Словно праздник.

«Чуя. Чуя. Чуя…..» Дазай, стоя у окна, вглядывался в ночные улицы Йокогамы, выдыхая терпкий дым сигареты, он просто позволил себе немного — дозировано — утонуть в мыслях. Прогулял сегодня работу, Чуя отмазал. Ну а что, мир не обрушится, а идти он не хотел. Хотя неоспоримый плюс работы — это находиться рядом с Чуей. Постоянно. Время позднее и Чиби должен придти с минуты на минуту. И на этой мысли Дазай слышит поворот ключа в замочной скважине. Партнёр точен как часы. Затушив сигарету о пепельницу, Дазай, оттолкнувшись от подоконника, зашагал навстречу Чуе, кто, разувшись, оставлял на вешалке свои плащ и шляпу. Обнимая сзади и оплетая парня руками, Дазай сразу зарылся носом в его шею, вдыхая родной аромат. Скучал. Чуя, стянув перчатки, провёл пальцами по обнимающим его рукам. — Привет, ‘Саму Дазай что-то промычал, не в силах оторваться от шеи любимого, где уже оставлял маленькие поцелуи. — Я тоже скучал. Что-то неуловимое было в настроении Накахары, когда он, развернувшись, посмотрел внимательно в карие глаза напротив. — Всё в порядке, Чууя? — Ммм, — Чуя выдал слабую улыбку, пытаясь, как обычно, заверить партнёра, — ну… в целом, да, в душ пойду, окей? — он добавил, вздохнув неуловимо, но не для Дазая. Потянувшись на цыпочках, чего Чуя обычно не делает, призывая Дазая наклониться и оставляя поцелуй на губах Осаму, рыжий поспешил скрыться за дверью ванной комнаты. Дазай бы присоединился, он пиздец как скучал. Но вместо этого он направился в спальню, где, стянув с себя домашние штаны и носки, сразу забрался под тёплое пушистое одеяло. Вечерами, когда Накахар устал настолько, что готов вырубиться мгновенно, они не засиживались в гостиной, смотря фильм через проектор, а могли, прямо лежа на их удобной постели, смотреть что-нибудь на айпаде. Но устал ли Чуя (глупый вопрос) или его что-то расстроило? Дазай был уверен на 100%, что что-то да огорчило его парня. Но легче не становилось, ведь из Чуи придётся клещами вытаскивать слова. Тот настолько не хочет давать Дазаю поводы для грусти, что до последнего будет молчать. Чёрт. И. Чуя всегда настолько заботлив и внимателен, часто носясь с Дазаем, как с невыведенным яйцом. Дазай же каждый раз чувствует себя словно беспомощным, когда нужно оказать поддержку, потому что он хочет сделать это правильно. Загоняясь порою, как это, «поддержать правильно». Что вообще, блять, правильно? Это не было противоестественным для него. Он умел заботиться, по-своему, но делал это. Просто тот уровень понимания, сочувствия, который показывал Чуя, для Дазая словно был непостижим. И «прекрасно», Дазай начал скатываться в яму печали, когда Чуя вошёл в спальню, просушивая волосы полотенцем. Хотя из-под одеяла буквально торчали нос и макушка брюнета, это не мешало ему окинуть подтянутый и сейчас влажный торс Чуи крайне заинтересованным взглядом. Чуя продолжая вытираться насухо, мягко улыбнулся сверкающим из под волнистой челки глазам. — Чуя. — М? — Всё точно в порядке? — Не стоит переживать, детка. Просто день наперекосяк. Но теперь я дома, с тобой, думаю, тёплые объятия — это всё, что мне сейчас нужно. Оставив полотенце в ванной, Чуя вернулся, сразу выключая ночник и забираясь под одеяло к своему парню. Судя по всему, фильмы отменяются. Дазай оплёл ноги Чуи своими, когда рыжий лёг к нему вплотную, прижимаясь спиной к груди брюнета, покрытой футболкой. Дазай зарылся носом в слегка мокрые рыжие локоны, обнимая Чую крепче. По его телу пробежалась совсем незаметная дрожь, от того, что они даже поболтать толком не успели, ну ладно, что ж, можно попробовать заснуть. Дазай уже не знал, то ли дремал, то ли опять и по новой лишь прокручивал в голове различные сценарии, когда почувствовал шевеление перед собой и распахнул глаза. Нет, он точно не спал. И кажется, Чуя тоже. — Ты спишь? Рыжий шептал тихо, чтобы, если партнёр вдруг спал, не потревожить его. — Не сплю, Чууя. — В общем, прости меня, ‘Саму — Что?.. О чём ты вообще? Теперь повернувшись на другой бок, Чуя провёл ладонью по лицу, словно смахивая сон, который так и не успел его окутать. — Тут, понимаешь, такое дело Нет, Дазай, если честно, нихера пока не понимал, лишь слушал внимательно, сведя брови к переносице. Чуя извиняется? Его идеальный Чуя извиняется? — Ты знаешь, что приближается, уже на следующей неделе, наша годовщина? Дазай лишь коротко кивнул, да, он знал, но каким бы ни был любой из