словно по щелчку пальцев, стоило лишь одному человеку сделать несколько шагов навстречу, одаривая не только ямочками на щеках от нежной улыбки, но и ненавязчивым шлейфом дурманящего аромата. Тэхён оказался как всегда прав, стоило несомненно рискнуть и попробовать. Закатное солнце обволакивало своими уютными и согревающими объятиями. От персикового неба в груди Сокджина сжималось сердце.       – Привет, прекрасный незнакомец, – фигура перед Кимом ожила, приходя в движение, пока сам альфа едва мог сделать шаг навстречу. Так и замерев испуганным зверьком, тот неотрывно смотрел на возникшую охапку нежно-розовых пионов, что трепетно лежала в больших руках. Когда цветы только успели появиться? – Может, ты подойдёшь чуть ближе, незнакомец?       – Ты мне снишься? – большие оленьи глаза воззрились на Намджуна, заглядывая в самую глубину души.       – Думаю, если сейчас мы делим один сон на двоих, то я совершенно не хочу просыпаться, – голоса редких птиц примешивались к хрупкому и дрожащему миру, что окутывал сейчас совершенно растерянного мужчину в белом жакете. Киму пришлось приподнять голову, когда васильковый альфа подошёл ближе. Сочные блики заката развелись на медовой коже мужчины.       С волнением приняв букет, Ким без смущения уткнулся кончиком носа в мясистые бутоны пастельных оттенков, с наслаждением вдыхая всей грудью удивительный медовый аромат. Улыбка на лице Намджуна становилась лишь шире. Тот, аккуратно поддерживая под локоть, жестом попросил следовать за собой.       – Я взял на себя смелость преподнести тебе цветы, не зная твоего мнения на этот счёт, – Ким готов был утонуть в этом голосе. Пассажирская дверь распахнулась перед альфой. – Я вновь не мог пройти мимо. Кажется, ты и все поистине красивые вещи в этом в мире неразрывно связаны.       – Если я сейчас снова упаду без чувств, только поймай меня, хорошо? – Сокджин издал высокий смешок. – Мне кажется, я как никогда близок к этому состоянию.       – Ты выглядишь сегодня просто потрясающе, Джинни.       Сокджин вдруг развернулся к мужчине, крепко обнимая букет.       – Моё мнение о цветах всегда одно: я без ума от них, за исключением лилий. Они пугают меня. Но пионы и розы – самая большая слабость. Я страстно люблю их. Но сейчас мне совершенно непонятно, какую игру ведут на небесах звёзды, раз они преподнесли мне тебя и эти нежно-розовые пионы в твоих руках.       Не дожидаясь ответа, Сокджин нырнул в теплый салон и объятия ставшего уже излюбленного аромата. Дверь мягко закрылась и Намджун выдохнул, чуть щурясь от пробивающихся лучей заходящего солнца. Тот обернулся, подставляя ладонь ко лбу так, чтобы свет не смог помешать рассмотреть кое-что важное. Нужное окно нашлось довольно быстро, там, скрываясь за светлой гардиной, выглядывали из своего укрытия два сосредоточенных лица. С улыбкой помахав в приветствии, Намджун получил такой же незамедлительный жест в ответ и чужое сознание, после которого головы альф спешно исчезли, оставляя после себя лишь покачивающуюся ткань.       Небыстрый путь уверенно и бесследно забирал все тревоги Сокджина, позволяя окунуться лишь в трепетное нетерпение. Все проблемы вдруг показались совершенно глупыми, недостойными и доли внимания. Весь большой мир был здесь в тёплом салоне, что так приятно ласкал нотами шафрана и древесины, согревая душу и тело. Тишина, которая обнимала собой, была до одури приятной и расслабляющей, заставляя глаза Сокджина закрываться всё медленнее и медленнее. Ким бы соврал, если бы заявил, что нисколько не тосковал по этой атмосфере, в которую было нельзя не влюбиться бесповоротно. Мысль о том, что и медвежонок находится в своём безопасном месте, вынуждала плечи Сокджина устало, но облегчённо опуститься. Тот перевёл сонный взгляд за окно, наблюдая за вновь и вновь вспыхивающими жёлтым светом различными окнами. Это было так удивительно осознавать, что в каждом таком свете жила своя собственная жизнь со своей историей. Там жили своими особенные люди, сердца которых могли быть и влюблены и вдребезги разбиты, больны и нестерпимо счастливы. Плачут ли они сейчас или смеются?       – Твоя нога уже намного лучше, как я вижу? – подал бархатистый голос Намджун, заставляя мужчину резко повернуть к тому голову, с едва уловимым испугом в оленьих глазах, что сразу же испарился. – Всё… хорошо?       – Ох, да-да, – Сокджин встрепенулся, расцветая улыбкой. – Спасибо большое. Правда, это мой первый день без этого ужасного сапога, да и с повязкой, поэтому я ещё не очень расторопен как прежде, но мне уже намного лучше.       – Это прекрасно слышать, Джинни. Ты заставил меня хорошенько поволноваться.       Закусив щеку изнутри, Сокджин потупил смущенный взгляд, всматриваясь в бутоны пионов. Путь к тому самому дому, где уже однажды бывал Ким, тот ощущал из раза в раз всё более знакомым, словно это было нечто обыденное. Будто бы каждую среду эта дорога встречала его утомившегося от закупки продуктов на целую неделю вперёд или же каждую пятницу провожала спешащего с маленькой дочерью на очередные занятия. Необычные ощущения развеялись дымкой, стоило прохладному воздуху вновь коснуться кожи. Сокджин без промедления вложил свою узкую ладонь в чужую, утопая в той.       – Ты подумал, что я из тех людей, которые не любят в доме срезанные цветы? – Ким был абсолютно не против ощущать прикосновение на своей талии до самого порога дома. – Тот тип людей, которые считают такие цветы равными мёртвым душам.       – Напротив, я беспокоился о твоей аллергии, – входная дверь со щелчком раскрылась, а Сокджин замер, крепко сжимая основание букета. – Пожалуйста, проходи.       – Ох, о моей аллергии.       Желание сбежать резко возросло до небывалых масштабов, и альфа сделал робкий шаг назад. Стыд затапливал щеки горячим и вишневым румянцем. Но, подняв взгляд на василькового мужчину перед собой, Сокджин к своему удивлению не увидел и доли неприязни, лишь ласковую улыбку. Намджун подмигнул тому, заставляя вспыхнуть сильнее.       – Я могу всё объяснить, – пылко заверил того альфа, всё же проходя в прихожую, освещенную тёплым светом.       Букет оказался порывисто отложен на узкий комод. Сокджин, не зная куда деть подрагивающие от волнения руки, принялся нервно стаскивать с плеч жакет, но тот быстро оказался перехвачен чужими руками. Лица Намджуна не покидала улыбка.       – Никто и не требует объяснений. Разве что-то не в порядке? – жакет оказался убран в шкаф, как и тёмное, лёгкое пальто. – Предлагаю, факт на факт. Я, например, все ещё сплю с мягкой игрушкой.       – Это правда? – заправив прядь шоколадных волос за ухо в волнении, гость вскинул взгляд, приподняв уголки сочных губ. – Не верю.       – Это, конечно, прозвучит не очень вежливо, но прошу в мою спальню, чтобы убедиться в этом. Это плюшевый медведь. Потрёпанный, конечно, но горячо любимый.       – Это… Это очень трогательно, я считаю. Люблю плюшевых медведей.       – Поэтому ты называешь свою дочь именно так? – заметив, как альфа в неудобстве переступил с ноги на ногу, поморщившись, Намджун опустился перед ним на колени, вырывая из мужчины судорожный вздох. – Давай я помогу, как я вижу, твои лучшие друзья постарались на славу.       Это в действительности было правдой. Вместо удобной и простой обуви, которая так удачно подошла бы поврежденной ноге, на Сокджине красовались белые лаковые туфли, имеющие несколько неудобных ремней застежек, одна из которых была слишком сильно затянута для тугой повязки.       – Это был мой выбор, – в смущении пролепетал Сокджин, наблюдая за васильковой макушкой и ловкими пальцами её владельца. – Я так спешил, что всё сделал неправильно. Затянул слишком сильно.       – Разве тебе не было больно всё это время?       – Мне очень нравится, как они выглядят. Я хотел быть красивым для тебя.       Справившись с ремнями, Намджун аккуратно обхватил тонкую щиколотку, позволяя без труда выбраться из обуви. Тот поднял голову, смотря снизу вверх тёмным, поглощающим взглядом.       – Знаешь, существует один удивительный факт, – низкий голос с нотками хрипотцы с трудом пробивался через громкие удары сердца. – Бабочки совершенно не имеют понятия насколько те красивы, ведь они не имеют ни единой возможности увидеть собственных крыльев.       Когда букет оказался поставлен в наполненную водой стеклянную вазу и помещён на стол, а наивкуснейший ужин медленно, но уверенно укачивал на волнах всепоглощающего блаженства, Сокджин вдруг встрепенулся, откладывая столовые приборы, касаясь краем салфетки уголка губ. За своим робким любованием из-под пушистых ресниц мужчина и не заметил, как юркий хвост мысли ловко исчезал, вновь и вновь растворяясь в завораживающим взгляде томных глаз напротив. Сокджин вздыхал, пригубив маленький глоток терпкого, но сладкого вина, в то время как в высоком бокале альфы напротив была лишь вода. Мужчина перед ним был чертовски хорош. Как убедился сам Сокджин, было совершенно не важно, был ли тот в мягком и большом свитере, или же его тело оказывалось обтянуто темным хлопком рубашки, закатанные рукава которой открывали вид не только на сильные руки с изящными длинными пальцами, но и на соблазнительный рельеф вен, которые вскружил альфе голову ничем не хуже вина в его бокале.       – Я думаю, ты прав, – внезапно подал голос Сокджин, прерывая лёгкую беседу и поднимая взгляд от рук на прекрасное лицо. Полумрак уютной и просторной кухни сужал мир лишь до этого деревянного стола с двумя стульями и несколькими длинными свечами.       Приборы глухо стукнулись о поверхность тарелки, и Намджун с улыбкой облокотился о высокую спинку стула, с теплотой наблюдая, как его гость, свободно повторив его позу, довольно зажмурился на мгновение, вздыхая и вновь забирая бокал с едва заметным следом от помады в плен изящных пальцев, просто держа тот за тонкую ножку. Обручальное кольцо блеснуло в свете пламени свечи.       – Ты спросил меня, – с переливающимся искрами в чайных глазах с жаром продолжил Сокджин, – называю ли я свою дочь медвежонком именно по причине своей любви к этим игрушками. И, мне кажется, что отчасти ты прав. На самом деле ещё до её рождения, когда Джиён была только беременна, меня очень восхищала сама только мысль о том, что я стану самым настоящим папой. Кажется, я прожужжал своим друзьям все уши. И, знаешь…       – Могу это представить, – с добродушным смешком сказал Ким.       – Ох! И знаешь, на самом деле я большой любитель милых мелочей, я могу часами бродить по магазинчикам или сайтам, это просто катастрофа. И однажды я увидел нечто, что полностью влюбило меня в себя. Ты бы только видел! – Сокджин в эмоциях всплеснул руками, отчего несколько капель вина все же выплеснулись. – Это был совсем крохотный комбинезон в виде мишки, такой плюшевый, коричневый и с маленькими круглыми ушками. Боже, я просто не мог пройти мимо, это было невозможно!       – У тебя остались фотографии?       – У меня целый архив, – гордо заявил Ким, и поставив бокал, тот ловко достал вещицу из кармана белых брюк. Закусив губу, альфа принялся упорно листать галерею до нужного года, а когда цель была достигнута, тот, поправив салфетку на своих коленях, поддался ближе, упираясь в край стола, едва не попадая объёмным рукавами в собственную тарелку. Голос Сокджина был полон не только страсти, но и яркой, такой ослепляющей любви, заражая собой всё вокруг. Намджуну на миг показалось, что пространство словно бы стало ярче. – Конечно же, я его купил! А потом, знаешь, дети так быстро растут, это ещё одна катастрофа. Наверное, я так сильно снова жужжал друзьям об этом, что Тэ-Тэ решил взять всё в свои руки. Боже, ты только посмотри на эту крошку! А это, кстати говоря, мой детский плюшевый медведь. Этот стойкий боец все ещё отлично справляется со своей работой.       