"Сладкий, глубже"

Время в тюрьме не простое, особенно когда приходится отбывать такой большой срок. Михаил уже не был молод, но хотелось многого, например, чувствовать себя живым и на что-то способным, поэтому когда после суда и окончательного приговора к 7,5 годам лишения свободы, он узнал что к нему в камеру посадят Алексея, он несказанно был рад, что не придется сидеть в одиночку. Он не ожидал, что трахнется сразу же, ни в коем случае. Лешенька был так молод и пуглив, что вызывал у Михаила лишь умиление, плюс воплотить желанное ему мешала ебанная импотенция. Как бы он ни пытался передернуть пару раз, ничего не получалось. Но был какой-то способ, применяемый ещë в СССР, для еë повышения. Помнить бы только какой. Помощь друга ему бы сейчас точно не помешала. Значит нужно напроситься на звонок. Старый хрыч наверняка не раз уже пользовался данным средством, а значит и мог его передать как гостинец. Скорее всего ему за это потом неплохо достанется, но секса хотелось больше, поэтому он был готов как в молодости на любые безумства ради предмета своего обожания. Вот в камеру вновь заводят Навального, он с грустью в глазах садится на койку и долго смотрит в пол, кажется, как будто даже плачет. Сердечко сжалось в груди у Ефремова, но помимо сердечка сжалось и то, что было ниже. Хотелось поскорее поставить сотюремника на колени и затолкать ему по самое горло. Хотя он может сопротивляться, в конце концов - женат, но он ведь тоже был женат и у него есть дети, а у детей свои дети. А стало быть и нельзя ему подобным заниматься. Но как говорится: запретный плод - сладок. К тому же один раз не пидорас. Как посмотреть, конечно. Может одного раза ему будет мало. В любом случае, без улик доказать ничего не получится, а он умел скрывать улики. Осталось лишь получить средство и дело в шляпе. На следующий день он напросился у тюремного смотрителя на звонок и сразу же дозвонившись до товарища, рассказал всю ситуацию, тот долго молчал, но, так как многим был ему обязан, помочь другу всë же решился, и уже через день доставил аппарат "Союз-Аполлон". - Тока ты, Миша, будь аккуратен с этой хренью. Она не опасна, но если поймают несдобровать тебе, Миша. Тот лишь кивнул и пожав руку товарищу, улыбнулся. Время приема подошло к концу и когда его выводили из комнаты, незаметно он протолкнул "средство спасения" в куртку. После он вновь оказался в камере с Лешенькой. И хотелось заключить его в объятия, приголубить и больше никогда не отпускать, так чтобы мальчик получил должную защиту, чтобы никто не посмел причинить ему боль. - Алеша, что ж невесел, что ж ты нос повесил? - Михаил Олегович, не разумный вопрос, чему я должен радоваться, находясь в тюрьме? - Хе-хе, а это ты скоро должен будешь сам понять. Ну что ж, Алёша, маленьким пора ложиться спать. - каждый раз подобные слова очень напрягали Навального, ведь Михаил Олегович произносил их очень часто, казалось что он сидел в камере с извращенцем и если бы умел читать мысли, ужаснулся собственной смышленности. Но мысли читать Алексей не умел, оставалось лишь догадываться что на уме у этого старика. А у старика на уме был только секс, в различных позах и состояниях, но возможности камеры, да и тюрьмы в целом были весьма ограничены, поэтому приходилось довольствоваться малым. Ночью, когда Алексей лег спать, Михаил достал эту старую хреновину, и подключив аппарат к розетке, начал проводить процедуру. Постепенно член становился тверже и вот из него уже начала вытекать белая густая жидкость. Повернувшись к сокамернику лицом, он начал надрачивать самому себе и кончив на руку, вытерся салфеткой. Лег спать с короткими смешками и мыслью как будет это делать уже непосредственно от рук или губ Алексея. Ночью, когда он уже крепко спал, его разбудили шорохи со стороны сокамерника, Алексей лежал в откровенной позе и всеми силами пытался передернуть, но похоже у него не очень это получалось. Встав с кровати Михаил подошел к койке Лёши и присев рядом с ним, погладил по спине. Лёша зажмурив глаза, искривил лицо в страдальческой гримасе. Пенис был возбужден. - Михаил Олегович, прошу, пожалуйста, помогите. - Алёша, Алёша... Как такому сладкому мальчику и не помочь? Только для начала помочь мне должен будешь ты. - Всë что угодно, только спасите. - Отсасывай. - мужчина достал свой орган и проведя им по лицу Навального вставил его в рот. Тот поддатливо раскрыл рот и принял член. Начав двигать головой вверх-вниз он доставлял удовольствие Ефремову, тот схватив его за волосы стал водить голову в нужном темпе. Слюна полностью обволакивала ствол, и жуткий, тихий хохот распространился по камере и засел в ушах Алексея. - А теперь, Лëша, я помогу тебе. Он встал с койки, спустил свои штаны, повернулся к стене и нагнувшись, раздвинул ягодицы. - Давай. Я в твоëм распоряжении. Алексей мог поклясться, что таких слов и действий он не получал от своей жены, а тут мужчина ещë и старше него. Неожиданно затряслись руки и он подойдя к Михаилу, прежде облизнув, сунул один палец в отверстие перед ним. Постепенно расширяя отверстие, он просунул внутрь ещë один палец и когда проход был достаточно разработан, в Ефремова вошёл уже непосредственно самая желанная часть тела. - Сладкий, глубже... - Простонал он, когда член молодого человека вошёл в него на половину. - Вы очень тугой, Михаил Олегович... Протолкнувшись дальше, войдя в него целиком, он начал входить и выходить из него. Слезы катились по его щекам. Было неприятно осознавать, что он трахает какого-то старого извращенца, но более неприятно было то, что этот извращенец был причиной его возбуждения, что его сперма до сих пор ощущается во рту и что это ему на самом деле очень нравится. Он не хотел этого ощущать, но не мог с собой ничего поделать. Когда после завершения акта он рухнул без сил, Михаил погладив мужчину по голове и оставив поцелуй на лбу, переместился на свою кровать. Утром после проверки, была обнаружена испачканая постель Алексея. После этого его избили дубинками, чтобы руки больше не распускал, а когда был найден аппарат "Союз-Аполлон", всë встало на свои места и вскрылась вина Михаила, его заклеймили извращенцем и перевели в отдельную камеру, в которой он просидел до тех пор пока внезапная смерть во время очередной попытки помастурбировать не настигла его.