праздников — Дазай предпочитал, чтобы каждый день был просто обычным днём. Так было… проще? Чуя продолжал. — Я уже всё было организовал. Мы должны были кое-куда полететь. Но теперь уже точно не получится. Мне поставили контроль нескольких отгру… — Ты… ты поэтому расстроен? — Теперь, можно сказать, да, только осадок остался. Но днём я был так зол! И, кажется, я кого-то из некомпетентных подчинённых уволил и, возможно, это было поспешно. И импульсивно. — Мы справим в другой раз, вот и всё. Хотел бы Дазай сказать, что лучше не справлять. Внутри него ещё слишком прочно сидело это убеждение — чем больше значимости придаёшь чему бы то ни было, то оно ломается, портится, рассыпается сразу же, словно карточный домик от лёгкого дуновения ворвавшегося через окно сквозняка. — В другой раз? Но, честно, извинений с Чуи достаточно, так рассуждал Дазай, сокращая расстояние, накрывая мягкие губы парня своими, целуя нежно, сразу осторожно наваливаясь и переворачивая Чую на спину. Хотелось целовать. Любить. Чувствовать. Ведь можно? Чуя переводит руки на спину Осаму, задирая его футболку, слегка царапая его спину ногтями. Дазай языком у него во рту, встречая его язык, переплетая, осторожно медленно, приятно, зарываясь одной рукой в рыжие волосы, путаясь в них, оттягивая, разрывая поцелуй, спускаясь на шею Чуи, находя самые чувствительные точки, облизывая их кончиком языка, затем опускаясь губами и всасывая нежную кожу, оставляя расцветающие пятна засосов, ниже. Чуя отзывается, откликается, когда вес Дазая на нём, это всё меняет. Это вместо разговора, вместо объяснений, которым Дазай всё равно не подберёт нужных слов. Сейчас он хочет показать Чуе по-другому — всё в порядке, и каждый час, проведённый вместе, это уже как годовщина. Как рубеж, очередной, означающий, что они справились. — Чууя… Нависая над парнем на прямых руках, Дазай всматривается в синие глаза, такие тёмные в полумраке этой комнаты. Чуя в ответ лишь улыбнётся, но это уже не та кроткая улыбка, это та самая улыбка. Быстро дотянувшись до ящика и вытаскивая лубрикант, Дазай освобождает себя от белья, прежде чем вернуться к парню и снова утянуть его в теперь уже глубокий, страстный поцелуй, слегка грубый, но наваждение и зависимость, словно неутолимая жажда, они никуда не делись, они всегда с Дазаем. Чуя раздвигая машинально ноги шире и, одной рукой держа и сильнее притягивая Дазая на себя за шею, другую переводит на его твёрдый член, что сейчас подрагивает между их животами, и Дазай замирает в поцелуе от этой цепкой хватки. Чуя медленно приступает к движениям ладонью вверх-вниз по всей длине стояка, собирая большим пальцем предэякулят с головки, помогая скольжению, член Дазая прекрасен, как и его обладатель. Чуе всегда нравится, насколько быстро Дазай возбуждается, хотя и он сам уже полностью эрегирован, и в нижнем белье становится уже неудобно, тесно. Дазай стонет в поцелуй, хочется большего, нужно больше. Отрывая припухшие губы от Чуиных, дыша шумно в рот напротив, Дазай опускается ниже, оставляя поцелуи на торсе парня, быстрые, смазанные, он желает это тело слишком сильно, чтобы медлить. Чуе приходится выпустить член Дазая и, прикрыв глаза, позволить себе потонуть в этих ласках. Дазай задерживается, чтобы кончиком языка провести по очерченным мускулам пресса Накахары, затем, спускаясь ниже, добираясь до кромки белья, оттягивая эластичную резинку и высвобождая эрекцию партнера, Дазаю приходится полностью пересесть к ногам парня, чтобы стянуть с него белье. Превосходный, широкий член Чуи теперь красиво лежит на кубиках пресса, головка влажная и блестит, Дазай не может удержаться, но сначала выливает немного смазки на свою ладонь, раскатывая и согревая. — Я люблю тебя Губы шепчут, и Чуя улыбается, как Дазай может признаваться в любви, при этом пробираясь скользкими пальцами между его ягодиц. — А я тебя, Осаму. Ааааххххххх Брюнет выводит медленно круги по проходу парня, он давно не погружал свои пальцы в Чую, и теперь уже не терпится. Чтобы отвлечь Чую от момента проникновения, наклоняясь, Дазай обхватывает его член ладонью у основания, прежде чем опуститься губами на алую набухшую головку. Облизав её внимательно, он опускается, постепенно погружая больше члена в свой рот, одновременно вводя внутрь Чуи один палец. Господи, этого много, но чертовски охуенно, с губ Накахары срывается стон, и он машинально переводит руку на голову брюнета, сжимая