Новогодний уикенд

Новый год, для каждого этот праздник означает своё. Для кого-то это повод встретиться со старыми друзьями, для кого-то выпить больше позволенного алкоголя, возможно, даже начать новую жизнь, а есть люди, для кого Новый год — это самый худший день на свете.

***

Лисы прекрасно знали, что и этот Новый год они будут отмечать не всей командой. Почему? А потому что Нил и Эндрю, как минимум за неделю до самого праздника уедут в "свой мир", проводя время только вдвоём. Никто из ребят не знал, где находятся парни в эти дни, и что делают, но никто и не был против. Каждый из них знал, что значил праздник для Нила. Ведь именно поэтому парни уезжали третий год подряд.

***

— Нужно захватить ещё пару наушников, в прошлый раз пришлось покупать на заправке. — тихо проговорил Джостен. — Ну так возьми, Нил, я тебе не нянька. Если нужно, то ты просто берёшь и кладешь в сумку. Кажется, здесь нет проблемы. — раздражённо, с неким недовольством сказал Миньярд. После слов Эндрю, Нил робко присел на край кровати, пустыми глазами уставясь на те самые наушники, что насторажило блондина рядом. Так как парни были в комнате одни, Эндрю, не мешкаясь, присел на колени перед ним. — Нил, плохо? — без лишних слов, спросил блондин, на что получил лишь отрицательный кивок головы. — Тогда что? Ты же знаешь, мы договорились обо всем говорить, помнишь, — на этот раз спокойно и довольно тихо, будто это секрет, произнёс парень. И вновь в ответ кивок. А затем послышался хриплый голос. — Из-за меня нам приходится уезжать, бороться с моей гребаной паникой. Неужели тебе не надоело? Хоть ты и не связан с командой, но всегда находился вблизи и не отрицай. Тебе ни разу не хотелось отметить праздник с ними? С Аайроном, Кевином, Ники, Рене. — Нил, мы же это обсуждали, тебе надо, я помогаю, нахожусь рядом. Мне это нужно, так же с твоей стороны. Сам подумай, что бы ты сделал на моем месте, бросил и пошёл бы развлекаться? — в ответ Миньярд получил отрицательный кивок. — Но, значит тебе порой хочется, так поступить? — Не унимался Джостен. — Бля, ты сейчас серьёзно? Ты думаешь мне в кайф этот праздник, он такой же как и каждый день, просто больше шуму, что сильно бесит. Даже, если б не было проблемы, сам понимаешь какой, мы бы все равно уезжали. Мне как и тебе не комфортно в такой атмосфере, согласись. Джостен, одушевленно, посмотрел на парня и в глазах уже не было пустоты, вместо неё появилась надежда. И это уже был хороший признак. Значит поездка пройдёт лучше, чем Эндрю предполагал. Миньярд встал с колен, и уже подходя к сумке Нила, стал проверять её содержимое. Зная Джостена, тот мог забыть что угодно, поэтому предосторожность не помешает. Все нужные вещи были сложны, и доложив наушники, парень закрыл сумку-чемодан. — Можем выезжать, если конечно ты готов, — но как только Нил начал подниматься, — пока что можешь посидеть, мне все равно нужно ещё отнести вещи, и как раз прогреть машину, — сказал он и понёс сумки к выходу. Джостен вновь вернулся на край кровати, дожидаясь Миньярда.

***

В машине играла музыка, но ни один из парней её не слушал, ведь каждый был погружен в свои мысли.  До пункта назначения оставался, как минимум час, и это время парни предполагали провести в молчании. Впрочем, как и проходила каждая их поездка такого плана. Но тишину, не считая музыку, первым решил прервать Нил. — Как думаешь, ребята сильно расстроились. Ну, что нас и в этот Новый год не будет? — Тебя серьёзно это волнует или ты думаешь они не привыкли? — монотонно проговорил Миньярд, не отвлекая своего внимания от дороги. — Ты прав, просто я подумал, что это неправильно как-то. — Нил, а тебя разве должно ебать это? Правильно, не правильно, какая нахрен разница? — Да, но... — Никаких но, Нил, нужно хоть иногда думать не о ребятах и их благополучии, а о себе и своём самочувствии. Как ты это представляешь, всем прекрасно, хорошо, а о себе ты когда будешь думать? О себе, Нил? Нельзя всю жизнь думать только о других.  И вновь лишь музыка, разрушающая тишину. Джостен и сам это прекрасно понимал, но команда была для него семьёй, которую в Новый Гол он как-будто предавал, хотя это и происходило в мыслях.

