Примета

      Не было даже никакого скачка напряжения — свет просто пропал. Фоновый шум от электрических приборов тоже мгновенно исчез, а Арсений остался наедине со светом от монитора ноутбука.       Часы в углу экрана показывали, что до полуночи оставалось чуть больше двадцати минут.       Тяжело вздохнув, он поднялся из-за стола и направился к окну.       Окна его квартиры, в которую он переехал не так давно, выходили на дорогу, и сейчас фонари освещали улицу только с одной стороны, и это была противоположная сторона.       Сам Арсений не имел такой скверной привычки, как отмечание нового года. Переход из одного года в другой он считал весьма условным и никогда в жизни не понимал всеобщего восторга к этому таинству. Зима в целом с коротким световым днем, снегом и холодом была его нелюбимым временем года. Елки и елочные игрушки он считал, скорее, пылесборниками, а рождественская музыка вызывала тошноту своей одинаковостью. Правда, он любил дарить подарки, но в этом году их дарить было некому. Его новый год и новая жизнь начались чуточку раньше: он въехал в новую квартиру две недели назад, оставив всех друзей и семью в родном городе.       Обхватив себя за плечи, он с небольшой тоской смотрел на мигающие огоньки в окнах у соседей в доме напротив. Но грустил не от того, что встречает этот новый год так — сидя за ноутбуком с работой, это был его осознанный выбор. Он немного грустил, представляя, как все его соседи сейчас в панике носятся по своим квартиркам и решают, что же им сейчас делать, как пережить такое страшное горе, ведь всем известно, что как новый год встретишь — так его и проведешь! А провести весь год в темноте, с недоготовленной едой и без президента совсем не хотелось.       Его печальные мысли прервал зловещий стук в дверь.       На самом деле, стук не был зловещим, просто любой стук в дверь в тишине и в темноте воспринимается как зловещий.       Арсений нахмурился, сначала решив, что ему послышалось, но стук повторился.       Арсений почему-то на цыпочках направился в сторону входной двери, кто-то продолжал упорно стучать, а за дверью слышался приглушенный голос.       — Хей, нет никого что ли?       Арсений почти отпрыгнул от двери, так ничего и не разглядев в глазок, но узнав голос.       Это был сосед. Сосед, чья квартира была напротив. Сосед, с которым он успел столкнуться в лифте два раза за неполные две недели. Сосед, с которым они успели представиться друг другу и даже обменяться шутками, мол, сначала приняли друг друга за маньяков, потому что оба вышли на одном этаже и пошли в одну сторону после. Сосед, который был абсолютно точно в его вкусе.       Арсений быстро щелкнул замком и приоткрыл дверь.       — Привет.       Антон, улыбаясь, помахал телефоном, на котором был включен фонарик.       — Привет. Я уже подумал, что тебя нет дома.       Арсений пожал плечами, умалчивая о своем испуге:       — Да я как-то не сразу услышал, думал, что показалось.       Антон протянул что-то типа: «Ага», покивал головой и замолчал. Арсений тоже молчал. И они несколько секунд неловко топтались на пороге, пока вдруг Антон не вспомнил о том, что держал в другой руке.       — О, точно, это тебе!       Арсений инстинктивно поднял руки, принимая стакан. Он нахмурился, приподнимая его к лицу.       — Это джин-тоник. Блин, ты как вообще к джину относишься? К крепкому алкоголю? Если что, у меня и вино есть, и пиво, или другой какой алкоголь, если джин не подойдет.       Они с Антоном кроме двух поездок в лифте пересекались еще, но за все время успели обменяться только короткими фразами, поэтому трудно было сказать наверняка, что с ним что-то не так. Но Арсений, слушая его быструю, местами неясную и сбивчивую речь, словно знал, что что-то не так, пока его не осенило, что сейчас вообще-то канун нового года, а в руках у него стакан с алкогольным коктейлем. Антон, видимо, был немного пьян.       Арсений слегка улыбнулся и еще раз принюхался к содержимому в стакане — действительно пахло сахаром и можжевельником.       — Спасибо. Ничего против джина не имею.       Но, вопреки своим словам, Арсений не притронулся к напитку. Ему все еще нужно было закончить работу, которая ждала его на ноутбуке.       — Это предложение обмена, — продолжил Антон. — Как ты мог заметить, света в доме нет. А у меня нет ни одной жалкой свечки, а оливье все еще готов на половину. Вот, хотел узнать, можем ли мы обменяться.       Арсений чуть шире расплылся в улыбке:       — И откуда ты узнал, что у меня есть гигантские уродливые свечи, которые мне подарили?       Даже в полумраке Арсений сумел разглядеть, как высоко поднялись брови Антона от удивления и как заинтересованно блеснули его глаза:       — Что, реально? А они точно вам самим не нужны?       Арсений даже оглянулся, чтобы убедиться, что за его спиной нет никаких «вам», но увидел только тусклый свет экрана ноутбука.       — Нет, абсолютно не нужны. Заходи, сейчас принесу.       Антон неуверенно перешагнул порог, оглядывая зеркальную копию собственной квартиры.       Арсений развернулся и направился на поиски тех самых уродливых гигантских свечей, которые ему все же успели подарить на новой работе. И с чего они вообще, блин, решили, что дарить сотрудникам это нечто диаметром в почти десять сантиметров, а длинной во все тридцать — это отличная идея?       Оставив стакан на столе недалеко от ноутбука, Арсений вернулся в прихожую с тремя гигантами в руках. Антон держал фонарик телефона вверх, так что свет равномерно рассеивался по небольшой прихожей, поэтому Арсений почти рассмеялся, увидев ошарашенное лицо Антона, когда тот увидел свечи.       — Охренеть. Да мне и одной такой хватит, думаю. Оставьте себе, вам же тоже нужно.       — Да о ком ты говоришь? — Арсений еще раз оглянулся.       Антон будто немного смутился, стараясь удержать свечи в руках вместе с телефоном.       — Ну, я про тех, с кем ты новый год встречаешь. Вам же тоже нужно как-то есть оливье не в темноте.       Арсений покачал головой:       — Я ни с кем новый год не встречаю.       Одна свеча в руках Антона все же неудержимо полетела вниз. Антон дернулся, стараясь ее поймать, но Арсений перехватил ее раньше, не позволив ей разбиться о ламинат.       — То есть ты тоже один встречаешь?       Хотелось бы зацепиться за слово «встречаешь» и ответить, что он не встречает, но Арсений зацепился за слово «тоже» и кивнул:       — Один, да. — А потом все же продолжил, признаваясь, — Да и не особо встречаю, если честно. Так, закончу сейчас работу, созвонюсь с семьей и спать лягу.       Антон глянул ему за спину, где все еще светился экран ноутбука, вновь посмотрел на Арсения, опять ему за спину, и так еще несколько раз, пока не произнес:       — Ты прикалываешься?       — Нет, абсолютно серьезно.       Почувствовав, что Антон сейчас может сказать что-то, что ему может точно не понравится, Арсений опередил его:       — Только не надо меня жалеть. В этом году было немного не до этого, чтобы еще придумывать, как и с кем отмечать новый год.       Арсений сжал пальцы вокруг свечи, которую держал. Антон удобней перехватил две свечи, которые все еще держал в руках, открыл, почти сразу закрыл рот, и, спустя еще несколько секунд тишины, сказал:       — Вообще, я хотел предложить присоединиться ко мне.       Между ними повисла тишина, сердце Арсения, кажется, остановилось на эти долгие мгновения, и он хотел уже было уточнить, а правильно ли он услышал, как Антон вдруг продолжил, словно оправдываясь:       — Просто так получилось, что все мои друзья разъехались, мне не с кем было отмечать новый год, и я решил, что устрою самую лучшую вечеринку для одного. Купил себе семь бутылок разного алкоголя, делал себе там коктейли, слушал музыку, готовил оливье, и тут свет отключили. Ну и я подумал, что ладно, встречу новый год со свечами вместо гирлянды, а свечей не оказалось. Вот, отправился по соседям, а тут ты, говоришь, что тоже один, ну и я…       Антон как-то резко замолчал, прерывая свой рассказ.       Арсений заинтересованно склонил голову и сделал малюсенький шаг вперед.       — А у тебя есть текила?       Антон солнечно улыбнулся в ответ, и в прихожей от этого стало светло так, словно вернули электричество.       Арсений все еще не верил в эту глупую примету, но очень надеялся, что на этот раз она окажется правдивой, и с кем новый год он встретит, с тем он его и проведет.