Принятие

      — Я сегодня к родителям собрался. Так что вечером не встретимся, — сообщил Александр, собираясь уходить с кафедры.       — Смело, — кивнул Ростислав. — Как настрой?       — Если они меня не примут, у меня всегда есть младшая сестра, которая меня поддержит, — довольно улыбался ассистент. — Но я думаю, что примут. По крайней мере, брезгливых заявлений я от них не слышал.       — У тебя всё это время была сестра и ты молчал? — удивлялся доцент. — Как будто мы с тобой вчера познакомились, честное слово.       — Представь, если б я был девушкой. И получишь мою сестру, — посмеялся Александр. — Я вас познакомлю как-нибудь. Про тебя расскажу им всем только в случае, если меня самого примут.       — Ладно, давай, удачи, — Ростислав обнял Александра на прощание. И разошлись. Доцент — на пары, ассистент — домой.       Александр никогда не разговаривал на тему своих отношений с родителями. Если кто-то что-то и знал, то это была младшая сестра. С ней ассистент был в самых близких и тёплых отношениях из всех родственников.       Ирина, сестра Александра, могла пожаловаться брату на очередного парня с непонятными ожиданиями от отношений, Александр же делился переживаниями насчёт своих пассий. Опыт его отношений был довольно печальным в прошлом, и Ирина давала ему тот комфорт и поддержку, который так старательно ищешь после того, как тебя выбросили на обочину жизни. Что касается новых отношений, Александр лишь сказал Ирине, что нашёл самого лучшего парня на свете. И сестра ему верила, но с опаской, вспоминая страшные синяки и царапины, которыми брата награждали прошлые партнёры.       Вечером, отдохнув после рабочего дня, Александр оделся в свободную одежду, выбрав вместо рубашки удобный свитер, и через магазин пошёл в сторону родителей. Купил сестре её любимый зефир и взял большой торт на всех, чтобы попить чай как в старые добрые времена.       Александр лёгким шагом шёл по знакомым улицам района, где жил когда-то давно. Узнал свою школу, которая мало изменилась с момента его выпуска. Старый стадион, где проходили уроки физкультуры. Ностальгия пробрала ассистента. Приятная тоска по былым временам.       — Сашенька! Как же я давно тебя не видела! — мать первой кинулась обнимать Александра, едва он переступил порог квартиры.       — Как будто не ты студентов учишь, а сам учишься, такой занятой, ужас, — подшучивал отец, пожимая руку.       — Саня! — сестра пыталась втиснуться между матерью и братом.       — Я вас всех очень люблю, но можно я хоть разденусь? — чуть усмехнулся Александр, всё ещё топтавшийся на пороге.       — Конечно, конечно, — сразу от него все отстали, дав возможность расстегнуть куртку и снять шапку с шарфиком. — Ты голоден? — спросила мать.       — Не сильно, но не откажусь от ужина, — ответил Александр.       — Отлично, тогда все сразу и поедим. Витя, тащите стол в гостиную, на кухне не уместимся! — крикнула мать отцу.       — Ну, пойдём, Саш, мама попросила, нельзя отказать, — отец похлопал сына по плечу.       Вместе перетащили стол в комнату. Тут же появилась Ирина со скатертью. Втроём постелили скатерть, потом вчетвером перетаскали посуду и блюда.       — Давненько таких посиделок не устраивали, — довольно протянул отец. — Саша, ты почаще заходи, а то совсем забудем, что такое праздничный ужин.       — Обязательно, — посмеялся Александр.       В кругу семьи было уютно. И точно такого же уюта Александр искал во всех своих отношениях. Но нашёл только с одним человеком. Как бы теперь преподнести эту тему, чтобы это не было как снег на голову? Может, дождаться, когда родители сами начнут такую любимую в народе песню «когда невестку приведешь?» Или как-то аккуратно начинать намекать издалека?       — Кстати, Саня, если б ты был свободен в прошлую субботу, сходили бы все вместе на свадьбу к нашей троюродной сестре, — вдруг сказала Ирина.       — У меня были пары, так бы я с радостью пришёл, — слукавил Александр. Никаких пар не было. Весь день он провел в компании Ростислава. Смотрел дурацкие комедии. Просто они оба решили, что нужно срочно разбавить рутину будней какой-то совершенно не вписывающейся в них ерундой. — А что там было?       — Ну… Ваш двоюродный брат привёл парня с собой, — осторожно начала мать. Боялась сказать что-то не так.       — Надь, не томи. Васька, короче, открыто заявил всей семье, что он би или как это там называется. Ну, не важно. И, считаю, правильно сделал. Чего по углам прятаться? Живите свою жизнь, это вот в нашей молодости чуть что не то скажешь — получишь по шапке, — бодро продолжил отец.       Александр выдохнул с облегчением. Кажется, родители не гомофобны. Не верят в это «тлетворное влияние Запада», как любят вещать СМИ. Наверное, можно и о себе сказать. Но что-то как будто мешало. Он волновался.       — Ты чего поник, Саш? Что-то не так? — забеспокоилась мать.       — Загрузили новостями, наверное. И так на работе аврал, конец семестра, ещё мы тут с семейными событиями, — предположил отец. — Я пошёл чайник кипятить.       — Ой, я пойду, кружки достану, — мать пошла за отцом на кухню.       Ирина дождалась, когда родители скроются на кухне, и подошла ближе к брату.       — Саш, не бойся, скажи им. Они примут. Ваську свои родители как-то не сильно приняли, говорили, что стыдно, но наши прям поддержали. Я уверена, тебя тоже поддержат, — говорила она спокойным голосом.       — Я должен был сказать это в девятом классе, а не сейчас, когда мне четвёртый десяток, — вздохнул Александр. — Я тогда побоялся, что они скажут, что я тебя научу плохому. А сейчас я просто не знаю, что меня тревожит.       — Лучше поздно, чем никогда, — улыбнулась Ирина. — У тебя плохо получалось изображать гетеро на семейных праздниках всё время, когда ты на них присутствовал, — чуть усмехнулась она.       — Что, правда? — удивился Александр.       — Правда. Но как это проявлялось — не скажу. И, если что, я никому ничего про тебя не говорила. Поэтому, если вдруг Васька напишет, можете обсудить с ним эту тему, — продолжала Ирина. — Мне очень грустно, что дядя с тётей не пытаются понять его чувства.       — Мне тоже за него сейчас обидно стало, — кивнул Александр.       — Саша, Ира, помогите торт отнести, у нас всего четыре руки на двоих! — послышалось с кухни.       — Уже идём! — сказала Ирина. Взяла Александра за руку и потащила за собой помогать родителям.       Со стола унесли грязные тарелки. Принесли блюдца, чайные ложки и подставку для чайника. Отец принёс горячий чайник, Александр принёс торт и большой нож, чтобы его нарезать на аккуратные кусочки. Расселись пить чай.       — Вы мне про Васю сказали, и я тут подумал… Я тоже вам сказать должен кое-что, — неловко начал Александр. — И сказать я это должен был, наверное, лет двадцать назад… — он вздохнул и уставился в пол, разглядывая причудливые узоры на ковре.       — Саша, не томи, говори, — подбадривал отец.       — Да, говори, мы же семья, должны поддерживать друг друга, — подключилась и мать.       — Смелее, Сань, — подталкивала сестра.       — В общем… Мне нравятся исключительно парни. Раньше я думал, что это так со всеми бывает и потом пройдёт. Не прошло. Я гей. И был им всегда. И осознал это в девятом классе. И молчал всё это время, боясь осуждения с вашей стороны, — быстро произнёс Александр.       Неловкое молчание. Именно то, что так не любил Александр. В такие моменты не знаешь, что будет дальше. Испортил ли ты всю свою жизнь несколькими словами или лишь отметил этот день каким-то ярким событием.       — Фух, я думал, ты скажешь, что убил кого-то, — выдохнул отец. — Ничего плохого в том, что ты сказал, нет. Спасибо, что поделился. Нам жаль, если мы когда-то вдруг заставили тебя чувствовать, будто с нами нельзя говорить на эту тему.       — Да, Сашенька, мы любим тебя таким, какой ты есть. И тебя, Ирочка. Вы же наши дети, как мы можем вас не любить-то? — поддерживала мысль отца мать. — Это хорошо, что ты сказал нам. Как ты чувствуешь себя после того, как рассказал об этом?       — Мне… Мне стало намного легче, — вздохнул Александр. — А если бы кто-то другой вам об этом сказал, а не я сам, вы бы сильно разозлились?       — Чего это ты? Нет, конечно. Ты же нам не чужой человек. И нам важно, чтобы ты мог чувствовать себя уютно в семейном кругу, — ответила мать.       — Спасибо за поддержку, — Александр совсем растрогался. Пытался сдержать слёзы радости. Всё прошло намного лучше, чем он себе представлял.       — И пусть хоть кто-то посмеет сказать тебе что-то ужасное, я натравлю на него толпу младшеклассников и сама наваляю от всей души, — погрозила Ирина. — Саша, ты лучший брат на свете, — она обняла своего старшего брата.       — Оба ребёнка в образование пошли, что ж такое, — усмехнулся отец. — Поскольку выпить у нас только чай, то я поднимаю эту чашечку за нашу дружную семью, — отец решил разбавить обстановку небольшой шуткой.       — Ура! — воскликнули все вместе.       Стали пить чай. Разложили торт по блюдцам. Мать нахваливала торт, отец рассказывал, какой прекрасный чай сегодня заварили. Обычные разговоры, чтобы не молчать и не нагнетать обстановку.       — Кстати, когда с женихом познакомишь? — хихикнула Ирина, ткнув брата в бок.       — Ира… — чуть возмутился Александр. Стало неловко от такого внезапного вопроса.       — Да, Саша, нашёл ли ты того самого, с кем можешь быть собой? Я слышал, что это довольно трудно сделать, не наткнувшись на нехороших личностей, — поинтересовался отец. — Да и как вообще к тебе относятся? Или ты не так открыт, как Васька?       — Было трудно, но я нашёл того самого. Полгода полноценных отношений и ещё кучу лет я за ним бегал, — улыбался Александр, вспоминая, как всё начиналось с Ростиславом. — А так, заведующая кафедры сказала не светиться перед студентами и ректором и не нарываться на скандалы с коллегами. Но коллеги у меня в большинстве своём понимающие и поддерживающие.       — Ну слава богу! — всплеснула руками мать. — Какой он? Как его зовут? Как вы познакомились?       — Ну что вы на него с вопросами накинулись? — шутя, упрекнула Ирина. — Но я присоединяюсь. Саша, рассказывай, кто он?       — Это мой коллега. А увидел я его впервые, когда он пришёл в аспирантуру. Считайте, что лет пять пытались склеить подобие дружбы, не могли сойтись характерами. А вот когда он получил должность доцента, я пошёл в наступление. Немного эгоистично было с моей стороны, но сейчас мы это вспоминаем с улыбкой. Зовут его Ростислав, но я сократил его имя до Ростика, из-за чего он на меня ругался первое время. Милейший и добрейший парень из всех, с кем мне довелось встречаться. Поддерживает и заботится, и с ним так же уютно, как и с вами. А ещё он душнила, но это уже издержки профессии, — вдохновлённо говорил Александр.       — Слушай, так это же замечательно, если тебе с ним хорошо, — порадовался отец.       — Записываю в зятья, — усмехнулась мать.       — Ура, ещё один старший брат! — порадовалась Ирина. — А фотография есть?       Александр открыл фотографию почти годичной давности, которую сделали в честь юбилея кафедры:       — Это вот состав нашей кафедры. Фотограф нас расставил в разные стороны, сказал, что мы лишнее внимание привлекаем. Ну да, я весёлый и руки некуда деть, и Ростик, который как будто паспорт пришёл менять. Но мы тогда ещё не были так близки, как сейчас. Можно сказать, я действовал ему на нервы.       — Это он? — Ирина ткнула в первого попавшегося молодого преподавателя.       — Нет, он среди дедов стоит. Вот, — Александр показал на фотографии Ростислава.       — Серьёзный такой, — заметила мать.       — Они все тут серьёзные. Один Сашка улыбается, — посмеялся отец.       — Ну должен же кто-то приносить радость в жизнь! — сказал Александр.       — Правильно, Саша. Давайте чай пить, а то остынет.