***

Ближе к часу ночи к коттеджу на фоне гор подъехал чёрный мерседес. Из которой вышли два молодых человека. — Нужно набрать хозяина, иначе в дом нам не попасть. — подходя к одному из окон, задумчиво сказал Миньярд. — Посмотри под ковриком, возможно там уже лежит ключ. -ф предложил идею Джостен. — Дом ведь уже оплачен, могли и положить. После слов Нила, Эндрю и вправду нашёл ключ в обозначенонм месте. Поэтому Миньярд лишь отправил сообщение о их заселение и выключил телефон, чтобы никто не беспокоил. — Я за продуктами, а ты пока обстраивайся. Если что-то случится, то пиши или звони. Я включу телефон. — но видя, что Джостен не обращает на блондина никого внимания, парень решился на то, чтобы дотронуться до того, на что и получит испуганную пару глаз. — Я не хотел, но ты меня не слушаешь. — Я прекрасно все слышал, езжай. Со мной ничего не случиться, если ты отъедешь на несколько минут в магазин. — раздражённо ответил Нил. Как только дверь захлопнулась, Джостен остался в доме один. Хоть коттедж и не был настолько большим, комнат все равно было несколько. Две спальные с личной ванной на первом этаже, и гостиная с большой кухней совмещённая с столовой.

***

До магазина и обратно у Миньярда должно было занять пол часа, но из-за праздника, который приближался с каждым днем все ближе, парень доехал до дома только через час. Всему виной километровые пробки и снег. — Нил, я приехал. — прокричал блондин, снимая обувь. В доме царила полнейшая тишина, что и напрягло парня, так же как и то, что в доме совершенно нигде не горел свет. Это было странно, ведь на улице уже было темно. Эндрю не решился включить свет, глаза уже привыкли к темноте и так, поэтому парень направился искать Джостена. Обойдя первый этаж,  парень пошёл на второй, где и нашёл Нила, в первой же спальной комнате. Джостен сидел на полу, повсюду были разбросаны вещи и что-то странное, на что и наступил блондин. — Нил, — тихо и спокойно позвал Миньярд. — Я не виноват, оно само так получилось, я не виноват, я не виноват! — повторяя одну и ту же фразу сказал Нил. Эндрю сразу понял — истерика. Но он не ждал её так скоро, обычно она начиналась в сам Новый год, когда кто-то запустит первый фейерверк. Да чтоб они были прокляты. Значит что-то другое или же какая-то тварь запустила все-таки фейерверк. Миньярд медленно, чтобы не напугать лишними шумами, начал подходить к парню. Сейчас Джостен был не здесь, а там, где все началось, а именно его истинная ненависть к празднику. — Нил, ты здесь. Тебя зовут Нил Джостен. Слышишь? — Эндрю видел лишь силуэт, но и этого хватило для того, чтобы разглядеть кивание Джостена, — Повтори что я сказал, — так же спокойно попросил парень. — Меня зовут Нил Джостен, — хрипло повторил Нил. Все в порядке, это истерика не затяжная. Но нужно было ещё выяснить, где зародилось её начало. Но действовать нужно аккуратно, постепенно. — Я включу свет? — Да. Щелчок. Глаза не сразу привыкли к столь яркому свету, но все же получилось. Взору Миньярда открылась картина: повсюду разбросаны вещи, разбита лампа, сорваны шторы и похоже то, что вывело Нила из себя, гирлянда. Гребанная гирлянда. Сука. Нужно было перед тем как уехать, проверить дом, но Эндрю и не подумал, что здесь возможно что-то, связанное с новым годом. Миньярд заранее поговорил с хозяином и даже доплатил, чтобы в доме не было ни одной вещи, которая могла бы напомнить о празднике. — Я не хотел разрушать комнату, просто я ходил по дому, разглядывал вещи и как только я поднялся на второй этаж, увидел её. У меня просто крышу снесло. Будто это был уже не я. Нет, я конечно, но в этом возрасте. Я тебе никогда не рассказывал, что именно в этом празднике такого, что вызывает ярую ненависть. — Нет, — тихо произнёс Эндрю. Он и не думал что узнает причину, но вот она, уже сейчас Джостен готов поведать ему ту самую тайну. Одну из них. Конечно, со временем он узнает все, но только постепенно. Миньярд никогда не давил, он всегда ждал, когда Нил сам решиться. — Мне было пять, пять гребанных лет. Ты уже знаешь о жестокости моего отца, так и в новый год он не менялся, оставаясь таким же грозным, серьёзным и жестоким. Тогда я ещё верил в чудо, Деда Мороза. Я как сейчас помню тот день.

