День святого Валентина.

Пятница. Самый легкий день из всех. Во всяком случае, для Купитмана. Пациентов нет, и он вынужден скрашивать своё одиночество своим пятизвездочным другом. А почему же нет пациентов? Все просто: сегодня 14 февраля - День Всех Влюбленных. Пациенты будут, но завтра, когда и этот день, и его предсказуемое времяпровождение влюбленных парочек закончится. Тогда-то он и поработает на славу, а сейчас Иван Натанович отдыхает. Но и отдыхать он вынужден не долго, так как его отвлек робкий стук в дверь. Врач смотрит на часы, дабы убедиться, что сейчас у него не назначено время для пациента. Все верно, никого быть не должно. Тогда все спокойно, этот стук принадлежит страдающему бездельем Быкову. Стоп. Быков не стучит, он бесцеремонно врывается в дверь, если она открыта. Если же нет - громко долбится ногой, картаво матерясь и требуя, чтобы его впустили. Как ребенок. Или кот. В общем, что-то из той области. Но вернемся к двери. В нее постучали, причем тихо и робко, а сейчас ждали разрешения войти. Вариант с Андреем отпадает. Тогда кто же это? – Войдите. – Вздохнул Купитман и спрятал бутылку под стол. Рисковать не стоило, могла зайти и Кисегач. А с ней шутки плохи, особенно в области алкоголя. Но, к счастью и в тоже время к удивлению Купитмана, в кабинет зашел смущенный, съежившийся и румяный Фил Ричардс. Что странно, он-то тут бывает реже всех. Обычно он сидит в ординаторской, когда там Быков. Если его там нет - мечется по всей больнице в его поисках. А когда желаемое находится, он, радостный, как преданный щенок, докладывает о проделанной работе. Все это настораживало Купитмана такой сильной привязанностью, ибо Фил не желал отходить от Андрея ни на шаг, но Купитман был уверен четко – его друг не гей. Поэтому Фил просто преданный подчиненный, не больше. – Иван Натанович… – Робко начал американец, присаживаясь в кресло напротив доктора. – Вы же помогаете людям по решению вопросов любовного характера? – Тихо, заикаясь и со своим умиляющим акцентом начал Филька, заставляя Купитмана забавляться своим смущением. – Ну, предположим. – Он улыбнулся, стараясь сделать вид подобрее, но его уж очень сильно смешило поведение интерна. Но, видимо, доброта в улыбке получалась у Ивана плохо, ибо своей улыбкой он заставил мальчика смотреть на свои ботинки, хотя ранее тот делал попытки взглянуть венерологу в глаза. – Я просто не знаю, что подарить своей п-половинке на праздник. – А в чем проблема? Подари ей обычную Валентинку, праздник-то не большой. – Тут такое дело… У нее не тот характер, чтобы дарить банальности. – Ааа… – со знанием дела протянул Иван и облокотился на стол локтями, подпирая руками лицо. – Стервозная баба? Фил вздрогнул, при таком грубом именовании своей пары. – Да неет... Она не стервозная… – Неожиданно для Купитмана он резко просиял. – Она очень хорошая, и пусть иногда меня даже бьет, не сильно, правда, подзатыльниками и всегда раздражена, но она все равно самая-самая! Брови Купитмана поползли вверх при упоминании того, что девушка Фила его бьет. Пусть и легким способом, но бьет. Фил, заметив реакцию, испуганно закрыл рот, понимая, что сболтнул лишнего. – Ну… Тут дело серьезное. – Потер переносицу доктор, понимая, что «пассия» та еще. – Можешь рассказать о ней поподробнее? Начнем с внешности. – Хм… Ну… У нее короткие соломенные волосы, голубые глаза… она высокая, выше меня. Красивая… Улыбчивая... – А характер? – Тут сложнее, – грустно улыбнулся Фил, – она грубая, эгоистичная, злобная и постоянно надо мной издевается. Что бы я ни сделал, она меня осуждает. – Проныл последнее предложение Фил. – Да она у тебя прямо Быков, какой то! – Усмехнулся Купитман и резко вытянулся. А что если… – Нет! – Заметив реакцию венеролога, Фил вжался в стул и просто с ужасом взглянул в глаза доктору. Но ведь все сходится! Объясняется поведение Фила, как и то, что Андрей последнее время стал мягче, пусть и не сильно. Совпадает описание внешности и характера. Сходится абсолютно всё! И отрицаний американца не достаточно, Иван поверил. В ориентации лучшего друга он уже усомнился, что ему еще терять. Быстро пораскинув мозгами, в голове венеролога родился план. – Знаешь, я, кажется, знаю, что ей подарить. – Да? – Американец сразу же забыл, что его минуту назад обвинили в гомосексуализме и жадно принялся слушать идеи Купитмана. – Да. Попробуй подарить ЕЙ – «Если это она, конечно», – хмыкнул мысленно Купитман, но виду не подал, разве что выделяя интонацией местоимение «ЕЙ». – Плюшевого медведя. Такой тип всегда тает, видя их, можешь мне поверить. Андрей подтвердит, у