тёмные мягкие локоны в своем кулаке. Дазай старается опуститься ртом ещё ниже, доходя губами до основания члена, его язык плотно прижат к пульсирующим венам на стояке, головка уже в гортани, это, блять… Пока он быстро вводит-выводит указательный палец между мышцами прохода узкими, обволакивающими. И, честно, Дазай готов давиться до слёз огромным членом, достающим чуть ли не до основания гортани, делать минет Чуе одно из его любимых занятий, поэтому он начинает ритмичнее подниматься и опускаться ртом и припухшими губами, помогая себе рукой, плотно обхватывающей твёрдую плоть, и пальцы его, длинные, идеально ложатся на диаметр Чуи. — Блять.. солнц.. я так конч… у.. Рука направляет голову Дазая, пока тот разрабатывает Чую уже указательным и средним пальцами, разводя их в стороны на самом выходе, увеличивая растяжку поэтапно. Чуя расслаблен, нет, он падает в блаженство, поэтому его мышцы поддаются, становятся мягче, податливее перед проникающими в них пальцами, до мурашек… Дазай продолжает отсасывать, втягивая щёки, теперь очень хочется, чтобы Чуя кончил вот так, на его пальцах, прямо ему в рот. Поэтому добавляет третий палец, растяжка превратилась в трах рукой, но теперь, когда подушечки пальцев задевают простату, касаются быстро, Чуя уже приближается к своему пику. Ёрзает на простынях, сжимая их одной рукой, другой оттягивая волосы Дазая до боли, до приятной боли, от которой оставленный без внимания член Дазая сильнее подрагивает, нуждаясь в трении, прикосновениях. Но брюнет слишком занят, чтобы думать сейчас о своём удовольствии. «Кончи, Чууя» Заполняя комнату хлюпающими звуками, Дазай быстро и глубоко проникает пальцами, сходя с ума от того, как мышцы Накахары, не желая выпускать, буквально засасывают пальцы внутрь себя, это блять слишком. Под Дазаем уже влажно, от капель предэякулята, от слюны, что стекает с члена Чуи по его паху, ниже. Член во рту практически каменеет, Чуя хрипит, закусывая губу, поднимая бёдра совсем слегка, но пальцы Дазая в нём, каждый раз проходящиеся по простате, не дают особо пошевелиться. Дазай прекрасно работает ртом, ускоряясь при каждом движении головы, ладонь на влажном стояке, работает быстро, надрачивая. Брюнет глухо стонет от невероятного возбуждения, доводить Чую до исступления, до крика от прошибающего тело оргазма, Дазай сам готов кончить, ибо низкие постанывания и хриплое дыхание Накахары равны самой невъебенной стимуляции. Теперь, как ни крути, Дазаю нужна одна рука, чтобы упереться ею в кровать, поэтому он резко выводит пальцы из Чуи, переводя руку на постель слева от талии партнёра, теперь ему ничего не мешает подняться ртом с члена, оставляя головку плотно прижатой к своему языку, и теперь уже, ухмыльнувшись, окидывая взглядом стонущего и распадающегося на атомы удовольствия Чуя, Дазай резко водит вверх-вниз рукой по твёрдой плоти, выкручивая ладонь, и оргазм выстраивается, приятно приближается, как приближается поверхность воды когда ныряешь в море с обрыва. — АаааагггХххххх Дазззааааиииииийййййй Прелесть приятно, выгнувший спину Чуя резко падает обратно на кровать, пока слишком довольный зрелищем перед собой брюнет продолжает движения рукой, позволяя сперме стечь на его язык с уретры, сглатывая, он снова вытаскивает язык, наконец замедляя и прекращая надрачивание. Опуская языком на головку, обводяя её осторожно, сейчас сверхчувствительна, Дазай обхватывает её губами, всасывая сильно, собирая последние капли спермы, покидающие Чую. Чуя дышит шумно, его рука уже давно отпустила волосы Дазая, и сам он постепенно старается вернуться в реальность. Блять, это был очень сильный оргазм. Блаженная улыбка расцветает на лице Чуи, пока он так же лежит с закрытыми глазами, а Дазай вытирает рот тыльной стороной ладони, и он чертовски рад. Возможно, сейчас самое время войти в Чую до самого упора, от того, как эрекция Дазая становится дискомфортной. Но никто не гонит, поэтому, подбираясь выше, Дазай ложится головой на грудь Чуи, позволяя тому снова запустить пальцы в его волосы, ласково их перебирая. Рыжий ставит другую руку Дазая на спину, начиная медленно поглаживать. Осаму очень хороший. И этим минетом он сказал всё, что хотел — Чуя здесь, он чувствует своей кожей его тепло, а своей макушкой его дыхание и это всё, что имеет значение. Можно праздновать годовщину, можно не праздновать, отсосать партнёру без повода уже само по себе как праздник.