***

— Мама, мама, смотри там снег пошёл! — радостно воскликнул ребёнок. — Вижу, Натаниэль, только давай чуть тише, твой отец спит. Будет не хорошо, если ты его разбудишь своими криками. Сам знаешь, что получим вместе. — поучительным тоном сказала молодая женщина. — Мама, ну посмотри, там снег пошёл. Видишь, снежинки? — уже тише повторил мальчик, сидя на подоконнике, и протягивая указательный пальчик к окошку. — А хочешь, мы выйдем во двор и посмотрим снежинки в живую, это же лучше, чем наблюдать за ними из окна? От слов мамы, у маленького Натаниэля загорелись глаза. Мальчик тут же вскочил и радостно прыгая, начал с особой любовью обнимать Мэри. — А мы можем сходить к ёлочке, просто когда к нам приходил Джон, он рассказывал, как со своей семьёй ходил к ней. И рассказывал какая же она красивая. Я тоже хочу. Только представь, гирлянда, шары разноцветные. И Дедушка Мороз вместе со Снегурочкой. Правда классно? — Натаниэль, понимаешь, я думаю Натану не очень понравиться, если мы выйдем без его ведома из дома, — от упоминания отца, мальчик потух, обратно садясь на излюбленный подоконник. И совсем тихо продолжил свои уговоры. — Ну, мам, я,  очень-очень хочу. Там ведь будет так красиво! — Хорошо, но это будет нашим секретом, договорились?  Мальчик и не думал, что сможет уговорить мать. Это была лишь попытка, но она оказалась удовлетворительной, что привело маленького Натаниэля в восторг. Он и не думал, что мама пойдёт против слов отца. Уже через десять минут собранный мальчик вместе со своей мамой выходили за ворота их дома. Было видно, что Мэри не нравилась затея, но что не сделаешь ради сына. Уже на днях готовился побег и возможно это был последний Новый год для Натаниэля. Ёлка, к которой так рвался Натаниэль, оказалась в центре, а добираться до неё нужно было всего нечего, а именно пять минут. Конечно, это успокаивало женщину. Натан не должен узнать о их проступке, времени прошло мало, а дневной сон у него занимал от двух до трех часов. Как только на виду показалась ёлка, мальчик вырвался из руки матери и побежал к ней. Она была обсыпана множеством разноцветных шариков, которые на солнце играли своим цветом, а гирлянда была просто загляденьем, даже при свете была довольно яркой и не давала даже малейшего шанса отвести взгляд. — Мама, скажи же, елочка и правда очень красивая! Я такую её и представлял. Она даже красивее, чем дома! —воскликнул Натаниэль. — Конечно, ведь много людей приходят на неё посмотреть, — сказала Мэри, сидя на корточках перед сыном. А затем уже тише, задумавшись, продолжила, — и с каждым годом она все лучше и лучше, жаль что это твой последний нормальный Новый год. Но последнего Натаниэль не услышал,  сильно уж его заворожило растение.  Обратя внимание на время, Мэри поняла, что прошло уже полтора часа и есть риск, что Натан может проснуться и раньше. —- Натаниэль, нам пора идти обратно. Уже время, ты же не хочешь расстроить папу? - сказала Мэри, беря сына за руку. — Мы же пробыли здесь совсем чуть-чуть. — расстроено произнёс мальчик, но подчиняясь матери, пошёл с ней.  Прийдя обратно, в доме все так же царила тишина, но что-то все же напрягло женщину. Было уж слишком тихо, не было ни прислуги, ни охраны. Вот оно, куда все делись. Мэри тут же все поняла. Натан только в нескольких случаях выгоняет людей. Во-первых, если все раздражали, тогда и она с сыном не могли попасть ему на глаза. Во-вторых, когда Натан обсуждает личные дела в кабинете и не должно быть лишних ушей. И в-третьих, неповиновение семьи, лишние слухи никому не нужны. — Помнится, я не давал своего разрешения на ваш выход за ворота. Или я что-то забыл? — послышался суровый, довольно сердитый голос из