***

      — Может, это неправильно, что я об этом спрашиваю, но неужели это единственный человек, с которым ты смог вступить в отношения? — поинтересовался отец.       — Были и другие. Но это было ужасно. Не хочу об этом вспоминать, — чуть помолчав, ответил Александр. — Хотя, наверное, если я выговорюсь, мне станет легче…       — Не пересиливай себя, если не хочешь. Твоя личная жизнь — это твоя личная жизнь. Ты не обязан нас посвящать в каждую деталь, — сказала мать.       Одна Ирина сидела, потупив взгляд в одну точку. Она всё знала. Всё помнила. Не так уж и давно прогуливала пары, лишь бы добежать до брата и узнать, что он в порядке. Что ему никто не угрожает. Что он жив, хоть и сломлен морально.       — Я выбирал таких типа «крутых» парней, которые казались независимыми и сильными. Но каждый раз оказывалось, что они сильные лишь на фоне тех, кого могут подмять под себя. И что они не могут принять свою сущность, но виноват в этом почему-то я. Типа, ты сам гей, почему я виноват в этом? Я не принуждал тебя вступать в отношения. Ты просто искал себе доброго и наивного человека, чтобы казаться сильнее на его фоне, — чуть злясь, говорил Александр.       — Господи… — мать перекрестилась.       — Я готов найти каждого и вправить им мозги на место, — отец хрустнул пальцами рук.       — Не нужно. Судьба их уже наказала, — ответил Александр. —Один, вроде, связался не с той компанией. Другой сел. Третий женился и свалил из города. Четвёртого привлекли за насилие тоже. А я потихоньку восстановился. Конечно, пока думал, что с Ростиком мне ничего не светит, искал себе отношения на пару месяцев, но понял, что оно мне не нужно. Всё же, я не мазохист. Вечно терпеть размахивающих кулаками придурков не собирался. Вечно жить в страхе — тоже. Один коллега помог мне пережить эти болезненные для меня расставания, и я ему благодарен за это. До сих пор беспокоится за мои отношения, — Александр вспоминал Андрея с улыбкой. Дед-доцент был вторым человеком после младшей сестры, к которому Александр мог придти за советом.       — Хорошо, что всё закончилось хорошо, — с облегчением выдохнула мать. — Спасибо, что рассказал. Я даже представить не могла, что такое возможно…       — Вам спасибо, что выслушали. Я так долго это в себе ношу, мало кому вообще рассказывал. Ира только и знала, наверное. И огромное спасибо тебе, что была рядом, когда мне казалось, что жизнь ничего не стоит, — Александр обнял сестру.       — Если я узнаю, что Ростислав такой же придурок, я его первая побью, — Ирина была настроена решительно.       — Насилие не выход, — возразил отец. — Но идею поддерживаю.       — Какие вы все жестокие, — покачала головой мать. — Ещё чаю?