Осторожно взяв телефон, Намджун, наслаждаясь воодушевленным щебетанием, поднёс тот ближе к себе, расплывшись в улыбке. Трогательные фотографии явно были бесценны и чертовски любимы. Ведомый забавными жестами, чтобы продолжить просмотр, альфа принялся послушно листать галерею, изредка наблюдая за тонким пальцем, что появлялся перед экраном, указывая на определённую мелочь. Кажется, здесь собрано едва ли не каждое движение маленькой малышки. Иногда можно было заприметить проскальзывающий образ самого папы. В то время как образ матери и вовсе не появлялся на том количестве воспоминаний, что успел просмотреть Намджун.       – И как Тэ-Тэ взял ситуацию в свои руки?       – Как только медвежонок вырастал, Тэ-Тэ менял тот комбинезон на новый и побольше, чтобы я не расстраивался. Он думал, я не замечу.       Васильковый альфа разразился добродушным смехом, а на его глазах выступили слезы. Тот облокотился локтями на стол, без чувства вины нарушая правило этикета и смотря на своего сияющего гостя с безграничной любовью.       – Он ещё продолжает это делать? – с весельем поинтересовался он.       – Пытается, – Сокджин расцвел воодушевлением, взмахнув ладонью, сияя только ярче. – Но эта вещица закончилась в размере пяти лет, так что… Это уже становится проблематично. Но не в его правилах сдаваться.       – У тебя просто замечательные друзья, Джинни.       – Спасибо, – альфа смущённо улыбнулся. – Я обязательно передам им.       С каждой новой незатейливой темой для беседы, Сокджин чувствовал, как вся тяжесть мира плавно соскальзывала с его плеч. Может, дело было в градусе выпитого вина, но разум становился всё более лёгким, воздушным. Улыбка никак не хотела исчезать с счастливого лица, и альфа чувствовал, как румяные и горячие щеки начинали слегка побаливать. И это было одуряюще приятно. За окном стремительно сгущались сумерки, а во дворе зажигались небольшие круглые светильники. Перед Сокджином опустилась десертная тарелка, вызывая у того несдержанный писк.       – Ты снова это делаешь! – в восхищении воскликнул он. – Баноффи!       Намджун лишь мягко рассмеялся, занимая вновь своё место. Нечто трепетало в душе василькового альфы, стоило лишь взглянуть на ослепительного в своей искренней радости человека напротив. Говорят, что влюбляясь мы не в силах увидеть ни единый недостаток, оборачивая их в абсолютные мелочи. Но тут было что-то другое, что так сжимало сердце. Сокджин светился путеводной звездой, даря особенное тепло, позволяя собственному огню вспыхнуть в полную силу.       – У меня есть кусочек и для медвежонка, – подперев кулаком щеку, Намджун вновь улыбнулся, наблюдая за картиной, как безмятежный гость крепко жмурился, едва ли попискивая, стоило лишь откусить кусочек излюбленного лакомства.       – Ещё чуть-чуть и я точно вновь расплачусь, – без единого смущения проговорил Сокджин, который помахал ладонями перед собственным лицом, пытаясь остудить горячий румянец. Забывшись в моменте, Ким потянул ткань с шеи, развязывая ту и откладывая на колени. – Меня даже бросило в жар от счастья. Фух!       Щебетание медленно, но верно отстранялось на задний фон, стоило лишь зацепиться взглядом за отметины на тонкой шее. Склонив голову, Намджун прищурился, силясь рассмотреть получше. Они оставляли после себя странное впечатление. В задумчивости постучав пальцем по губам, васильковый альфа вновь с нежностью улыбнулся своему солнцу напротив. Это никак не походило на следы любви.       – Джинни, – с лаской позвал того Намджун, слегка касаясь кончиками пальцев лежащей на столе руки гостя. – Надеюсь, я не доставил тебе неудобств нашей встречей?       Сокджин вдруг затих, опуская десертную вилку, тот устремил нечитаемый взгляд на прикосновение, не разрывая то.       – Почему ты спрашиваешь?       – Ты достаточно занятой человек, я полагаю. А няню найти трудно так быстро, хотя могу ошибаться, я лишь хотел спросить, не доставил ли неудобств такими внезапными планами.       – Мы… Я не прибегаю к услугам няни, – после недолгого молчания начал Сокджин, всё же переплетая пальцы, заставляя свой голос звучать мягче. На щеке чётко ощущался след от звонкой пощечины реальности. – Звучит странно, но они вызывают у меня смешанные чувства.       – Это замечательно, когда родители могут сполна подарить ребёнку своё время. Я восхищён вами, думаю, сейчас это большая редкость.       Сокджин помялся, с силой закусив губу. Нога под столом рвано дёрнулась.       – Родитель.       – Что?       – В этой семье только я делаю подобные вещи. Джиён не заинтересована, ей вообще нет никакого грёбанного дела, – зажмурившись, мужчина сжал переносицу. Шумно выдохнув, Ким выпрямился, расправляя плечи и улыбаясь кончиками губ. – Что же это я! Мне жаль, извини меня. А где же твой брат, Намджун? Я надеюсь, ты не отправил скоротать где-нибудь время, повесив на ручку двери галстук.       Намджун издал смешок, поглаживая большими пальцем бархатную кожу.       – Глупости, солнце, он занят куда более важным делом, чем слоняться по барам. И я не вижу причин для извинений.       Облокотившись плечом о светлую стену, Сокджин касался васильковых волос мужчины, что вновь склонившись к его ногам, ловко управлялся с ремешками на белоснежных туфлях. Шёлковые пряди играюче поддавались прикосновениям, скользя меж пальцев, слегка путаясь на самых кончиках. Зарываясь в них пальцами с редкостным наслаждением, Ким шумно выдохнул через нос, медленно моргнув. Прерывая незатейливую ласку, Ким вдруг выпрямился, одаривая гостя любовным очарованием улыбки.       – Одну секунду, – сказал тот, получая послушный кивок в ответ.       Стоило Намджуну исчезнуть в темноте очередной комнаты, как альфа с некоторым усилием отстранился от стены, медленно пройдясь до большого зеркала над светлым комодом. Устремив потрясенный взгляд в своё отражение, Сокджин охнул, сразу же оттягивая ворот блузы, в неверии рассматривая последствия своей ошибки. Отражение дверного проёма все ещё было поглощено темнотой, отзываясь колючей болью в рёбрах. Синяки от пальцев расцветали на бледной коже все краше, оставшись без единого мазка, что мог бы скрыть те. В ужасе поспешно стянув ткань, что невесомо лежала на плечах, Ким принялся наматывать ту на шею, пытаясь придать ей прежнюю красоту и скрыть уродливые пятна. Страх настолько завладел телом, что то крупно вздрогнуло, заставляя альфу схватиться за рёбра, стоило фигуре появиться на пороге.       – Боже, – рвано выдохнул Сокджин, оборачиваясь и цепляясь пальцами в край комода. – Почему ты такой бесшумный! Только напугал меня.       – Я могу принять это как комплимент? – с добрым смешком поинтересовался Намджун, укладывая рядом с гостем красную коробку и два одинаково пышных букета нежно-розовых пионов. На лице гостя играло недоумение, казалось, его лицо на мгновение потеряло все свои краски. – Один твой, второй для медвежонка. Нельзя оставлять такую очаровательную принцессу без подарков.       – Надеюсь, это обо мне? – встрепенувшись, Ким с внутренним облегчением широко шагнул вперёд, отстраняясь от комода и накручивая кончик подобия шейного платка на палец. Глубокий вдох наполнил лёгкие притягательным ароматом. – Если нет, то создаётся очень конфликтная ситуация.       С долей игривости осмотрев гостя с головы до ног, Намджун, лукаво усмехнувшись, направился к шкафу, чтобы, раскрыв тот, аккуратно снять белый твидовый жакет, поблескивающий в тусклом свете прихожей переливающейся редкой золотистой нитью.       – Конфликт интересов или же это конкуренция?       – Второе, – играюче ответил Сокджин, в его весёлых и медовых глазах играли бесы. Тот, скрипя подошвами туфель о тёмный пол, развернулся спиной к альфе, расправив плечи, готовый безропотно принять ухаживания.       – Думаю, если бы здесь была медвежонок, – когда руки оказались в рукавах твидового жакета, Намджун аккуратно придержал тот, помогая надеть. – Она бы не оставила этот факт таким образом.       