Что-то важное

      Появившись здесь впервые, я ощущал себя так, словно сильно ударился головой. Думал, может, у меня амнезия или сотрясение мозга? Я не узнавал ни окружающие меня деревья и траву, ни деревни. Я не мог вспомнить никого из тех, кто встречался мне в первые дни моего пребывания здесь.       Разве так бывает, что человек забывает все, словно по щелчку пальцев? Разве так бывает, что он оказывается непонятно где и непонятно когда? Я не помнил ничего. Ни того, откуда у меня был этот модуль, ни того, как я здесь оказался. Все казалось таким странным, чуждым и неродным.       Когда у меня появилась такая же непомнящая ничего Райя, я думал, что просто сплю. От того и кажется, что небо голубее, солнце ярче и больше, а трава мягче и зелёнее. Но вся эта догадка разрушилась в тот миг, когда в голове всплывали воспоминания о том, как что-то создавать, как что-то делать, да просто ходить, передвигаться и исследовать этот мир, который казалось бы так знаком. Однако он был для меня совершенно чужим.       Когда я познакомился с этими ребятами, Кейт и Раданом, в груди затеплилось что-то, я ощутил, как что-то заставляет сердце биться, а улыбку расплываться на лице. Это было так знакомо, но все также непонятно, казалось, что я ощущал это когда-то ранее, но... когда?       Друзья. Я вспомнил это слово. Кейт и Радан стали моими друзьями. И этот парень Кавински, чья одежда была похожа на мою, но совершенно отличалась от той, что носили почти все жители этого странного места, называемого Империей.       Я помнил, что меня зовут Лололошкой, однако здесь у меня было новое имя — Дейв. Мне выдали его, чтобы я сильно не выделялся и не вызывал подозрений. И то, как ребята, мои друзья, обращались ко мне...       — Дееейви!       — Эй, Лололошка, ну что же ты стоишь!       Я словно ощущал все это раньше. Интонации были так схожи, но я не мог вспомнить. Я будто бы слышал, как меня звали по имени, но голос Радана был слишком низким, а у Кейт высоким. Золотая середина. Может, она могла бы мне помочь вспомнить?       Знакомство с Калебом заставило мою голову трещать по швам. Я чувствовал в этой язвительной и холодной манере общения что-то родное и до боли знакомое, но, к сожалению, если сильнее напрягал мозги, то лишь зарабатывал себе головную боль. И это удручало. Никак не помогало и то, что в этом мире, в этой Империи все было не так гладко, как мне хотелось бы. И все эти проблемы, первоначальная материя, куполы и импланты лишь усугубляли мои попытки вернуться к тому, что было со мной до попадания сюда.       Я познакомился с этим странным мужчиной по имени Вольдемар. И снова, снова это чувство, словно я встречался с похожим — если уж не точно таким же —человеком. Потом был Лоренс, и я испытал это вновь. Разве я мог видеть их раньше, если не помнил ничего из того, что было тогда? А когда было это «тогда»?       В какой-то момент я решил просто оставить свои попытки вспомнить хоть что-то. И эти вопросы больше не забивали мою голову. Пока не появился этот ангел, как прозвал его Шангрин. Он казался не менее знакомым. И веяло от него отнюдь не теплым, как от тех же ребят из Сияния. Я не ощущал такого прилива чего-то тёмного, недружественного и отрезвляющего с момента попадания в этот мир. Он пугал меня. Как и вновь вернувшиеся ко мне мысли о том, что я упускаю что-то.       Я злился на себя, на Райю, на Империю, Войда и всех тех, кто постоянно дёргал меня, не позволял остаться наедине с самим собой и этими мыслями, что крутились в моей голове. Райя заметила моё нервозное состояние, однако я списал все на то, что просто слишком привык, что моя П.Е.Р.С.И.К. всегда была рядом и помогала, когда мне просто было лень спускаться под землю, чтобы добыть пару десятков железной руды. И она вроде поверила. Я был бы рад, если бы это было правдой и если бы она не стала лезть в мою голову, что обещалась не делать с тех пор, как стала частью Рехобоама.       