***

      — Ты как, с утра завтра? — спросила Ирина. — А то оставайся с ночёвкой.       — Я завтра выходной, — довольно улыбнулся Александр.       — Тем более, оставайся, — просила сестра.       — Но ты же завтра на работу? — Александр приподнял бровь в недоумении.       — Вторая смена, — отмахнулась Ирина. — Мам, пап, Саша с нами останется!       — Очень хорошо, сейчас диван разложим! — ответил отец.       Пока мать искала постельное белье, а отец разбирался с хитрым устройством дивана, который раскладывали пару раз за всё время его существования, Александр с Ириной решили побыть наедине.       — Как работа? — поинтересовался брат у сестры.       — Дети такие милые! — восторженно ответила Ирина. — Обожаю продленки. С каждым и каждой можно побеседовать, узнать, что ему или ей нравится. Рисунки очень люблю. Ты знал, что по рисункам многое можно узнать о личности?       — Никогда не задумывался, — ответил Александр.       — А сам давно рисовал что-то, кроме своих резисторов? — продолжала Ирина.       — Ну, Ростику открытку нарисовал на день рождения, он расплакался от милоты, — вспомнил Александр.       — Полагаю, что давно, — ответила на свой же вопрос Ирина. — А сейчас можешь что-нибудь нарисовать, не думая?       — Не думая — не могу, — признался Александр. — Но если вдруг на паре что-нибудь начиркаю, отправлю тебе, расскажешь, что я за человек.       — Заметано, — усмехнулась Ирина.       — А на личном как? Ничего не рассказываешь тоже, — продолжал интересоваться Александр.       — На Западном фронте без перемен… — вздохнула Ирина. — Похоже, нам с тобой очень везёт на парней-придурков, а котиков днём с огнём не сыщешь. Но я рада за тебя, что ты наконец нашёл того самого. Всё же, очень больно за тебя было…       — Ты тоже найдёшь того, кто будет заботиться о тебе, а не выдвигать кучу непонятных требований. А то обычно чем больше требований, тем меньше из себя представляет человек, — ответил Александр. — И оставим этих придурков в прошлом. Я был рад проснуться однажды утром и увидеть, что синяки зажили.       — Так это же здорово, Саня. Ты вышел из этих ужасных отношений, стал больше думать о себе. И смотри, всё не зря, — радовалась Ирина. — И меня моё счастье тоже найдёт обязательно.       — Может, придёт к вам в школу какой-нибудь такой же вдохновленный, как и ты, учитель. И ты с ним познакомишься. Или на каком-нибудь мероприятии увидишь кого-то интересного, — продолжал мысль сестры Александр. — Счастье приходит к тому, кто умеет ждать. В моей жизни именно эта фраза себя оправдала.       — А кто из вас кому первый признался? — поинтересовалась Ирина. — Хочу знать всё!       — Ну я, конечно. И на пьяную голову, и на трезвую, и в будни, и в праздники, — рассмеялся Александр.       — Ну ты даёшь, — покачала головой сестра, не отрывая удивлённого взгляда от брата. — И типа он тебя френдзонил всё это время?       — Мы даже как друзья не особо общались. На третьем курсе аспирантуры он мне душно сказал, чтобы я отстал и больше к нему не подходил. Потом уволилась наша коллега, по совместительству его тогдашняя девушка. Потом он фанатично дописывал диссертацию и слал к черту уже всех. Вот уж точно пан, которому плевать на пол и гендер, всей душой любил свой труд в сотни листов, — чуть усмехнулся Александр. — А потом я пытался растопить его сердце. И к маю этого года растопил совсем. И общаться стали по мелочи. И коллеги уже подкалывали. А он всё отрицал, говорил, мол, это дружеские отношения, вы ничего не понимаете.       — Ну, полагаю, результат оправдал средства, — подметила Ирина.       — Естественно, — кивнул Александр.       — Что ж, надеюсь, ты нас как-нибудь познакомишь. Хочу удостовериться, что он и правда такой хороший.       — Это уж у него спрашивать надо, доценты же такие занятые вечно.       — Вот его душнилой называешь, а сам? — рассмеялась Ирина.       — Я тоже душнила, — гордо заявил Александр.       — Чай пить и спать, завтра рано вставать! — шикнули родители из-за стены.       — Ну ма-а-ам, — в один голос протянули брат с сестрой. Но всё же пошли на кухню пить чай.       После разошлись по комнатам. Александр решил написать Ростиславу. Всё же считал нужным рассказать ему, что всё прошло хорошо.       «Представляешь»       «Я не знал, как подвести к теме, и тут они сами к этому пришли»       «Спасибо родственнику, который при всех заявил, что он би, и дал повод для разговоров», — делился новостями Александр.       «Это же замечательно, Саша. Я рад за тебя. Понимающие родственники — это великолепно. А я вот к своим завтра собрался. Сомнений больше, чем уверенности. Я же не с пустого места такой «правильный», мы все такие», — Ростислав, как обычно, выложил всё одним большим сообщением. И почему-то засомневался, нужно ли было так делать. Может, Александр вообще сейчас не в настроении слушать его переживания.       «Если тебя не примет твоя родня, моя готова тебя усыновить))))»       «Саша…» —Ростислав почувствовал, как горят щёки, и закрыл глаза рукой. Вот снова Александр смущает его. Всегда находит повод для этого.       «Я уверен, что всё пройдёт хорошо и у тебя тоже. Думаю, у людей, которые не могут принять своего сына таким, какой он есть, не мог вырасти такой котик)))» — Александр продолжал набирать сообщения, тихо смеясь, чтобы никого не разбудить.       «Когда-нибудь я привыкну к тому, что ты постоянно меня смущаешь», — ответил на это Ростислав.       «Я тоже тебя люблю, душнила»       «Сам душнила».       «Два душнилы. Спокойной ночи, Ростик»       «Спокойной ночи».