Коснувшись линии плеч, широкие ладони огладили собой слегка грубую ткань, цепляя короткими ногтями. Горячее дыхание неожиданно коснулось обнаженной кожи шеи, срывая несдержанный вздох с пухлых губ. Уверенные движения рук скользнули по спине ниже, так правильно заняв своё место на узкой талии под тканью жакета, сминая шифон. Тело под прикосновениями хранило жар. Развернувшись в кольце рук, Сокджин поднял свой безгреховный и олений взгляд на мужчину, улыбнувшись искушающе сладко.       – Знаешь, чем отличается обычное свидание от самого лучшего? – мелодичный голос Кима ласкал шёпотом.       – Самым лучшим партнёром?       – Ну, – причмокнув, деловито протянул Сокджин, проходясь по обнаженной коже в расстегнутом вороте тёмной рубашки подушечкой пальца, оставляя красную линию от ногтя. Достигнув предела, альфа с придыханием зацепился пальцем за застегнутый ряд пуговиц, оттягивая тот вниз. – Думаю, самым лучшим партнёром тоже. Но и самым наивкуснейшим десертом.       Приподнявшись на носочках, под скрип подошвы Ким поймал мягкие губы в лёгком и коротком поцелуе, с звонким звуком сразу же отстраняясь. Глаза напротив едва ли играли оттенками липового мёда, темнота с удовольствием поглощала те, с аппетитом сжирая радужку и душу одной бабочки, чьи крылья так отчаянно трепетали. Крепкий и внезапный удар спиной о стену выбил из груди Кима весь воздух, не позволяя насладиться необходимым вдохом, казалось, немногочисленные картины, висевшие по обе стороны от него, опасно задребезжали. Намджун, сминая в неистовом порыве чувств желанные губы яростным поцелуем, играюче легко подхватил нуждающееся существо под бедра, чьи длинные ноги тут же обхватили крепкую талию, скрипя глянцевой поверхностью белых туфель.       Сокджин словно бы состоял из тепла и неприличного количества различных звуков, наполняя прихожую своей собственной мелодией. Каждое прикосновение отдавалось в нём особенным и неповторимым звучанием, лаская слух альфы до низкого и короткого рычания во влажный и разгоряченный поцелуй. Неприлично пухлые и податливые губы оказались ещё более мягкими, чем в тысячах мечтах и снах. Отстранившись на мгновение, Намджун скользнул кончиком юркого языка по небольшому укусу, оставленного белоснежными и острыми зубами, что поблескивали сейчас из-за бесстыжей и бескрайне довольной улыбки. Сбитое дыхание эфемерного существа в своих руках чертовски опьяняло собой, сводя с ума своим чёрным и абсолютно грешным взглядом из-под тёмных ресниц. Сокджин, податливо прогибаясь навстречу, издавал тихий и нетерпеливый скулёж, забравшись пальцами под ворот рубашки всё дальше, тот с жадностью поглаживал переливающиеся под медовой кожей сильные мышцы.       Широко проводя ладонями по бедрам, тесно обтянутых белой тканью, васильковый альфа с силой и наслаждением сжимал те, прильнув ближе, мужчина вжался в чужое тело своим, с жаром выдыхая в приоткрытые в немом стоне губы. Скользнув влажной дорожкой к линии челюсти, поцелуй коснулся собой кожи под ухом изнывающегося Сокджина, чьи тонкие пальцы до треска ткани сжали рубашку в подрагивающие кулаки. Лёгкий шифон приспустился с шеи, позволяя одарить расцветающие бутоны синяков трепетной лаской, вызывая шумные и нетерпеливые вздохи. Отчаянный стон, сорванный с припухших губ, потонул в очередном сладком поцелуе, что оказался нехотя оборван совершенно влюблённой улыбкой одного Кима, чьи шоколадные волосы, что некогда были аккуратно уложены, растрепались от соприкосновения со стеной. Тот, коротко коснувшись истерзанными губами щеки мужчины, провел подушечкой пальца по спинке носа того, щёлкнув Намджуна по самому кончику.       – Мои лучшие комплименты шеф-повару, – хрипло и с нескрываемым наслаждением проговорил Сокджин, едва не мурлыча, словно обласканный кот.       Давление стало сильнее и Ким ощутил, как оказался вновь тесно прижат к стене, а разгоряченное лицо обхватила собой широкая ладонь, проходясь большим пальцем по губам, оттягивая нижнюю, чтобы затем мазнуть по коже рядом, стирая следы истерзанной вишнёвой помады.       – Кому-то необходимо припудрить свой носик, иначе один друг будет очень сильно негодовать, – Намджун коснулся губами взлохмаченной чёлки, утопая в собственной улыбке.