Я пытался анализировать что-то, выстроить полную цепочку событий со времен моего попадания сюда. Пытался уловить хоть крупицу того, что могло случиться со мной там, где я был до этого. Но все это вызывало лишь сильнейшую головную боль. И я вновь сосредоточился на том мире, где находился сейчас. Все же в данный момент стоило направить все силы на окончательное восстановление структуры Альт-Сити и избавление от остатков Империи.       Но я не мог рассчитать того, что самое сильное волнение испытаю тогда, когда встречусь с одним парнем на перестрелке около Эмпориума. Это случилось ещё до того, как Империя окончательно пала, а мы познакомились с Кэлхуном и потеряли Райю в качестве моего внешне-внутреннего модуля.       Мне сказали, что его зовут Скирс, и он будет помогать нам, пока наши ребята занимаются раненными. Он показался хорошим, просто прекрасным человеком. Однако вызывал что-то странное в глубине моего организма. Я думал, что съел что-то не то или просто переволновался от такой вылазки, что могла стоить нам десятками жизней. Но нет. Это было вовсе не связано с Империей.       Тогда я внимательно пригляделся к Скирсу и в моей голове зашумели шестеренки. Его черно-красный, все ещё имперский, костюм был таким знакомым. Я видел не раз цветную одежду, что носили наблюдатели, видел рабочие костюмы жителей Империи, но то, как был одет Скирс... Я не мог понять, почему это так важно для моего сознания.       Спустя некоторое время я забыл об этом. Виной тому не моё желание поскорее избавиться от навязчивости всех мыслей, кишащих в голове, а с новой силой разросшиеся проблемы внутри Империи: все эти беды с куполом, активной первоначальной материей и мутирующими животными.       Но стоило мне встретить Скирса вновь, как в голову врезалась не только его одежда, но и светлые, практически белые волосы. Мне казалось, что я видел, видел все это когда-то ранее. Словно эти красно-черные ткани и белесые пряди были чем-то близким и значимым для меня. Мне хотелось подойти и спросить, не помнит ли что-нибудь сам Скирс? Потому что мне его внешность была очень знакома.       Я плохо спал в ту ночь просто из-за того, что не мог перестать думать обо всем этом. Впервые за долгое время мне удалось отодвинуть проблемы Империи на второй план. Закрыв глаза, я лежал на кровати у себя в поселении и пытался выстроить хоть что-то из обрывков того, что успел выцепить за то время, что провел в этом мире.       Друзья. Их крики и обращения «Лололошка». Вольдемар. Приятный голос Калеба. Старик Лоренс. Тот странный ангел. И Скирс.       Я попытался представить перед глазами его одежду и светлые волосы, а потом воссоединить с этим образом моё имя, произнесенное голосом Калеба.       Лололошка!       Мне показалось, что я почувствовал что-то в районе груди. Какое-то странное то ли колющее, то ли обжигающее ощущение. Я не испытывал такое ранее, но... Казалось, что это именно оно. То воспоминание, что тревожило меня с самого начала, с того момента, как я открыл глаза, лёжа на зелёной траве в этом мире.       Но это был такой лёгкий обрывок. Ощущение почти сразу же пропало, а я лишь сильнее ощутил пустоту в грудной клетке. Мне казалось, что я забыл что-то чересчур важное. А может, это был кто-то? Голова кипела, и я не заметил, как провалился в сон. А наутро меня вновь позвала Райя:       — Эй, Лололошка!       И я вновь вернулся к тому, что творилось здесь и сейчас. Нападение АПМ-существ, смерть Войда, случай у Терроформера... Я совсем позабыл о том, что было в моей голове всего пару часов, а может уже и дней назад. При виде Скирса я не чувствовал того волнения, а голос Калеба и крики моего имени со стороны друзей не заставляли вздрагивать и оборачиваться так быстро, как я делал это всего пару недель назад.       И потом, сидя около вездесущей машины по имени Рехобоам, я уже не думал о том, что было со мной раньше, я думал лишь о том, как мне защитить то, что есть у меня сейчас. Я перестал думать о том, что забыл что-то очень важное. Кого-то важного.

***

      — Лололошка, где же ты? — раздается в полумраке замка, стоящего посреди леса.