***

      — Ты серьёзно? А может, определишься? Или парни, или девки. Что значит «мне всё равно»?       — Именно это и значит. Мне всё равно, кем определяет себя человек или кем он родился, мне важны его личностные качества.       — Странный ты. Вроде технарь, любитель точных наук, и не можешь чётко определиться, кто тебе нравится. ...       — Кто твоя идеальная девушка? Или парень? Ты же у нас тут с какими-то странными заявлениями о любви.       — Человек должен быть человеком в первую очередь. Ответственным за свои поступки. Готовым не только брать, но и отдавать. Мне нужны равные отношения с человеком, который будет понимать меня. О котором я могу заботиться и который ответит мне тем же…       — Да что ты заладил, человек да человек. Я спрашиваю, парень или девушка, а ты — «человек». Всё ещё веришь в бред, что привлекает личность, а не пол? ...       — Я знаю, что ты без разбору на людей западаешь. Как стереотипный пан. А что ты не смеёшься? Шутка несмешная? А это твоя жизнь, ты сам её выбрал.       Ростислав не знал, о чем он вообще будет говорить с родителями. Александру-то повезло, каминг-аут родственника сыграл на руку. А доцент никогда не слышал от кого-то в своей семье что-то подобное. Все казались одной серой массой, которая пытается быть тем самым оплотом «традиционных ценностей», которые так яро защищают в стране. И он один как будто прячет свой яркий свет под таким же серым одеянием.       Родители, безусловно, были заботливыми и добрыми. С любой проблемой Ростислав мог придти к ним и найти поддержку. И сам стал таким же человеком. Но вот говорить на тему отношений, не похожих на «норму», не решался. Если кого-то упоминал, то только девушек. И пытался говорить о партнёрах только «девушка», хотя с языка так и хотело слететь слово «человек». Сверстники из-за этого постоянно смеялись, и почему-то Ростислав решил, что каждый будет смеяться. И совсем закрылся в себе, чтобы не говорить на тему любви с теми, кто делил мир на чёрное и белое.       «Допустим, меня не примут. Ну, пострадаю немного и буду жить дальше. Хотя будет больно потерять людей, которые всегда меня поддерживали…»       «Но если всегда поддерживали, почему и в этот раз не поддержат? Я уже устал вписываться в рамки, которые придумал непонятно, кто. Что такое должно случиться, чтобы люди перестали ненавидеть друг друга только из-за того, что они любят или не любят кого-то?»       «Чёрт, надо было к чаю что-нибудь купить. Может, пока брожу по магазину, отвлекусь…»       Не сильно помогло, конечно, но тревога немного убавилась. Ростислав выбрал торт. По пути взял цветы для матери. Белые розы, символ искренности и самой чистой любви. Всё же, доцент был благодарен матери за то, что они с отцом воспитали из него порядочного человека.       — Здравствуй, Ростик. Не стой на пороге, проходи давай, — встретил отец. — Цветы давай в вазу поставлю, мама обрадуется.       — Торт на кухню отнеси, пожалуйста, по пути, — Ростислав вручил отцу и торт.       — Хорошо, — отец забрал гостинцы и ушёл с ними на кухню. — Мама чуть позже придёт.       «Значит, она ещё на работе», — подумал Ростислав. Повесил куртку на крючок, поставил ботинки в сторону. Отправился мыть руки.       Под ногами крутилась кошка Фаза. Ростислав уж и забыл, что родители завели себе питомца, чтобы было не так тоскливо вечерами. Так редко бывал дома, что каждый раз удивлялся, когда мурчащее создание тёрлось об ноги в надежде получить хоть каплю внимания. Хотя мог бы и держать в памяти, что кошку назвали именем, связанным с его преподаваемым предметом.       — Кто тут такой пушистый? — с улыбкой сказал Ростислав, сев на корточки, чтобы погладить Фазу.       — Фазка по тебе соскучилась, видишь, сразу узнала. Ни с кем так не мурлычет, как с тобой, — заметил отец. — Ужинать сразу будем или маму подождём?       — Давай подождём, — ответил Ростислав.       — Тогда бери Фазу и пойдём в гостиную, не будете ж в коридоре ютиться.       Ростислав осторожно поднял кошку на руки. Фаза когтями зацепилась за свитер и перелезла доценту на плечи.       — Ну, Фазочка, у тебя очень острые когти, ты об этом знаешь? — шутя, упрекнул Ростислав.       — Мяу! — таким был ответ.       — Знаешь, значит. Мне не очень приятно, когда ты так делаешь. Но как я могу ругаться на такую милую мордочку? — умилялся Ростислав.       Фаза замурлыкала громче и уткнулась носом в щеку доценту, зажмурив свои зелёные глаза. «Как Сашка, такая же ласковая и ни о чём не жалеет», — подумал Ростислав.       — Как на работе дела? — поинтересовался отец.       — Всё идёт своим чередом. Иногда кажется, что оно всё того не стоит. Но когда завалов нет, вполне всё спокойно. Начало семестра и его конец с сессией напрягают очень, а так ничего, вполне можно жить, — поделился Ростислав.       — Если надоест преподавание, могу устроить на завод. Будешь со мной приборами заниматься, — усмехнулся отец.       — Я пока доволен тем, что есть. Всё же, разработками кое-какими тоже на кафедре занимаемся, — ответил Ростислав.       — Ну и славно. Главное, чтобы тебе нравилось. Не надо жить так, как хочет кто-то другой.       Фаза поддержала мысль довольным «мяу». Спустилась на колени к Ростиславу и свернулась калачиком. Устала мурлыкать, решила поспать.       — Теперь я никуда не встану, — посмеялся Ростислав.       — Ты же никуда не торопишься, вот и сиди, — посмеялся отец.       Звонок в дверь. Отец сразу же встал и побежал открывать. Это мать вернулась с работы. Ростислав не мог не встретить её, поэтому взял Фазу на руки, выслушав недовольный кошачий вздох, и отправился в прихожую следом за отцом.       — Ой, Ростик, как же я по тебе соскучилась! — мать обняла сына за плечи.       — Я тоже соскучился, — Ростислав приобнял мать одной рукой, другой всё ещё держа недовольно сопящую Фазу, которой пришлось во второй раз принять неудобное положение.       — И Фаза тоже соскучилась, видишь, Мариш, никуда уходить от Ростика не хочет, — подметил отец. — Теперь все пойдёмте ужинать.       — Господи, какой чудной букет! — мать уже на кухне восхищалась розами. — Ростик, спасибо большое, мне очень приятно!

