Ночная лень

⁃ Нееет! Разнесся по помещению жалобный стон, а в след за ним и стук чего-то увесистого по дереву. Голос сопровождался горстью досады, уныния и отчаяния. Тишина, до этого так приятно ласкавшая слух, прервалась. Спокойные мысли, сопровождающиеся шуршанием листьев и свистом ветра за окном так же были сию минутно прерваны. «Интересно, что на этот раз, вновь ошибка в расчетах или убогость общей картины?» Рассуждать в голове на тему негодования соседа было бессмысленно, ибо мужчина уже давно выучил, что за жалобами из комнаты после выйдет и сам негодующий. Этот раз не стал исключением, поэтому через минуту, заскрипев дернулась ручка, а вслед за ней и отворилась дверь. Из прохода тут же последовал нежный ветерок щекочущий босые стопы, аккуратно уложенные на мягкую банкетку. В след за открытой дверью вышел и юноша. Вид его был уставшим, больше всего это было заметно в сонных глазах и позе, которая представляла из себя изогнутую спину с облокотившимся предплечьем на дверную ручку, ища в ней некое средство опоры на короткий промежуток времени. Наконец-то, переступая порог, и пройдя пару шагов блондин рухнул на свободную кушетку, тяжело дыша, словно бормоча что-то себе под нос. Было очевидно, что большая часть данного представления фальшь, а не истинное состояние страдальца. Подобным поведением привлечь внимание не составляет труда, тем более нашему экспрессивному герою, который в данный момент так его жаждал. Утешения и ласка - тот вид заботы, в котором так сильно нуждался Каве в данный момент. Ну не мог он больше работать, дальше оставляя ошибку на ошибке. Время было уже за полночь, и хотя задерживаться допоздна с проектом не было редкостью в профессии архитектора, тем не менее чем-то любимо-привычным для парня оно так же не являлось. Зато являлись мягкие и успокаивающие слова. Сосед в лице аль-Хайсама, выступал жертвой в этой ситуации, ибо ему как никому другому выпадала роль успокаивающего. Он уже давно осознал, что от данной участи не спрячется, как и от своего надоедливого соседа, поэтому смиренно опустил на него взгляд, отрываясь от книжки. ⁃ Ну и чего ты так поник? Голос его был спокойным и низким. В нём не было особых эмоций, но и холодным назвать его было нельзя. Хотя заметить этого было невозможно, но на самом деле Хайсам учтиво подбирал выражение, с которого он начинал диалог. Особенно важно это касалось разговоров с Каве, ибо случайно задеть того тоном речи труда не составляло, поэтому во избежание лишних обид, приходилось подбирать слова и интонацию. Услышав фразу, исходящую откуда-то сверху перед собой, молодой человек сменил позу, уже лениво сев на диван. Рубиновые глаза тоскливо взглянули вперёд, переносица была слегка напряжена, сводя брови друг к другу, а уголки губ немного опущены. Весь его вид говорил о поникшем настроении. Пшеничные пряди, опустившиеся на лоб, так же неплохо дополняли вид грустного золотистого щенка ретривера. Смело можно было сказать - данный образ выдался ему на славу. ⁃ Я устал, нет ни вдохновения, ни сил работать. Что ни чертеж, то провал, разве можно подобное назвать работой, ожидаемой от прославленного архитектора дворца аль-Казарзарай? Окончив с фразов на риторическом вопросе, Каве закатил глаза, опустив голову вниз на колени, в ожидании ответа соседа. В данной позе он напоминал измученного студента, старательно пытающегося скрыться от окружающих его проблем. ⁃ Тогда заканчивай на сегодня. Аль-Хайсам был практичным человеком, «Зачем измучивать себя работой, если на дворе уже ночь, а сам ты ни на что не годен в этот момент,» подобная мысль пронеслась в его голове, «Хотя «ни на что» верным не будет.. Требовать внимание горазд он в любое время суток». ⁃ Отдых так же является важной частью работы. В свободное времяпровождения мысли становятся яснее, и это к слову давно доказанный Академией факт. Книги о психологии особой популярностью не пользуются, но если бы ты только чаще заходил в библиотеку за разнообразной литературой, то возможно и был просвещен.. Вновь начав своё занудство, Хайсам, увы был тут же прерван. ⁃ Нуу, боже, не начинай прошу. Сейчас мне не до споров с тобой, поэтому держи свои «советы» при себе. Говоря это, голова Каве всё так же была уткнута в колени, поэтому целая фраза прозвучала куда более приглушено, и ощущалась невнятной. Приподнявшись, измученный взгляд блондина не изменился. Он медленно сполз с кушетки на пол, сложив руки на ногах соседа, а сверху положив и свою голову. Из макушки Каве росли мягкие колоски пшеницы. Его волосы напоминали золотой закат, осенние листья клёна. Обычно его прическа так же была украшена пышной косой, закрепленной красными шпильками, из которой торчало перо сумеречной птицы. Хайсаму нравилось смотреть на переплетения прядей, которые к вечеру оказывались немного взлохмачены. Рука сама потянулась к волосам юноши. Длинные пальцы окунулись под пряди макушки, копаясь и расчесывая волоски, слегка задевая подушечками пальцев саму голову. Каве довольно промурчал, сделав