неоткуда. — Натан, мы всего на пару секунд вышли, правда. Я хотела показать нашему сыну как лепить снеговика. Мы дальше не уходили честное слово! — оправдывалась женщина, пряча ребёнком за собой. Она знала, что так и будет, но все же надеялась на лучшее. Хотя можно было и понять, что прислуга разбудит и расскажет ему, на то и получают зарплату. Главная их задача это донос на семью, а все остальное прилагается. И конечно же все прекрасно понимали, что за проступки семьи не гладят по голове. Но все молчали, у Натана правило, не видят, значит не знают истины. Случайно упал или поскользнулся вот и ответ, и хоть и не верил никто, но потдакивали абсолютно все. Деньги решали все. — Вы меня за дебила считаете? У меня люди везде, где бы вы не были, куда бы не скрылись. — уже криком пытался донести Натан. Мэри понимала, только словами это не обойдётся. В мыслях было одно— защитить еще маленького сына. — Натан, послушай. Это была моя идея, я захотела показать Натаниэлю ёлку в центре. Он про неё много рассказывал и я решила сводить. Сын не причём, это все я. — молясь, признавала часть правды женщина. — Не защищай его, каждый должен получить по заслугам. Наказание — вот истинный способ исправления. Лишь так, он поймёт, что иногда нужно подчиниться, а не делать то что вздумается. Натан лишь сейчас вышел из тени, направляясь к семье. Первый кто попал под удар была Мэри, замахнувшись, мужчина влипил пощёчину, от чего женщина упала на пол. — Не трогай её! — крикнул Натаниэль, вставая перед лежащей матерью. — Не стоит, Натаниэль, и до тебя придёт время. — сердито произнёс отец, отодвигая сына. — Сынок, тебе не стоит на это смотреть. Иди в свою комнату. -- тихо произнесла мать. И вновь новая пощёчина. Натан молча взял сына и посадил на стол так, чтобы он видел все, что тот делает с Мэри. — Ты хочешь превратить его в бабу? Тупая сука. Ты не достойна быть его матерью. Ты даже не имеешь своего мнения. Думаешь, если сыночек попросил, всё, нужно бежать и сразу выполнять? Я думал, что мои слова о запрете были донесены довольно понятно. Но похоже нет, нужно объяснить более понятным языком. — задирая рукава, сказал Натан. А после продолжил, — А ты, - обращаясь к сыну, — смотри и знай, что это твоя вина. Натан схватил жену за шею мёртвой хваткой, и поднимая на ноги, откинул к стене. — Дрянь и мусор. Нового года захотели, получите его. Мужчина ушёл, женщина уже вздохнула с успокоением, что на этом мучения закончились, но не тут то было. Натан вернулся, в руках держа горящую гирлянду. Обхватив шею, он начал обматывать ею женщину, которой уже не хватало воздуха. А в это время сидящий Натаниэль продолжал покорно сидеть и смотреть на все мучения матери, боясь пошевелиться. Плакать он разучился давно, понимая, что от этого страдает Мэри.

***

— Он мучил этой гребаной гирлядой всю ночь, до боя курантов. А как начали запускать фейерверки, приступил и ко мне, когда Мэри потеряла окончательно сознание, избивая той самой гирляндой, до кровопоттеков и ссадин, некоторые раны были настолько глубокими, что даже потом пришлось зашивать. Не думай, что я рассказываю тебе это ради жалости, нет. Просто, я подумал, что тебе стоит знать причину, моей ненависти к этому праздник. — Я и не собирался. Жалость — это слабость, нахуй надо. — спокойно сказал Миньярд. Эндрю и без рассказа Нила знал о его нелёгком детстве, но все же был внутренне рад тому, что парень с ним делился его прошлым. Это многое означало, но первым делом — доверие. Без чего никак в их непростых отношениях. — Может фильм посмотрим? — после недолгого молчания, предложил Нил. — Давай, но только не комедию, - фыркнув, сказал Эндрю, вставая с насиженного места, — ненавижу.