***

      За ужином мать делилась новостями с работы. Она руководила творческим центром и каждый раз восхищалась тем, чем занимается она и её подопечные.       — Даже если вам не очень понятно, я всё равно расскажу. Скучно, наверное, в одних железках весь день ковыряться, — чуть упрекнула мать отца. — Тебя, Ростик, не виню, конечно, преподавание — это великий труд. Так вот, мы к Новому году решили…       И последовал рассказ о планах получить возможность украсить главную ёлку города. Если не её, то хоть что-нибудь близкое по значимости. Хоть мэрию. Мать всегда строила наполеоновские планы и всегда хоть какая-то часть да сбывалась.       — Но сейчас же только середина ноября? — недоумевал отец.       — Наверное, там жёсткий отбор, — предположил Ростислав.       — Мальчики, я не договорила! Так вот… А хотя, ладно. Ближе к дате расскажу, что у нас там получилось, — махнула рукой мать. — Володь, поставь чайник. Ростик, рассказывай давай, как жизнь, чего нового?       — Всё по-старому, — ответил Ростислав. Не хотел резко переводить тему. Мать только с работы, а отец не любит, когда темы разговоров меняются из крайности в крайность. — На больничном побывал в прошлом месяце, замотался с должниками. И так, видимо, каждый год будет.       — Ростик, ну чего ты так? — вздохнула мать. — Береги себя, ты у себя один. Работа никуда не убежит, а вот здоровье вполне может. У тебя вся жизнь впереди, а ты в тридцать пашешь так, будто это твоя последняя работа.       — Не рассчитал как-то силы, ну и вот, — оправдывался Ростислав.       — Всякое случается. Зато теперь знаешь, где твой предел, — подбадривал отец.       — Тоже верно, — кивнул Ростислав. Уставился в свою чашку.       Сказать сейчас или потом? Может, повезёт, как Александру, и тоже сами эту тему поднимут? Что делать, если сбудется самый худший вариант? Столько вопросов, а ответов на них нет. Даже шумы на входе цепей кажутся более определенными, чем жизнь.       «Скажу сейчас. Будь, что будет. Я дольше нервничать буду, если буду откладывать», — решил Ростислав. Собрался с мыслями. Чуть кашлянул.       — Мам, пап, я должен вам сказать кое-что. И если вы будете меня осуждать, я приму это. Только, пожалуйста, не надо выносить это за пределы нашей семьи… — неловко начал Ростислав. Не думал, что неуверенность испортит его голос. Что руки будут дрожать так, что эта дрожь разбежится по всему телу.       — Что это ты такое хочешь сказать? — прищурился отец.       — Что-то случилось? — недоумевала мать.       — Я даже не знаю, как лучше оформить мою мысль, поэтому скажу так, как есть. Я вас обманывал, когда говорил, что мне нравятся исключительно девушки, это первое. А второе это то, что мне всё равно, какого пола или гендера человек. Я если и влюблюсь, то только в его, её или их личность. Мне важен внутренний мир человека и его характер, а не то, кем он себя определяет и кем он родился. Я — пан.       Он сжал руки замком. Пытался вернуть себе стойкость характера, которая ушла, едва он начал говорить. Опустил взгляд. «Вероятность того, что мои родители — гомофобы, составляет… Мне не из чего брать данные, я это не посчитаю. Ну, примем за…» — не успел додумать, как услышал:       — Ростик, ты замечательный, ты это знаешь? А знаешь, почему ты замечательный? Потому что мы с твоей мамой думаем о людях точно так же! — воскликнул отец.       — Поэтому любой человек, которого ты полюбишь, будет с радостью нами принят. Хоть девушка, хоть парень, хоть кто. Главное, чтобы человек хороший был, — продолжала мать.       — Да-да, а не такой, который будет пользоваться твоей добротой и заботой. В отношения вкладываются все, а не только одна сторона. Да ты и сам всё это знаешь, даже лучше нас, — отец поддерживал мысль матери.       Ростислав выдохнул. Зря накручивал себя. Родители оказались более понимающими, чем сверстники, бывшие одноклассники и одногруппники. Странно, но факт.       — Так мы, получается, семья панов? — уточнил он.       — В точку! — мать щелкнула пальцами.       — Неожиданно. Я думал, будет разнос по всем фронтам, что я неправильный. Никогда ведь не затрагивали эту тему…       — Что значит «неправильный»? У любви нет ГОСТа, нет единого образца, у всех всё по-разному. Мы не так давно поняли, что сами такие. В очередной раз обсуждали, почему полюбили друг друга и каковы были наши прошлые влюблённости. И всё оказалось совсем не так, как пишут в бестолковых романах и показывают в штампованных сериалах. Решили покопаться в интернете, нашли кучу пояснений к разным ориентациям и поняли, что паны — то самое, подходящее, — рассказывал отец.       — А то, что с тобой не поговорили, тоже наш промах. Ты как-то проворчал, что мы достали спрашивать насчёт отношений, ну мы и решили не трогать эту тему. Хотя заметили, что те девушки, с которыми ты нас когда-то знакомил, друг на друга вообще не похожи. Разные все. А это как раз один из знаков, что ты можешь быть панромантичным, — продолжила мать. — Ты сам вообще как к этому пришёл?       — Всерьёз задумываться стал в выпускных классах. Как вообще получалось то, что я общаюсь с человеком, он мне нравится, а потом оказывается, что я влюблён. И каждый раз важной частью были не внешность и не пол. Мне было, полагаю, интересно? Мне нравилось узнавать больше о людях. И я влюблялся в то, как они увлечены чем-то, какие у них эмоции, о чем они думают и о чем мечтают. К первому-второму курсу выяснилось, что рядом со мной, в моей группе и на моём потоке люди есть, похожие на меня. Так все и перезнакомились. Но со мной считаться не особо хотели, говорили, что это всё бред, и что я либо гей, либо гетеро, либо выпендриваюсь. Я не мог ответить на вопрос, кто был бы моей идеальной девушкой или моим идеальным парнем, потому что мне реально всё равно, парень это или девушка. Время вместе, общие интересы, богатый внутренний мир — вот, что мне нужно от человека. А не его пол, гендер.       — Ну, как всегда, из крайности в крайность. Зачем пытаться понять, если можно просто оскорбить? Не понимаю это общество, — чуть поворчал отец. — А так, согласно твоей формуле, есть ли такой человек на горизонте? Или ты ещё в поисках?       — Есть. Хотя я долго пытался отрицать, что он мне нравится. Как сумасшедший, встречался с кем попало, лишь бы отвлечься. И всё равно к нему пришёл, — ответил Ростислав. Закрыл лицо руками, чтобы спрятать краснеющие от стыда щеки. Почти полгода они с Александром встречаются, а за свои глупости будет стыдно ещё долго.       — Колись давай, кто это? — матери было уж очень интересно.       — Мой коллега с кафедры. Александр, попросту — Саша. Как будто знал, что мы будем вместе, ещё с самой первой встречи. Всё покоя не давал, — поделился Ростислав. — И ругался я на него, и посылал далеко, и пытался игнорировать его проделки. Да так и запал на эти озорные голубые глаза и тонко чувствующую душу.       — Так оно и бывает, — усмехнулась мать.       — Я с твоей мамой так познакомился, — посмеялся отец.       — Ой, Володь, наговоришь тоже, — смущалась мать.       — Правда-правда, — подмигнул отец. — Ну, Ростик, покажи хоть Сашу своего. Чтобы мы знали, с кем здороваться на улице.       — Да без проблем. Вот, мои коллеги все в сборе. Единственное улыбающееся лицо здесь — это Саша, — Ростислав тоже решил показать общую фотографию кафедры.       — Под стать вечно серьёзному тебе, — заметила мать.       — Оптимисты, конечно, раздражают порой, но иногда без них и не представишь жизнь, — рассуждал отец.       — Я тоже так считаю, — согласился Ростислав. — Саша одним своим присутствием делает настроение лучше. И на работу не так тяжко ходить, когда знаешь, что помимо трёх пар обязательно встретишь того, кто раскрасит серые будни своей улыбкой.       — Мы очень рады, что ты нашёл своего человека, — с улыбкой сказала мать. — Пусть у вас всё будет хорошо.       — Кстати, мам, ему очень понравилось твоё варенье из смородины, — вдруг вспомнил Ростислав.       — Отлично, специально для него баночку пошлю. А то твои двоюродные сестры, видимо, только в следующем году соизволят дойти. Чего добру пропадать? Да ведь, Фазочка? — мать погладила заскучавшую кошку.       Фаза довольно мяукнула, согласившись с мыслью хозяйки. И снова стала ластиться к Ростиславу.       — На год вперёд захотела насладиться твоим вниманием, — посмеялся отец, видя, как сын наглаживает кошку, а та мурлычет в ответ.       — Скучает без вас, пока вы на работе, конечно, — улыбался Ростислав.       — А чего ей скучать, кошки ж спят целыми днями, — задумался отец.       — Ну, когда на больничном сидишь, тоже спишь целыми днями, но это ведь не значит, что тебе не скучно, — ответил Ростислав.       — Резонно, — хмыкнул отец.       — А зачем вы кошку Фазой назвали? Я как-то пропустил этот момент или просто забыл, — поинтересовался Ростислав. Кошка тем временем перебралась ему на грудь и положила голову на плечо, Ростиславу пришлось её обнять, чтобы она не упала, раз плохо держалась когтями.       — Мы же её взяли, когда ты в аспирантуру пошёл. Вспомнили, как ты сказал, что электротехнику будешь преподавать, ну и решили дать ей такое имя, чтобы она о тебе напоминала, пока ты весь в учёбе и у тебя нет времени на разговоры. Первое, что в голову взбрело — фаза. Электричество? Электричество. Так и появилась у нас серая Фаза, — поделилась мать. — Вот, знает своё имя, мяучит. Чудная девочка.       Ростислав улыбнулся, зажмурившись. Совсем расслабился. Будто и не нервничал каких-то десять минут назад. Кошка мурлыкала на ухо. Обстановка была уютной. Умиротворение. Вот, чего хотел Ростислав всё это время. Перестать беспокоиться обо всём на свете и просто отдохнуть.       — Так, а про торт я забыл! Ещё чай попьём! — воскликнул отец, доставая торт.       — Господи, ещё и торт, — удивлялась мать. — По тебе, Ростик, совсем не скажешь, что сладкое ешь. В деда пошёл своей худобой.       — А я и не ем. Так, к чаю взял. Ибо не придумал, что можно было бы ещё захватить, — ответил Ростислав.       — Да хороший торт, Мариш, не ворчи, — ответил отец, кладя каждому по кусочку на блюдце. — Вот, Ростик, твоя мама не ест торты и другим не даёт, — шутя, упрекал он жену перед сыном.       — Ну-ну, как будто сам любитель сладкого, — мать подшучивала над отцом в ответ.       — В следующий раз трюфели возьму, раз такая дискуссия, есть или не есть, — отозвался Ростислав.       — Конечно есть! — в один голос воскликнули родители.