него их дома коллекция! – Господи, что за чушь он несет! – Нету у него дома никакой коллекции! – Напыжился интерн, из-за чего стал похож на воробья, в которого попали камушком. Ага! Во-первых Фил ему поверил, во-вторых, он, судя по протестам, был у него дома. Какой интерн, пусть и самый верный, будет сидеть у своего начальника дома? – А ты думаешь, он их возле кровати хранит? – «Удивился» Купитман. – Он мне сам еле их показал, и то, он тогда был пьян! Постой… А откуда… Но американец резко подорвался со своего места и как ошпаренный выбежал из кабинета, бросив короткое «спасибо». Оставалось только ждать. *** Долго ждать не пришлось. Буквально через часа два в кабинет ввалился гигантский медведь, и Купитман уже было подумал, что с него хватит коньяка на сегодня. – Ты посмотри, что за хрень мне подарила Кисегач! – Заговорил медведь картавым, злым голосом Быкова. Но потом животное отлетело на диван, и перед венерологом предстал сам Быков во всей красе. Надувшись и скрестив руки на груди, он плюхнулся рядом со своим плюшевым товарищем. И тут для Купитмана все окончательно прояснилось. Пару часов назад Фил узнал о «коллекции» Быкова, а спустя эти пару часов в кабинет вваливается Быков с огромнейшим медведем. – Андрей, почему ты мне не сказал, что ты гей? *** Вечер пятницы. Солнце заходит за горизонт, окрашивая небо в цвет праздника 14 февраля. Парочки все еще гуляют на улице, счастливо смеясь и держа друг друга за руки. Этот смех доносится из приоткрытого окна ординаторской, и этот смех с нескрываемой завистью слушает Фил. Сидя на диване, обнимая колени и уткнувшись в них носом, он смотрит в одну точку. Ему потребовалось пару часов сверхскоростного бега по магазинам игрушек, что бы урвать этого злосчастного медведя, и для чего? Для того чтобы понять, что это была злая шутка писькиного доктора? Ведь стоило зайти ему в ординаторскую и вручить подарок предмету его обожаний – Андрей Евгеньевич, та самая раздражительная блондинка, отхлестала его букетом роз, который Фил прикупил для усиления романтического эффекта и, забрав медведя, ушел куда-то, матерясь и врезаясь в стены. А интерну только и осталось сидеть в одиночестве в праздник, когда ему хотелось подарить подарок, получить улыбку одобрения, услышать «Хоть ты и тупой, страшный и никудышный интерн, спасибо», а потом быть вдоволь оттраханным. Но на что он надеялся, это все мечты, которые даже на реальность-то не похожи. А реальность такова: сейчас дверь ординаторской была напрочь вышиблена ударом ноги, и в помещение вломился разъяренный Быков. – ТЫ! – Истошно завопил он. – Жертва двух папаш-педерастов! Сам-то недалеко ушел, да еще и меня за собой потащил! – Истошно вопил доктор, показывая на Фила пальцем. – Из-за тебя меня, МЕНЯ, гомиком лучший друг считает! Да я теперь от его «пративный» до конца жизни не отлеплюсь! А все из-за полоумного придурка! Ненавижу тебя, Американское убожество! – Он бы и придумал что-то более витиеватое, но только ярость напрочь отшибла у него все желание думать. А вот для Фила это было последней каплей. Он хотел всем сердцем угодить любимому человеку, а его так сильно оскорбили и унизили. Собрав все свое мужество в кулак, он… уткнулся в колени лбом и разревелся. Этот жест был неожиданным для всех. Для Фила, который не мог остановить рыдания, для Андрея, который даже отрезвел от ярости и даже для Игоря, который, будучи цветком, стоял на подоконнике и подсматривал за его любимой парочкой. – Эй. Ты, гей, что разревелся-то? – В шоке пробормотал Быков. – ПРЕКРАТИТЬ! – Даже как-то слишком резко вышло, мальчик даже всхлипывать перестал. Но ненадолго, спустя уже несколько секунд он снова затрясся в рыданиях. Потом он вдруг успокоился и, икая и шмыгая, посмотрел на Быкова злобным взглядом. – Я хотел вам угодить, чтобы вы порадовались, поэтому обратился за помощью! Я же не виноват, что мне посоветовали мишку! – А я не виноват, что ты дебил! – Простите меня. Андрей не предусмотрел такого поворота событий. Он думал, что интерн больше экспрессии проявит, но такой покорности он явно не ждал. – Что бы вы хотели получить в подарок? – Совершенно спокойно, тихо, и, как-то умиротворенно пробормотал американец. – Парня поумнее. – Вздохнул Андрей и сел рядом с мальчиком. Тот улыбнулся, перевернулся, так, что бы было можно положить голову на колени Быкову, и посмотрел в глаза заведующему. – Но это не значит, что я тебя простил! – Рявкнул Быков, и резко встав, ушел. Фил счастливо улыбнулся. Подарок, несмотря ни на что, понравился Андрею Евгеньевичу. И Фил сегодня будет отраханным вдоволь.