громкий вдох. Поглаживая того по голове, Хайсам и сам чувствовал умиротворение. Подобные действия в отношение к партнеру были чем-то родным и уютным. Проявление заботы, к так этому требующему уставшему, приносили удовольствие обоим. Своим нахождением Каве напоминал огромного кота, уложившегося в ногах, согревая их и давая покой. Хайсам продолжал массировать поверхность головы, то и дело расчесывая запутавшиеся локоны. Со стороны могло показаться даже, что тот убаюкивает большое и наглое дитя. Каве потёрся щекой о ноги. Хотелось приподняться, изменив позу, ибо он был уверен, что соседу уже должно было надоесть его приглаживать, но силы совсем покинули его тело. Почувствовал небольшое напряжение мышц поверх свои ног, Хайсам осознал неудачную попытку лентяя привстать, поэтому сам, прихватив того под плечи, приподнял, притянув к себе. Каве испустил недовольное буркание и уткнулся носом в шею. От Хайсама пахло так по домашнему уютно. Это была смесь запаха запылившихся старинных книг из Академии, в сочетании с морским бризом, и различного количества специй и приправ, летавших вдоль улиц столицы Сумеру. Найдя в себе силы приподнять руки, Каве обернул их вокруг головы партнёра, прильнув пальцами к затылку, копоша короткие серые волосы. В отличии от коротких ногтей Хайсама, у Каве они были немного отросшие, поэтому поглаживание кожи походило скорее на расчесывание. Спутник тем временем скрестил руки позади, приобнимая любимого. Прикрыв глаза, оба просто наслаждались моментом. Было тихо, слышно лишь шуршание одежды и дыхание. Идущие на стене часы, шорохи с улицы, в дополнение к тусклому в комнате свету, придавали атмосфере сонливость. Но так похоже казалось лишь Хайсаму, так любящему спокойствие, ибо он уже перестал обращать внимание на играющие и юркие пальцы Каве, то и дело бегущие по макушке. Они должно быть успели побывать на всей её поверхности и потрогать каждый волосок, прежде чем перешли к передней части, начав массировать виски. Когда утыкаться в шею уже наскучило, Каве отодвинулся назад, выпрямляясь и обхватывая руками скулы. В слабом свете помещения, красные глаза казались бордовыми. С прикрытыми веками, русые ресницы как бы скрывали под собой эту красоту, хотя и взгляд становился более привлекательным, по крайней мере так считал Хайсам, на которого так глядел дорого любимый им человек. Обычно веснушки на лице придавали Каве очаровательный вид, но в тени, когда их не видно, лицо казалось более серьезным и словно тянуло к себе. Противиться этому желанию смысла Хайсам не находил, поэтому слегка наклонив голову и протянувшись вперёд, поцеловал сидящего. Губы аккуратно легли поверх других, мягко прижимая. В душе Каве неутолимо радовался каждому разу, когда инициативу на себя брал партнёр, хотя внешне этого сильно не показывал. Уголки его губ приподнялись в улыбке, мгновением позже поцеловав в ответ и углубив поцелуй. Целовался Каве обычно страстно и быстро, но сейчас этого не хотелось. Было желание ухватиться за момент и удлинить его насколько возможно, поэтому скрещивая языки во рту, темп никто не ускорял. Дыхание стало тяжелее, поэтому парни отринули друг от друга. Не открывая глаза, Каве прислонился лбом к лицу напротив. Полностью довольный своей провокацией и её последствиями, его настроение возросло, возвращая привычно дурацкое поведение. Юноша прильнул щекой к скулам парня, потеревшись и мурча. После поцеловал в кончик носа, в лоб, в подбородок, под глазом, вновь в нос, чмокнул в губы, и довольно жмуря глаза, крепко обнял партнера, устроившись на груди. Осознав план наглеца, Хайсаму ничего не оставалось кроме как тяжело вздохнуть, облокотиться головой поверх чужой, и признать поражение. Слишком уж он любил Каве и его глупые выходки. ⁃ Даже не смей жаловаться.. И кстати! Ты так приятно гладил меня по голове, даже мурашки пошли, надеюсь когда нибудь повторишь. «И как только человек, «являвшийся» немощным мгновение обратно, вдруг может говорить так бодро?» ⁃ Правда хочешь? А я слышал, что частое расчесывание приводит к раздражению кожи головы, что чревато выпадением волос, если конечно не пользоваться специальными средствами. Но они и стоят дорого, вряд ли такой безденежный как ты смог бы себе такое позволить.. О, кстати, смотри, а вот и золотистые волосинки лежащие поверх твоей рубашки.. Чьи бы они могли- Не успел он договорить, как обвивавшие туловище руки крепко сжались, лишив на мгновение дыхания, заставив замолчать. Следом зануде прилетела ладонь в лицо, закрывая область рта. ⁃ Цыц. Не сказав более, Каве опустил руку Хайсаму на плечо, лениво положив её. Желание заснуть в этом моменте превозмогало, поэтому приводить контраргументы на бессмысленные комментарии было напрасно глупо. Так они и сидели, прижавшись друг к другу в тишине, пока Хайсам не начал слышать лёгкое сопение под ухом, в придачу с обмокшей тканью кофты на своей груди. Каве действительно был утомлён настолько, что заснул за короткое время, но всё же обслюнявленную кофту Хайсам от него не ожидал.