Ваши глаза, они..

Лучи утреннего солнца настойчиво скользили по стеклам панельных офисных зданий и ломались острым углом, попадая прямо в глаза. Чудачески проморгав от секундного ослепления, Изуку продолжил неспешно шагать по однотипной кладке тротуара, мысленно насвистывая умиротворительную английскую мелодию из плейлиста, играющую в наушниках. Музыка — единственная вещь, способная отвлечь от городской суеты, что переполняет все вокруг. Дома на плите кипела турка, знаменуя что скоро юноша насладиться прекрасным кофе. Улицы ломились от спешащих туда-сюда людей, наостривших взгляды то в дисплей собственного гаджета, то куда-то вперед на бетонные груды зданий, и, казалось, что лишь он никуда не торопится. У локтя полу согнутой руки трепыхался небольшой пакет, издающий нити сладко-приторного аромата. Мидория недовольно морщил нос, щурясь от застоявшегося в воздухе запаха бензина, и мысленно старался концентрировать внимание лишь на приятном аромате от сладостей в пакете. Он искренне не понимал, как можно наслаждаться жизнью в подобном месте, полном чего-то тяжелого, хоть и незаметного для глаза обычного человека. Его всегда тянуло куда-то дальше, за пределы этого удушающего места. Всю жизнь его не отпускало, и до сих пор держит, желание разрушить эти бетонные рамки и отправиться подальше от осточертевшей городской суматохи. Жизнь в офисном квартале походила на сумбурную трагикомедию. Толпы однотипных работников, словно заранее прописанные на вечные похождения с бумагами от стола к столу, переполняли улицу рано утром и поздно вечером, уходя на работу и возвращаясь после. Скудные дворы многоэтажных зданий никогда не полнились детскими криками или душевными разговорами, а с утра его будило гудение заводящихся под окнами легковых машин, напоминая что день начинается по устоявшимся обычаям. В голове не укладывалось как можно добровольно отдаться такому делу, ведь в этом и вправду не было ничего цепляющего, за исключением денег. Но парня и они не особо интересовали. Не было смысла в скоплении зеленых стопок по карманам, когда жизнь была пустой и ты сам превращался в оболочку из тонкой бумаги, держа в себе физическую форму лишь благодаря беспрерывному клацанью по клавиатуре или тысячной подписи в уголке какого-то отчета. Он не знал что делал среди этих людей. Наверное просто не было иного выбора. Жилье стоило не малых денег и лишь тут, в этом с одной стороны полном, а с другой до жути пустом, квартале, цена была более приемлема и не грызла дырки в его бюджете. Жизнь текла сквозь пальцы и он не был в силах ее поймать, попросить подождать немного пока все станет на места, потому что в этом и заключается смысл. Бесконечные догонялки за чем-то совершенным утомляли, а взгляд на людей что проиграли гонку и полчищами живых трупов пересекали пешеходные переходы и вовсе напрочь отбивал желание гнаться. Хотелось просто опустить руки, остановиться и упасть. Он потерял счет количеству собственных шагов, уже не контролируя перебирания ногами. В какой-то момент все поплыло, вероятно от того что он не успел ничем позавтракать, а квадратная плитка тротуара стала стремительно близиться к лицу. Несколько секунд он находился в глупом замешательстве, не понимая как такое могло выйти. Наушник отлетел куда-то в сторону под ноги прохожим, оставляя за собой обрывки тихих нот припева. Он поджал губу, подгребая уцелевший пакет с печеньем к себе, и тут же потянулся за ним, внезапно касаясь пальцев чьей-то руки. Изуку вздрогнул, потому что ладонь показалась ему на удивление горячей, от чего сразу возникло желание ухватиться за нее и подержаться подольше, согрев собственные. Благо здравый рассудок подавил этот глупый порыв, а глаза, сфокусировавшись, поняли что наушник оказался не его. Тут же обернувшись, он замер, увидев рядом симпатичного