***

      Взглянув на тусклый свет в нужных окнах, Сокджин вздохнул, вновь поворачивая голову к альфе, чьи глаза все ещё были полны соблазнительной темноты. Подавшись вперёд, Ким оставил в уголке губ целомудренный поцелуй, чуть задержавшись. Стоило только отстраниться, как его собственную узкую ладонь с трепетом обхватили, поднося ту к губам и оставляя рядом с костяшками и кольцом сухой поцелуй.       – Это был лучший десерт в моей жизни, – шёпотом произнёс Намджун.       – Знаешь, – лукаво улыбнулся Сокджин, тот поддался ближе, опаляя приоткрытые губы свои дыханием, чтобы, бросив фразу, сразу же выпорхнуть из тёплого салона. – Я пеку чертовски восхитительные клубничные пироги, дорогуша.

***

      – Папа, они такие красивые, – звонкий голос маленькой омеги искрился восхищением с самого утра. – Мне так нравится! Спасибо тебе большое.       – Пахнут они тоже чудесно, милая. Я очень счастлив слышать, что они тебе пришлись по душе, – оттянув высокий ворот бежевого свитера, Сокджин почесал поврежденную кожу, тут же убирая руку и принимаясь доставать ключи из кармана пальто.       – А можно их поставить в моей комнате, пожалуйста? Рядом с прошлым букетом они будут смотреться очень красиво.       – Разве тебе будет комфортно спать из-за их аромата, милая? Подожди-ка, – отпустив детскую ладошку, альфа взялся за ручку двери, щелкая замком. Экран мигнул сигнализацией и пискнул. – Вот так, проходи.       – Я думаю, всё будет в порядке. Они мне так нравятся! Хочу всегда смотреть на них, а в гостиной это неудобно.       – Всё для тебя, медвежонок.       Тёмные волосы маленькой омеги оказались с любовью взлохмаченными. Сокджин, опустившись на одно колено, ловко стянул маленькие кроссовки, временно оставляя те у двери. Когда коричневое и плюшевое пальто оказалось аккуратно повешено на место к его собственному, альфа подарил поцелуй в тёмную макушку, забирая букеты из маленьких рук.       – Я сейчас достану вазу и сразу же принесу Вам цветы, принцесса, – с улыбкой сказал Ким, стаскивая собственную обувь. – Договорились?       – И яблочные дольки, пожалуйста.       – Всё будет сделано в лучшем виде, госпожа.       Детских смех стих со звуком чужих торопливых шагов. Маленькая омега сжала край бежевого свитера отца, смотря на ярко улыбающуюся и возвышающуюся над ней женщину, нахмурив брови.       – Ничего себе, детка! – воскликнула та, в порыве эмоций коснувшись щеки притихшей дочери. – Ты только посмотри, что твой папа принёс нам!       Резко вытянутые из рук замершего мужчины цветы, чьи мясистые бутоны печально покачнулись, оказались прижатыми к груди. Сокджин моргнул, поджимая губы, но тут же натягивая на лицо скупую улыбку. Слух резали собой громкие возгласы восхищения.       – Пожалуйста, милая.       – Они безумно красивые, дорогой, – щебетала Джиён. – У твоего папы, медвежонок, просто безупречный вкус.       Поддавшись вперёд, та прильнула к телу альфы, оставляя на щеке яркий поцелуй.       – Спасибо большое, милый, я сейчас же поставлю их в вазу. И твои, малышка, тоже, – клюнув поцелуем вновь, омега исчезла с гудящим эхом радости.       Край свитера оказался потянут и Сокджин взглянул вниз, наблюдая хмурое лицо дочери. Послушно присев на корточки перед медвежонком, альфа прикрыл глаза, позволяя серьёзному ребёнку вытереть со своего лица следы от губной помады.