***

      Весь вечер Ростислав провёл в гостях у родителей. Позволил Фазе украсить весь чёрно-белый свитер своей серой шерстью. Послушал, чего нового у двоюродных и троюродных братьев и сестёр. Передал приветы бабушкам и дедушкам. И со спокойной душой собрался домой. Чуть не забрал с собой кошку, Фаза не отставала ни на шаг, повсюду хотела следовать за ним.       — Извини, Фаза, но тебя я взять не могу, как бы очень сильно мне ни хотелось. Мама с папой заскучают без тебя, — напоследок Ростислав ещё раз погладил кошку.       — Фазочка, девочка, не последний же раз видитесь, — отец взял кошку на руки. Та обиженно мяукнула и больше не пыталась сбежать.       — Так, это тебе вишнёвое варенье от бабушки, смородиновое — для Саши. Больше грузить не буду, донеси хотя бы это, — мать вручила пакет с гостиницами.       — Спасибо большое, — Ростислав забрал посылку.       — Звони хоть иногда. И ждём в гости с Сашей, да, — сказал отец.       — Обязательно, — кивнул Ростислав.       Домой он шёл в приподнятом настроении. Как будто заново родился, когда открыл себя настоящего родителям. Больше ничего скрывать не надо. «Однажды я перестану себя накручивать», — подумал Ростислав.       Дойдя до дома, он решил написать Александру. Тот ещё час назад написывал с вопросами, как всё прошло. А потом прекратил, когда понял, что ответа в ближайшее время не дождётся.       «Я скрывал то, что им было очевидно уже столько лет», — написал Ростислав.       «Кстати, знакомься, это Фаза», — доцент отправил и фотографию кошки.       «АААААААААА, КОТИКИ!!!!!!!» — Александр пришёл в неописуемый восторг. Отправил кучу стикеров с котами.       «Я же говорил, что всё хорошо будет, а ты себя накручивал))))»       «Тебе послали банку варенья. И ждут в гости. Познакомишься с Фазой как раз», — добавил Ростислав.       «Зачем они кошку Фазой назвали? У меня ассоциации только с сетями, а у тебя ещё и кошка с таким именем», — поинтересовался Александр.       «В честь моей работы на кафедре электротехники», — ответил Ростислав.       «Это так мило», — ассистент набрал кучу плачущих смайликов. Был реально готов расплакаться от милоты.       «В общем, когда надумаешь, говори, сходим, познакомлю тебя», — написал Ростислав.       «Мне нужно время подумать над этим, а так, я совершенно не против. Думаю, мои тоже были бы рады познакомиться с тобой. Особенно сестра, весь вечер расспрашивала», — ответил Александр. А сам улыбался. Было так радостно, что всё складывается даже лучше, чем ожидалось.       «Хорошо. Тогда давай до завтра. Спокойной ночи», — написал Ростислав.       «Спокойной ночи!!!» — ответил Александр.

***

      — Что это вы счастливые такие? Опять два потока не допустили до экзаменов? — Андрей наткнулся на Александра с Ростиславом в преподавательской. И непонятно, кто к кому пристал. Кажется, опять ассистент накинулся на доцента с объятиями.       — Нет, мы продвинулись на следующую ступень отношений, теперь родителей хотим познакомить друг с другом, — пояснил Александр.       — Поздравляю вас с этим. Рад, что у вас принимающие родители, — ответил дед-доцент.       — И Вам спасибо за Вашу поддержку, — сказал Ростислав. — Саша, отпусти, я на пары сейчас опоздаю…       — Ой, скажешь тоже, — смутился Андрей. — И правда, время пары почти. Саша, отпусти Ростислава работать.       — Нет! — смеясь, ответил Александр. Крепче обнял Ростислава. — Ну ладно, ладно, иди. До вечера, — ассистент привстал, чтобы поцеловать доцента в щеку.       — До вечера… — смущённо произнёс Ростислав и быстро выбежал из преподавательской.       — Смело, — подумав, сказал Андрей, глядя на ассистента.       — Полгода встречаемся, а всё смущается. Он такой замечательный… — мечтательно произнёс Александр.       — Нашли друг друга, два одиночества, — посмеялся дед-доцент. — Ты уж его так сильно не смущай, пожалей паренька.       — Ладно, не буду. Хорошего Вам дня, — Александр попрощался с коллегой и ушёл с кафедры.       «Ну, Сашка, хорошо, что у тебя всё хорошо. Ты очень долго к этому шёл и я рад, что у тебя всё сложилось», — подумал Андрей, глядя на уходящего Александра. Вытер скупую слезу счастья. И отправился на лекции.