парня, совсем не похожего на тех, живущих в этом районе. И в этом он явно был прав — ведь у офисных работников был строгий дрес-код на угольно-черные волосы, в то время как у этого они блестели переливами двух кричащих оттенков — красно-алого и белоснежно-белого. Тот бросил на него краткий взгляд, а после, подняв наушник, задержался подольше, скользя двуцветной радужкой, словно изучая. Внезапно Изуку почувствовал себя неловко в своей растянутой домашней футболке с героем из комикса и шортах с поношенными кедами, да еще и с не уложенной копной не послушных кудрей. — П-простите пожалуйста, я такой невнимательный. — виновато заикнулся он, почему-то продолжая глядеть в чужие глаза. — Ничего, я сам ушел в мысли и не заметил вас. — кратко проговорил тот отряхивая джинсы, но заметил на себе застывший взгляд Мидории. — Что-то не так? У меня что-то на лице? Волосы? — Он растеряно пригладил пряди. — Ой! Извините меня, я.. Просто у вас.. Ваши глаза, они красивые.. — с каждым словом парень мысленно давал себе пощечину, не понимая что творит. — А еще родимое пятно, оно вам к лицу.. Собеседник ненадолго застыл, очевидно впервые получая подобные комплименты в адрес собственной внешности, но после немного помрачнел. — Это ожог. — слетело с его губ. — Что? О Боже, еще раз простите меня, я не знаю зачем говорю это! Черт, это так глупо, извините! — он подскочил на ноги и начал усердно кланяться все еще сидящему незнакомцу, осыпая того извинениями. — Эй, прошу прекрати. — неловко протараторил парень, смахивая секундную улыбку и подымаясь на ноги. — Тебя как зовут? — Деку.. Ой! То есть Изуку! Мидория Изуку, вот. Деку это просто прозвище, так что.. — он смущенно зажмурил глаза, взъерошив свободной рукой растрепанные волосы. — Деку.. Классно звучит.. — задумчиво проговорил он. — Ну а я Тодороки Шото, если это конечно важно. Ненадолго застыв, Изуку вновь уставился на собеседника. Было у того что-то особенное, что-то, что отличало его от толпы вокруг и это явно не просто волосы. — Хэх.. У тебя даже имя классное. — и снова эти фразы а-ля «толкуй как пожелаешь». — То есть ничего такого, просто прикольное!.. — Спасибо и.. извини что я так резко отреагировал, просто никто еще не отзывался о моем шраме в таком ключе.. — он виновато отвел взгляд, держа на лице притягательную маску спокойствия. — Та ничего, мне стоило быть чуток сдержаннее от таких комментариев. — он закинул руку за голову, неловко улыбаясь. — Не переживай, это звучит прикольно. Даже не знал что комплименты такие приятные, Изуку. Или мне лучше звать тебя Деку? — он замялся, пряча руки в глубине карманов. — Как тебе удобно. — хихикнул Мидория, внезапно вспомнив цель своего похода на улицу. — Ты никуда не спешишь? Вдруг я задерживаю или что-то в этом роде. — Нет, я всего-то шел в пекарню за печеньем к кофе. — тот легонько улыбнулся. — А ты? — Не поверишь но я иду как раз оттуда! — они вместе переглянулись, тихо захихикав словно малые дети. Изуку внезапно ощутил приятное колющее чувство в груди, невольно осознавая что это, вероятно, то, чего ему так долго не хватало — смех. Голову неожиданно посетила кричащая мысль, желающая быть озвученной. — Тогда может сходим в кофейню вместе? — он раскрыл перед парнем пакет, показывая кило печенья. — Оно кстати на тебя похоже — с одной стороны ванильный крем, а с другой клубничный джем! — Ну и как мне тут отказать.. — задумчиво проговорил Шото, изображая обреченность, и поднял уголки рта к верху. Солнце понемногу продолжало перекатываться по небу, но улицы не спешили пустеть. Вокруг толпились люди, смеялись дети и витал аромат разных вкусностей из уличных лавок. Изуку внезапно понял, что они уже давно пересекли границу серого квартала офисных зданий, на душе стало легче, а с лица впервые за долгое время не сходила лучезарная улыбка.